Глава 6

г. Кейм, империя Азуриан, два года назад… Возникший ниоткуда Сэм подстроился под её шаг и положил руку на плечо, чуть сжимая и притягивая к себе. Тэруми возобновила ход, продолжая изучать материалы дела, которые несла. Прикосновение друга не вызывало дискомфорт – слишком привычное, поэтому уже давно не носило оттенки личного. – Тэ, погуляем сегодня? – Не могу, занята. Завтра последний бал, да ты и сам знаешь. – Знаю, поэтому и зову тебя развеяться. Иначе будешь пугать гостей своим видом. Тэруми замедлилась, а потом и вовсе остановилась. Сэм посчитал это хорошим знаком и тоже остановился, положил вторую руку на её плечо, заглянул в глаза. – Я правда очень занята, поэтому говори, что собирался, и я пойду, – поторопила его Тэруми, устало отвечая на его обеспокоенный взгляд. – Ты сильно изменилась. Ты всё чаще ходишь задумчивой. Перестала смеяться и вредничать. Похудела. Сторонишься людей. А после каждого бала и вовсе плачешь. Тэруми не сдержала шумного выдоха. – Следишь за мной? – зло проговорила она, когда пришла в себя. – Я с тобой рядом много лет. Мне не нужно следить за тобой, чтобы понять, что происходит. А про твои слезы красноречиво говорит твоё лицо на следующее утро. – Моя жизнь тебя не касается, – отрезала Тэруми и оттолкнула его, снова направляясь в сторону дворца. – Ты любишь его, – крикнул он ей в вдогонку. Документы выпали из её рук, вспышка охватившей злости сделала безрассудной. Тэруми подскочила к Сэму и схватила за одежду, резко встряхивая. – Только попробуй сказать это ещё раз, – шепотом проговорила она, выдавливая из себя каждое слово. – И клянусь, я убью тебя. – Не скажу, – спокойно пообещал Сэм, а потом вдруг ласково коснулся её щеки. – Со мной ты была счастлива. Со мной ты не плакала… «С тобой я ещё не была с этими проклятыми рунами. С тобой я ещё думала, что у меня есть будущее». – Танэри Анн, после мероприятия вы будете переведены в другой отряд. Я оформлю соответствующее распоряжение и подам на рассмотрение тайри, – холодно сказала она, отпуская Сэма. – Это ничего не изменит, Тэруми. Ни для тебя, ни для меня, – с грустью проговорил он. – Я всё равно буду тебе другом. Ты не сможешь закрыться и от меня. – Танэри Ю-хи Шайн, – поправила его Тэруми. – Так положено обращаться к старшим по званию. Он коротко кивнул. Тэруми подняла документы и отправилась дальше. Подходя к кабинету данхне, она махнула рукой, приветствуя охрану, и зашла. Юная девушка в нежно-голубом скромном платье ласково проводила по груди данхне. Длинный шелк её волос струился по спине и частично спадал на плечо, закрывая лицо сидевшего мужчины. Тэруми резко остановилась, словно со всего размаху налетела на стену, воздух шумно покинул легкие. Тело покрылось холодными мурашками, а где-то в области груди стала стремительно разливаться горечь. – Простите меня, данхне Лим, я такая неуклюжая… прошу вас… – донеслось до слуха Тэруми. – Я не сержусь, – спокойно заверил девушку данхне. – Можете идти. Служанка, низко кланяясь и пятясь назад, унесла с собой поднос и чашку. Тэруми проводила её глазами и только потом посмотрела на данхне. Темное мокрое пятно на белоснежной рубашке мужчины поведало о том, что действительно здесь произошло. Облегчение, которое вызвало понимание, вырвалось у Тэруми нервным смешком. Она думала, что данхне и эта служанка… А следом пришла боль и горечь… Боги, какая разница с кем он и что делает… – Ты любишь его… Слова Сэма клеймом выжигали в её душе то, что она скрывала от самой себя. Она прикрыла глаза, давая себе секунды, чтобы прийти в себя. – Танэри Ю-хи Шайн, с вами всё в порядке? Он уже стоял рядом, возвышаясь и смотря на неё с волнением. Тэруми на миг стало жарко. Стены в этой комнате сузились, оставляя её и данхне в таком тесном пространстве. Её тело потянулось к нему в болезненном желании прижаться. Именно поэтому она сделала шаг… назад. – Всё хорошо, – сказала Тэруми, мимолетно