Глава 8

– Я первый раз за всю свою практику чувствую себя в таком тупике, – Илья опустился на кровать и обхватил голову руками.

– Мне так жаль Спенсера…– вздохнула я, присаживаясь рядом.

– Неужели нет никаких способов ему помочь? – Карл Генрихович плотно прикрыл дверь в комнату и остановился напротив нас.

– В ЭТОМ мире, похоже, нет! – излишне эмоционально ответил Илья.

– Я не понимаю! – продолжил он в следующую минуту. – Как такое вообще могло произойти?.. Как в цивилизованном мире какая-то чесотка могла стать неизлечимой? Это абсурд, честное слово!

– Ну, насчет цивилизованного я бы поспорила, – вставила я. – Медицина тут, похоже, на уровне средневековья…

– Чесотка! – все не унимался Илья. – Обыкновенная чесотка! Да она лечится за несколько дней, были бы препараты! И ладно мази со сложным составом! Так ведь сера, обычная сера отлично борется с этой заразой! Почему они все здесь лишь при упоминании о ней бьются в конвульсиях?

– Только не говорите, Илья, что вы никогда не слышали о таком поверье, что появление темных сущностей часто сопровождается запахом серы, вернее, сероводорода, – произнес Карл Генрихович. – Особо яростно в это верят религиозные фанатики. Думаю, в этом мире происходит нечто подобное. Сера здесь ассоциируется именно с нечистой силой, дьяволом, поэтому они и избегают любого контакта с ней, не используют ее ни в какой области. Посмотрите – у них нет даже спичек. А для розжига огня используется только кремень. И это я не упоминаю ту же пластмассу, резину, взрывчатые вещества – этого тоже здесь не производят. И уж тем более вы не встретите серу в составе лекарства или косметики.

– И поэтому они умирают от простой чесотки! – горько усмехнулся Илья. – Нет, это уму непостижимо…

– Магдалена, бедная, совсем в трансе…– покачала я головой, вспоминая, как та проплакала сегодня весь день.

– А мне больше жалко мальчишку, – отозвался Илья. – Мать заперла его в комнате и теперь стыдиться его… Да и в целом всех заболевших детишек этого мира жалко, страдают из-за дурости взрослых… Пойду Спенсера проведаю, – он резко встал. – Может, хоть расчесы ему обработаю перекисью, чтобы инфекцию не занес…

– Я с тобой… Тоже хочу ему немного настроения поднять, – подскочила я следом.

Илья кивнул и принялся рыться в своей аптечке в поисках антисептика.

Спенсер сидел на кровати с таким несчастным видом, что у меня сердце сжалось от жалости к нему.

– Как дела? – я все же попыталась придать своему голосу бодрости и улыбнуться. – Мы к тебе поболтать пришли…

– Чешется? – с сочувствием спросил Илья и присел около него.

Спенсер на это кивнул и шмыгнул носом. Илья взял его руки и стал осматривать.

– Где-нибудь еще сыпь появилась? – спросил потом.

– На ногах, подмышками и…– мальчик бросил на меня смущенный взгляд, – и еще в некоторых местах…

– Ясно, – вздохнул сокрушенно Илья, а затем тоже посмотрел на меня: – Катя, все-таки тебе придется выйти ненадолго. Мы позовем тебя…

Я послушно покинула комнату и собралась подождать в гостиной, как вдруг заметила в кухне Магдалену. Она что-то энергично взбивала в большой миске, однако мое внимание привлекло не это: на ее руках я увидела светлые перчатки. Заинтересованная столь странной деталью в ее облике, я прошла в кухню.

– О, Каэтрин! Это вы! – воскликнула миссис Флинн радостно. Слишком радостно. Особенно если вспомнить, что сегодня она почти весь день проходила с глазами на мокром месте.

– А я решила на ужин омлет сделать! – продолжала она эмоционально.

– Миссис Флинн, все в порядке? – осторожно проговорила я. – Ведь мы уже ужинали сегодня…

– Да?..– на лице Магдалены появилась растерянность, а глаза забегали по сторонам. – Ну ничего! – натужно засмеялась она в следующую секунду. – Может, мужчины еще захотят перекусить перед сном!

– Миссис Флинн. – Я подошла к ней ближе и поинтересовалась: – Почему вы в перчатках?