скользя взглядом по его лицу. – Подождите меня здесь, – приказал он и поспешно вышел. Его бегство удивило, вместе с тем развеяло секундную слабость. Тэруми плюхнулась на свой стул и снова открыла материалы дела, мгновенно погружаясь в написанное. Данхне вернулся быстро. На нем была новая рубашка, а ещё жилет и сюртук. Тэруми окинула его беглым взглядом и отвела глаза, боясь выдать своё восхищение. Он нравился ей в любом одеянии и лишний раз задерживать взгляд – это давать повод для неуместных эмоций. – Пойдемте, – сказал данхне и кивнул в сторону двери. Тэруми оставила документы на столе и последовала за мужчиной. Вопросы не стала задавать – не положено, но куда они направляются, догадалась довольно скоро. Как только они остались вдвоем в окружении уюта личного сада данхне, Тэруми позволила себе открыто удивиться. Если данхне хотел уединения, то сопровождение сюда ему не нужно было. Уж тем более её присутствия в его обители покоя. Поэтому вопрос напрашивался сам по себе. – Зачем я здесь? Вы хотели поговорить? – спросила Тэруми. – Я хотел погулять, – ответил он с улыбкой и потом добавил: – С вами. – Активный мыслительный процесс был отражен в её удивленных глазах, поэтом данхне решил пояснить: – Вас что-то беспокоит, в глазах часто бывает грусть… – Ещё один… – едва слышно, ворчливо пробормотала Тэруми. Она не думала, что данхне услышит, но он словно прочел это по губам. – Кто-то ещё обеспокоен вашим состоянием? – голос стал более прохладным и привычно властным. Таким, каким бывает, когда он говорит с другими подчиненными. Такие интонации по отношению к себе Тэруми редко слышала, но они каждый раз вызывали внутри волну возмущения. Обычно порыв огрызнуться Тэруми удавалось сдержать, но, видимо, у всего есть свой предел. Долгие дни, где она была рядом и притворялась безразличной. Бессонные ночи, где истерзанная ревностью душа, не давала покоя. Всё это вместе, и выдержка дала сбой… А следом и память, издеваясь, подкинула картинки прошлых балов, где данхне держал в объятиях и кружил в танце прекрасных юных дев. – Это личное, – мстительно произнесла она, смотря ему в глаза с вызовом. Собственное безумие никак не волновало её. Оценивать себя здраво в настоящий момент не могла. Какого черта она должна отчитываться? Да, она служит ему, но не раба же! Пусть задает такие вопросы своей будущей супруге! – Я задал вопрос! – разозлился он. – А мне не понравился тон! – сердито выпалила она. Его глаза широко распахнулись, а рот приоткрылся, явно собираясь что-то сказать. Тэруми непроизвольно качнулась, поддаваясь охватившему желанию. Коснуться бы поцелуем его приоткрытых губ… Заставить замолчать… Секунды вспыхивали и гасли, отсчитывая удары сердца. В его глазах она уловила перемену. Возможно, потому что он правильно разгадал её стремление. Он тоже невольно сместился, приближаясь. Это и вернуло ясность ума. Она зажала ладонями свой рот, холодея от ужаса. То, что она сказала, и то, что она хотела сделать, одинаково испугало её. – Простите меня, данхне Лим, – проговорила она, не убирая рук ото рта. – Вы устали… – тихо и уже спокойно сказал он. – Очень… – вырвалось у неё. И пусть устала она не от того, о чем подумал данхне, но это было правдой. Она очень устала чувствовать, мечтать, желать и понимать, что всего этого не будет. Он вдруг взял её за руку и повел к беседке. Тэруми шла и растекалась от тоски и ярких ощущений, которые оставляло тепло его ладони. Что значил этот жест для него, она не собиралась выяснять. Ей было всё равно. Это короткий миг только её такого невозможного счастья. Он усадил её на ложе, развернул сложенный плед и набросил на плечи, укутывая. Сам присел перед ней, чтобы иметь возможность смотреть в её глаза. – Вы ещё заскучаете по этому праздному времени светских мероприятий, – пообещал он ей. – Это вряд ли, – усмехнулась Тэруми, вспоминая последние полгода, проведенные в собственном аду. – После