– Я? – Магдален вновь стала отводить глаза. – Да вот… порезалась… Решила надеть, чтобы во время готовки не зацепить рану… А то кровь опять потечет… Я, Кэтти, так всегда делаю. – Тут она вновь хихикнула, но весьма неубедительно.

– Покажите, – попросила я. – Покажите вашу рану…

– Ну зачем, Кэтти, там ничего интересного!..– замахала руками та.

– И все-таки покажите, миссис Флинн, – уже настойчивей повторила я, – пожалуйста…

Но Магдалена продолжала мяться, и я уже в лоб спросила:

– У вас тоже появилась сыпь?.. Как у Спенсера?

Женщина вначале всхлипнула, а потом отчаянно закивала, и все-таки не выдержав, заплакала.

– Идемте, – вздохнула я и, решительно схватив ее за запястье, потащила в комнату Спенсера.

Илья при виде нас удивленно вскинул брови, но, глянув на перчатки Магдалены, тоже сразу обо всем догадался.

– Снимайте, – скомандовал он довольно жестко.

Миссис Флинн, сотрясаясь в немых рыданиях, стянула с себя перчатки.

– Скажете теперь, что и вы прокляты? – не удержался от колкости Илья, внимательно изучая сыпь на ее пальцах.

– Именно…– сдавленно прошептала она. – Даже не представляю, как жить дальше… Господи, а что же с магазином делать? – вспомнив об этом, Магдалена зарыдала сильнее прежнего. – Я ведь больше не смогу им заниматься! Ведь все меня начнут стороной обходить! Кто будет покупать хлеб у проклятой!

– Если хотите, я могу пока за вас поработать, – предложила я.

– Спасибо, Кэтрин, только это не решит нашу проблему…– из-за слез ее слова едва можно было разобрать, а потом она кинулся к Спенсеру и заключила его в объятия, приговаривая: – Бедные, бедные мы с тобой, сынок… Как же мы теперь с тобой, а? Как?..

– Оставим их, – Илья взял меня под руку и вывел из комнаты. – Пусть побудут наедине друг с другом… Сейчас это для них единственное утешение.

Несмотря на протесты Магдалены, я все же решила помочь ей с магазином. Следуя ее советам, замесила с вечера тесто, а утром напекла хлеба. Количество выпечки было, конечно, в разы меньше, чем обычно, но все же прилавки закрыть ею можно было. В булочную со мной отправился Илья, а Карл Генрихович остался утешать миссис Флинн и Спенсера.

День неожиданно пролетел быстро, и я не заметила, как пришло время собираться домой.

– А мы сегодня хорошо поторговали! – довольно заключила я, оглядывая почти пустые прилавки. – Надо будет завтра больше напечь, – задумчиво протянула потом и почесала руку у запястья.

Углубившись в мысли, я не обратила на это внимание, а вот от Ильи мое непроизвольное движение не укрылось.

– Что с рукой? – осторожно спросил он. Потом, заметив мое недоумение, уточнил: – Ты ее только что почесала…

– А, это! – я усмехнулась. – Да мне сегодня весь день она чешется… Видимо, к деньгам. Видишь, сколько мы сегодня продали…

Но Илья не собирался разделять мое веселье, а, наоборот, смотрел с беспокойством. И только теперь я начала осознавать причину его странных вопросов.

– Нет, – я замотала головой, отказываясь в это верить. Совсем как Магдалена вчера. – Мне ведь не сильно чешется… Возможно даже, что у меня это от местного мыла… Я как раз вчера вечером позаимствовала его миссис Флинн. Ты даже не представляешь, как оно кожу сушит! Мне вон не только руки чешутся!

– Не только руки? – в голосе Ильи стала проступать нешуточная тревога.

Он заставил меня подойти поближе к свету и принялся придирчиво рассматривать каждый сантиметр кисти моей руки, вначале одной, потом другой. По тому, как его лицо становилось все мрачнее и мрачнее, я поняла, что это – оно, то самое…

– Вот же…! – тихо прорычал Илья и чуть ли не со всей силы ударил кулаком в стену. – Этого я и боялся…

– А оно ведь само никак не пройдет, нет? – без всякой надежды уточнила я.

Илья на это лишь горько усмехнулся:

– Думаешь, чесоточным клещам ты не приглянешься, и они сами сбегут? Нет, – он с шумом вздохнул. – Это как вши. Сами не уйдут… Так и могут всю жизнь под кожей бегать и плодиться…

– Жуть какая, – простонала я, живо представляя себе это картину.