предстоят ответные визиты в соседние страны. – Ко всем этим женщинам? – ужаснулась Тэруми, забываясь и открыто говоря. Данхне громко рассмеялся, чем вызвал её невольный вздох восхищения, а потом плотнее закутал её в плед. – Не к женщинам, к их родителям. Точнее, к главам правящих домов. – Ещё одну порцию балов я не выдержу, ещё и в чужих странах, – проворчала Тэруми. – Сочувствую, но без вас я никуда не поеду, – с улыбкой проговорил он. Его глаза цвета темного шоколада дарили такое тепло, что Тэруми таяла, разрешая себе купаться в его внимании. Они замолчали, просто сидели рядом и смотрели друг на друга, пребывая вне времени и пространства. Что-то невидимое связывало их души, оба понимали это и не противились. Измученное долгими бессонными ночами тело расслабилось, а истосковавшаяся по теплу душа успокоилась – Тэруми стала медленнее моргать. Данхне заметил и легонечко подтолкнул её, вынуждая лечь. – Я… – она стала слабо сопротивляться, собираясь извиниться и сказать, что… – Спите, сегодня я буду охранять ваш покой, – с теплом проговорил он и подоткнул плед. Уже засыпая, Тэруми услышала его тихое: – Моя маленькая танэри… *** Было свежо и уютно. Она уже и не помнила, когда ей было так хорошо и спокойно. Снилось что-то очень волнующее. И у этого волнующего были карие глаза сына Повелителя. Желая продлить волшебство момента, Тэруми натянула одеяло повыше и уткнулась носом во что-то теплое… Глаза широко распахнулись. Тэруми часто заморгала, чуть отодвигаясь. Это теплое было ногой данхне, а сам он сидел возле неё и читал. Заметив, что она проснулась, он улыбнулся и тихо проговорил: – Хорошо, что проснулись. А то скоро начнет темнеть. Замёрзнете… Да и нас могут начать искать. Внутренности словно ошпарили. Тэруми спешно освободилась от пледа и вскочила на ноги, стараясь сдержать разливающийся по щекам стыд. – Поползут слухи! Это очень плохо, особенно перед столь значимым для вас событием! Вы должны были меня разбудить! И… столько дел ещё было… Он остановил её движением руки. – Не портите мне день. Я не жалею, – серьезно сказал данхне. – Но вы правы, нужно возвращаться. Он педантично сложил плед, разровнял примятое ложе, поправил подушки, положил книгу и сделал приглашающий жест. Шел молча. Тэруми была этому только рада, что-то говорить не хотелось, это разрушило бы то, что произошло здесь. Она подозревала, что по этой же причине, он отпустил её вплоть до завтрашнего бала, доверив самой решить все возможные моменты без его согласования. В эту ночь Тэруми так и не смогла заснуть. То, к чему она имела сегодня счастье и несчастье одновременно прикоснуться, утвердило в вынашиваемом ранее решении. Быть рядом не получится, а по-другому ей уже и не нужно. Вся её жизнь показалась борьбой с ветряной мельницей. Бесполезной. Так зачем цепляться за такое? И всё же её долг не позволял ей трусливо сбежать прямо сейчас, поэтому к назначенному времени она стучала в дверь покоев данхне. Парадная форма, безупречный вид и уверенный, твердый взгляд. Танэри – гордость империи. Её вид не должен оскорбить сына Повелителя. – Вам очень идет белый цвет, – вместо приветствия сказал данхне. Тэруми вежливо кивнула, показывая, что ценит неожиданный комплимент. Внутри всё перевернулось от желания закричать ему в лицо, что белый цвет она ненавидит. В этой форме она стоит и смотрит, как его касаются другие женщины. Но ничего. Это в последний раз. *** Чонсок шел и старался не смотреть на танэри, но всё равно взгляд раз за разом скользил в её сторону. Её вид был подчеркнуто отстраненным и спокойным, но отчего-то он чувствовал, что незримо что-то изменилось. И это что-то вызывало у него тревогу. Желание запереть её в комнате и никуда не выпускать не оставляло и во время приветственной части бала, и во время трапезы, а когда после одного из танцев он вернулся на место, и она попросила выходной, то и вовсе запаниковал. Причин отказывать не было – он согласился. Музыка и очередная гостья увлекли его. Нужно было проявить участие и оказать положенное внимание, включиться в игру, вот только сконцентрироваться не получалось. Он открыто бросал взгляды в сторону девушки в белом, что каменным изваянием стояла у стены и следила глазами за гостями. – Данхне Лим, а что вы думаете по этому поводу? – услышал он почти у самого уха. Сладковатый, немного пряный аромат окутал его ещё сильнее, вызывая желание отстраниться. Чужие глаза смотрели на него с обожанием и восхищением. Мелькнула мысль, которую он часто ловил с другими. Не в эти глаза хотел смотреть, не эту девушку хотел вести в танце, не этой девушке хотел улыбаться. Он вдруг понял, что даже забыл имя той, с кем сейчас танцевал. А ведь такого раньше не случалось. – Прошу простить, я столь ослеплен вашей красотой, что стал несколько рассеянным. Не будете ли вы снисходительны к моему непозволительному промаху? Повторите, пожалуйста… Девушка кокетливо рассмеялась, а потом заговорила. Он заставлял себя слушать, но очередной пируэт снова позволил увидеть его танэри. Их глаза на секунду встретились. Его кольнула отраженная там злость. Холодная ярость пришла к ней следом и сделала черты красивого лица резче. Губы сжались в тонкую линию. К ней подошел один из её людей и что-то зашептал. Тэруми отреагировала резко и категорично, а потом снова застыла каменным изваянием, сменяя злость на мраморное равнодушие. Чонсок понял, что от него вновь ждут ответа, но музыка закончилась, подарив шанс на спасение. – Я буду счастлив продолжить беседу в другой раз, – сказал он и повел девушку к её месту. Едва он освободился от чужого общества, направился к Тэруми. – Всё в порядке? – спросил он, бросая на неё обеспокоенный взгляд. Его поведение вызвало интерес, но ему было всё равно. – Всё под контролем, – отчиталась Тэруми, смотря мимо него. Он вернулся на своё место, но всё равно периодически оборачивался, чтобы убедиться, что с ней всё хорошо. Взгляд матери почувствовал через расстояние. Холод её глаз отчетливо говорил, что его поведение недопустимо. Он едва заметно кивнул и больше не оборачивался. *** Тэруми не хотела уходить. Она понимала, что как только дойдет до своей комнаты, снова станет плакать. Поэтому она отстраненно блуждала по залу до тех пор, пока в нем ещё были слуги, которые убирали пространство после бала. Тэруми раз за разом прогоняла в памяти события заключительного в этом сезоне мероприятия. Она видела беспокойство в глазах данхне, видела и реакцию Императрицы на скандальную вольность сына. Понимала, что он не должен был вот так открыто показывать своё отношение к своей подчиненной. Это слабость, которой смогут против него воспользоваться, и которая однозначно выльется ей, Тэруми, неприятностью. Если бы данхне захотел, то она вполне могла бы стать его любовницей. Могла бы, если бы не руны… И тогда вся её жизнь превратилась бы в ожидание тайных встреч. И так продолжалось бы до тех пор, пока она не наскучила бы будущему Повелителю или пока он не вступил на трон. Повелителю не позволительно иметь любовниц. Это даже на уровне слухов немыслимо. Правящая семья должна быть образцовой и являться эталоном действующих моральных устоев империи. Если сам Повелитель не будет их соблюдать, то какой тогда смысл требовать подобного от подданных. Вот такая сказка с однозначно плохим концом для Тэруми. Эту ночь она тоже не спала. Приход тайри ждала под его кабинетом. Дэкстор бросил на неё хмурый взгляд и пригласил в кабинет. Тэруми положила своё заявление. Ответ знала, но всё равно должна была попытаться. – Что это? – Мужчина бегло пробежался взглядом по строчкам и поднял на неё глаза. – Моё заявление об отставке. – Это я вижу. Я спрашиваю, что это? – Он откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, изучая лицо подчиненной. – Я хочу уйти из армии. – Причины? – Личные. – Личные, значит, – он скептически