– Что же делать? Что же делать? – Илья, сцепив руки на затылке, принялся ходить по магазину.

Я же еле сдерживалась, чтобы не расплакаться от отчаяния и жалости к себе. Но, видя, как переживает Илья из-за того, что не в силах никому помочь, понимала: мои слезы только усугубят ситуацию. Да и, в конце концов, со мной случались вещи и похуже! Например, когда у меня отказывали руки и ноги после неудачного ЭКО. Правда, тогда я была не в своем теле, но ощущала все прекрасно…

– А, может, в следующем мире, куда мы перейдем, эту чесотку лечат как и у нас – на раз-два? – пытаясь успокоить Илью, предположила я. – А до перехода осталось меньше недели… Потерплю!.. Только, – внезапно осенил меня, – ты ведь тоже можешь заразиться! И Карл Генрихович. Может, мне теперь спать ото всех отдельно? Например, попросить разрешения у Магдалены занять диван в гостиной…

– Ни на какой диван ты не пойдешь, – с легким раздражением отозвался Илья. – Будешь спать, где спала. Да и, думаю, мы с Карлом Генриховичем уже тоже заразились… Сегодня – завтра и у нас проявится… Инкубационный период от семи дней…

Домой к Магдалене мы возвращались не в духе, и уж точно не ожидали увидеть там мэра Райса собственной персоной. Его лакированный автомобиль стоял у самых ворот, а сам он обнаружился на диване в гостиной. Вокруг него услужливо кружила заметно приободрившаяся Магдалена. Правда, одета она была в глухое платье и опять же перчатки, что несколько диссонировало с душным июньским вечером, но мэр, погруженный в какие-то свои мысли, казалось, не обращал на это никакого внимания. Когда же он увидел Илью, то сразу подскочил с места и направился к нему.

– Добрый вечер, мистер Райс, – первый поздоровался Илья.

– Приветствую вас, мистер Розенштейн, – несколько торопливо отозвался тот. – У меня к вам снова разговор…

Меня вначале покоробило, что Райс обращается к Илье по фамилии Карла Генриховича, но потом я вспомнила, что для всех в этом мире они отец и сын, и все встало на свои места.

– Если это по поводу вашей дочери, то, полагаю, я вам все уже сказал, – пристально посмотрел на него Илья. – Я, к сожалению, не в силах ей помочь… Как и всем прочим людям, которых поразила эта болезнь… Более того, у моей жены, – он перевел свой взгляд на меня, – сегодня тоже обнаружились признаки чесотки… Но, как бы я ни желал, даже ей помочь не могу…

– Если я раздобуду для вас серу, вы сможете сделать лекарство? – эти внезапные слова мистера Райса заставили всех притихнуть и замереть в полнейшем удивлении.

Илья, к которому и был адресован этот вопрос, пришел в себя первый и уверенно ответил:

– Да, – потом же, немного подумав, поспешил добавить: – Только лучше, если она будет в виде порошка… Или хотя бы некрупные кристаллы.

– Хорошо, – коротко кивнул мэр. – Я попробую найти для вас ее в ближайшие дни.

– Только у меня есть еще одно условие, – заговорил снова Илья. – Серы требуется не меньше двухсот грамм. Ее должно хватить на лекарство не только для вашей дочери, но и близких мне людей…

– Я понял вас, мистер Розенштейн. Скоро мой человек свяжется с вами, – после этого мистер Райс со всеми раскланялся и покинул дом.

– Матерь Божья, – прошептала Магдалена, когда за мэром закрылась дверь. – Он и вправду решил раздобыть серу?.. Да как же можно опуститься до такого греха?..

– Миссис Флинн, – устало проговорил Илья, – эта сера вылечит вас и вашего сына… И вы сможете снова жить как и прежде… Когда уже вы это поймете?..

В этот раз Магдалена почему-то не решилась ему противоречить, и даже стыдливо опустила глаза. Неужели, что-то начало доходить и до нее?