хмыкнул, а потом подался вперед, обжигая холодом взгляда. – Танэри Ю-хи Шайн, когда вы поступали на службу, ваш отец, а потом и вы при достижении совершеннолетия подписывали согласие на службу. Ваша жизнь принадлежит империи. И именно поэтому вы не можете самовольно оставить её, как и не имеете права просить об отставке. Отставка вам светит только или по выслуге лет, или посмертно. Какой вариант выбираете? – Впереди ещё много лет службы, – сказала она, покусывая губу. – Вот и умница, – одобрил её выбор тайри. – И впредь меня такими бумагами не отвлекайте. У вас есть непосредственный руководитель. Попытайте счастье у него. Дэкстор швырнул ей бумагу и указал рукой на дверь. Тэруми не двинулась. Она стояла и представляла, как положит заявление на стол данхне, как тот поднимет на неё вдруг ставшим таким разочарованным взгляд, как почувствует себя преданным и обманутым, ведь, он, по сути, безоговорочно доверял ей, а она вот так… Но и оставить всё так, как есть сейчас, она не могла. Не было совсем никаких сил: ни душевных, ни физических. Несправедливость собственной жизни снова подступила к горлу, заковывая в тиски и вызывая желание расплакаться. – Оскорбление тайри империи считается достаточным, чтобы получить освобождение от службы по второму варианту? – посетившее вдруг отчаяние сейчас сказало за неё. Брови Дэкстора удивленно поползли вверх. – Танэри Ю-хи Шайн, убирайтесь из моего кабинета. Насколько мне известно, у вас выходной, вот и приведите в порядок свою голову. Но имейте в виду, о вашем поведении доложат данхне. – А убийство? – Вон! – Он зло стукнул кулаком по столу, разозлившись окончательно. Бежать, как хотела сначала? А смысл? Найдут же. Продлит только агонию и опозорит выбор данхне дезертирством. Да и собственное нелепое предложение. Любое оскорбление тайри тоже тронет тенью сына Повелителя. Подорвет его репутацию. Нужно найти иной способ, чтобы с честью, но при этом наверняка… Нужная мысль пришла сама по себе и подарила надежду. Осталось только загладить собственную глупость. – Простите меня, тайри Дэкстор, – совершенно искренне произнесла Тэруми. – Переутомление. Ни одного выходного. Вот я и несу несуразное. Прошу не сообщайте об этом данхне Лим, пожалуйста. – Убирайся! Тэруми поклонилась и быстро выскочила за дверь. Злая, торжествующая улыбка озарила лицо. И почему раньше не подумала об этом? В расписании данхне ближайшие месяцы не будет особо никаких мероприятий и встреч, её участие не нужно. Значит, можно выпросить возврат к прежним заданиям. Подставиться под удар будет просто. Так её смерть не станет позором для него, да и тайна наверняка умрет вместе с ней. Никто не будет её раздевать перед погребением, как и тащить тело через половину страны. Погибших сослуживцев хоронят на кладбище ближайшего города. Идеально! Всё закончится так, как и должно было. Отметки ведьмы сделали её ведьмой. А ведьме ведьмина смерть в чужом месте на чужой земле. Она не успела дойти до своей комнаты, как за ней пришли. Трое. – Танэри Ю-хи Шайн, вас вызывает к себе данхне Лим. Тэруми ругнулась. Дэкстор… будь он неладен! Просила же! Сдал её всё ж! – А зачем сопровождение? Думаете, я дорогу не знаю? – иронично уточнила она, смотря на сослуживцев. – У нас приказ, и не ерничай. Оружие сдать. – Ого, данхне настроен серьезно, – захихикала она, борясь с подступающим отчаянием. Как объяснить ему своё заявление? Как объяснить причину, но при этом не обидеть? Усталость вдруг навалилась на неё, заставляя тело чуть качнуться. Тэруми тряхнула головой, пытаясь остановить вращение земли. Как сквозь туман, стали раздаваться чьи-то голоса. Она нажала на особо болезненные точки на собственных ладонях, через боль возвращая контроль над уставшим разумом. Едва она отстегнула пояс, её накрыло ощущение правильности происходящего. Судьба сама решила за неё, нужно просто поддаться её зову. И будь что будет. Тэруми отдала всё своё оружие