Ночью мне долго не спалось. Во-первых, тело безбожно чесалось, а во-вторых, у меня начала закрадываться тревога несколько иной природы. Теперь, когда у нас с Ильей уже случилась близость, я вполне могла оказаться беременной. А если вспомнить все умозаключения Карла Генриховича, то вероятность этого была очень велика. Тогда бы все сошлось по срокам, и наши с Ильей дети во всех мирах родились в одно время. Этому, конечно, можно было бы порадоваться, но сейчас, заболев мерзкой чесоткой, я начала переживать, не опасно ли это ребенку.

– Чего крутишься? – раздался сонный голос Ильи. – Сильный зуд?

– Очень, – шепотом отозвалась я.

– Старайся не расчесывать… И попробуй все-таки заснуть, – он зевнул, и примостившись ко мне поближе, снова засопел.

– Илья, – я ткнула его в бок.

– М-м-м?

– А чесотка опасна? Например, для грудных детей или беременных? – я все-таки не удержалась от этого вопроса.

– Если не занести инфекцию в расчесанные раны, то нет…– Илья отвечал, пребывая в полусне. – Разве что еще аллергия…

– А серная мазь? – не унималась я. – Она не вредная?.. Ею можно пользоваться беременным и детям?

– Можно… А ты что, собралась забеременеть?

– Нет, – отозвалась я, мысленно ругая себя за начатый диалог. – Это я так…

– И все-таки предлагаю вопрос с детьми оставить до лучших времен, – Илья снова зевнул и крепко меня обнял. – А пока давай поспим…

Человек от мэра Райса объявился только поздним вечером назавтра. До этого чесотка уже успела проявиться у всех в доме, включая Илью и Карла Генриховича. О булочной, естественно, пришлось на время забыть, и мы весь день маялись в четырех стенах и мучились от нестерпимого зуда. Благо, что эти чесоточные твари не покушались на лицо и голову.

Итак, уже знакомый нам мужчина в сером позвонил в дверь миссис Флинн, когда часы показывали почти девять вечера. Ему открыл Илья, и тот сразу протянул плотный черный мешочек:

– Мистер Райс просил передать лично в руки. В порошке не оказалось, только кристалл. Сколько нужно времени для того, чтобы вы сделали лекарство?

– Думаю, завтра к обеду будет готово, – пообещал Илья.

– Завтра в полдень буду у вас, – после этого мужчина быстро попрощался и ушел.

Илья раскрыл мешочек и извлек оттуда крупный кристалл серы. Я никогда раньше не видела этого вещества в своем первоначальном, природном состоянии. Сера оказалась ярко-желтой, полупрозрачной и даже походила на какой-то драгоценный камень.

– Я не думала, что она такая красивая. Можно? – я взяла кристалл у Ильи и принялась его рассматривать со всех сторон.

– Миссис Флинн, и вы подойдите, – с улыбкой позвал Карл Генрихович Магдалену. – Посмотрите, в этом кристалле нет ничего страшного. Помните, что я вам рассказывал о сере и ее пользе для человека?

Магдалена еще немного потопталась в нерешительности, но потом все-таки приблизилась ко мне, а за ней подбежал и Спенсер. Мы еще немного полюбовались неожиданной красотой серного кристалла, а после его обратно забрал Илья, чтобы наконец применить для дела.

Вначале серу требовалось измельчить до состояния порошка. Для этого Магдалена нехотя поделилась своей фарфоровой ступкой, и Илья начал растирать кристалл, предварительно расколов его молотком на более мелкие куски. Процесс оказался тяжелым и длительным, несколько раз Илью сменял Карл Генрихович, давая рукам того немного отдохнуть. В результате, на то, чтобы твердая сера наконец-то превратилась в порошок, ушло без малого четыре часа.

В то время как мужчины с усердием измельчали серу, миссис Флинн успела растопить свиной жир, а затем остудить до консистенции крема. Наконец, оба ингредиента были готовы. Теперь необходимо было тщательно вымерить дозировку одного и другого, и кухонные весы Магдалены здесь оказались как нельзя кстати. Смешав жир и серу в нужных пропорциях, Илья разложил получившуюся мазь по баночкам и устало откинулся на спинку стула.

– Ты молодец, – я украдкой поцеловала его в щеку, а потом начала массировать ему затекшие плечи.

– Главное, чтобы мазь помогла…– протянул он, блаженно прикрывая глаза. – А ты, оказывается, отлично массаж делаешь…

– И это только плечи, заметь, – игриво шепнула я ему на ухо. – Но для остального придется подождать более удобного момента.

– Интригуешь, – ухмыльнулся Илья. – Кстати, можешь вместо массажного масла воспользоваться как раз серной мазью… Ощущения те же плюс лечебный эффект.

– Ну да, – засмеялась я. – А еще весьма специфический запах.

Мы еще некоторое время посидели в кухне, выпили по чашке травяного чая, что приготовила для нас Магдалена, и только потом разошлись по комнатам.

Мазь нужно было нанести перед сном, жирным слоем и тщательно втирая в кожу, и не смывать до следующего вечера, поэтому спать мы ложились в облаке серного амбре.

– И как долго нам придется ею мазаться? – я с отвращением принюхивалась к собственному телу.

– Минимум три дня. Постараемся до перехода в следующий мир вылечиться, – Илья усмехнулся, глядя на мое выражение лица. – Не переживай, я тоже пахну не цветами…

– Это, конечно, небольшое утешение, – вздохнула я, накрываясь одеялом по самый подбородок, – но за компанию вонять все-таки не так обидно…

Илья тихо засмеялся, а потом быстро чмокнул меня в губы:

– Ты мне и вонючкой нравишься…

– От вонючки слышу, – я шлепнула его по руке, которая принялась игриво бродить по моей груди, и добавила, понизив голос: – Сейчас разбудим Карла Генриховича…

– Ты что, не слышишь, как он храпит? – хмыкнул Илья. – Как младенец…

– Храпит как младенец? – я прыснула со смеху.

Илья, поняв, что сейчас сказал, тоже беззвучно захохотал.

И в этот момент храп Карла Генриховича стих, а мы замерли, пытаясь унять свое внезапно вспыхнувшее веселье.

– Теперь уж точно давай спать, – успокоившись, шепнула я и, чтобы избежать дальнейших провокаций со стороны Ильи, демонстративно повернулась к нему спиной. Сзади послышался вздох сожаления, а потом меня по-хозяйски подтянули к себе и пристроили в свои уютные объятия.

«Серый» человек от мэра явился, как и обещал, ровно в полдень. Быстро забрал банку с мазью и инструкцией к ней и тут же удалился. Мы же остаток этого дня также провели в застенках дома миссис Флинн.

Ко вторнику состояние каждого из нас заметно улучшилось, зуд притих, а сыпь стала бледнеть. Магдалена больше не выступала со своими предубеждениями к серной мази и беспрекословно наносила ее по графику, который установил Илья. Атмосфера в доме немного расслабилась, и мы наконец могли поразмыслить о нашей главной цели. До открытия перехода оставалось двое суток, и нужно было придумать, как, во-первых, сказать миссис Флинн, что мы уходим, а, во-вторых, пополнить запасы нашей провизии в дорогу.

Однако судьба все решила за нас.

Утром в среду мы всей честной компанией сидели за столом на кухне и с аппетитом уплетали оладьи, которыми нас захотела побаловать Магдалена на завтрак. И если бы не глазастый Спенсер, то в дальнейшем ситуация могла бы принять совсем иной поворот.

Мальчик первый заметил в окне небольшую группу людей, остановившихся у ворот нашего дома.

– Мам, – окликнул он Магдалену, – там, кажется, приор Кэмерон и отец Джонс.

Миссис Флинн тоже осторожно выглянула в окно. В первое мгновение в ее глазах промелькнуло удивление, которое быстро сменилось испугом.

– Давайте скорее все наверх, – непривычным для нее командным тоном тут же проговорила она. – Прячьтесь у себя на чердаке и не выходите оттуда до моего разрешения… Спенсер, ты тоже иди со всеми…

Пока мы, пытаясь сообразить, что к чему, неуверенно двигались в сторону лестницы, Магдалена принялась поспешно собирать посуду со стола, словно пыталась замести следы нашего завтрака.

– Быстрее! – шикнула она, заметив наше промедление.

И в этот момент ожил дверной колокольчик.

– Иду-иду!– прокричала Магдалена, одновременно начиная рассыпать муку по столу.

Дальше мы уже ничего не видели, но, прежде чем скрыться в своей комнате, успели услышать, как миссис Флинн открыла дверь, а следом – хриплый мужской голос:

– Миссис Флинн, до нас дошли слухи, что в вашем доме проживают чужестранцы, которые нарушают устоявшиеся традиции нашего города и совершают не богоугодные поступки…