и послушно отправилась к дворцу. Её конвой шел по бокам и сзади. Увидев бегущего к ней Сэма, Тэруми криво усмехнулась. Ну конечно, день, начавшийся так отвратительно, не мог закончиться нормально. Из всех танэри именно он должен был увидеть её. – Что происходит? Куда вы её ведете?! – закричал он. – Отойди, Анн, тебя это не касается, – строго ответили конвоиры. – Что ты натворила? Он забежал вперед, вынуждая всех остановиться, а потом схватил её за плечи. Тэруми слишком хорошо знала этот взгляд. Он просчитывал варианты освободить её и прикидывал в уме шансы уцелеть. С этой же целью и скользнул по её телу взглядом, изучая, есть у неё оружие или нет. Тэруми решительно покачала головой. – Ничего такого. Успокойся. Просто недоразумение, – ответила она, строго смотря ему в глаза. – Не ври мне! – Анн Сэм Инн, – с нажимом сказала она. – Всё будет хорошо. Просто недоразумение. Увидимся вечером. Тогда и расскажу. Ложь легко слетела с губ. Врать она умела мастерски. Сэм отступил. Оборачиваться и смотреть в последний раз на друга не стала. А в том, что это будет последний раз, она не сомневалась. В кабинете у данхне был Дэкстор. Тэруми с вызовом посмотрела в глаза тайри и скривила в презрении губы. Какой смысл теперь в притворстве? А ведь она просила… А ведь у неё уже был новый план, где всё для всех закончилось бы хорошо… правильно… – Оставьте нас. Голос данхне резанул по ушам властным, злым тоном. Тэруми перевела на него взгляд. Волны ярости, что исходили от сына Повелителя, заполнили всё пространство. Никто не осмелился возразить. Данхне часто дышал, не справляясь со своими чувствами, а потом быстро пересек комнату, распахнул дверь и приказал уже охране, что стояла в коридоре: – Уходите! Смертный приговор застыл в глазах будущего Повелителя, поэтому люди выполнили приказ беспрекословно, покидая место службы бегом. Данхне захлопнул дверь, достал ключ и запер. Тэруми стояла на прежнем месте и отстранённо наблюдала за мужчиной. Запер-то зачем? Чтобы не сбежала? Какая глупость? Ей некуда бежать… Куда бы она ни убежала, он навсегда останется с ней в её сердце. – Мне сказали, что ты… что вы подавали прошение об отставке. Я хочу знать причину! Тэруми смотрела на него и молчала. А что ему сказать? Что она любит его? И такого тоже? Что когда он говорит, её сердце поёт, потому что звуки его голоса прекраснее всего, что она слышала до этого? Что в эти глаза она хотела бы смотреть всю свою жизнь? Что хотела бы почувствовать вкус его губ? Что хотела коснуться груди, прижаться к телу? Это ему сказать? Но самое страшное было другое… если вдруг, по какой-то немыслимой причине, он ответит на её чувства, то ей всё равно потом придется ответить отказом… – Отвечай, – гневно воскликнул он, подходя вплотную и нависая над ней. – Не кричи на меня! – вспылила Тэруми и зло сверкнула глазами. – Хочешь знать правду? Я покажу её! Оружие при себе? – Она скользнула взглядом по его телу, а когда нашла на поясе кинжал, что он носит всегда с собой, холодно улыбнулась. – Хорошо. Сможешь сразу же разделаться со мной. Её заявления вызвали шок, данхне невольно отступил. В глазах застыл испуг: он боялся, что она повредилась умом. Тэруми грустно усмехнулась. Лучше бы и правда повредилась умом. Она стянула с себя сапоги. Смотреть на данхне не стала – предполагала, какое у него было сейчас лицо. – Что ты делаешь? – изумленно прошептал он, забываясь и переходя на вольное обращение. – Впервые в жизни говорю правду, – с маниакальным спокойствием проговорила Тэруми. – Кстати, ты будешь первым, кто её не только узнает, но и увидит. В какой-то степени я даже рада, что это будешь именно ты… Штаны, как назло, отказывались закатываться, а снимать их полностью было… не хотела она в таком виде предстать перед данхне. Она протянула руку и попросила: – Можно кинжал? Я сразу верну… Всё ещё пребывая в шоке, данхне послушался и отдал оружие. Тэруми оттянула ткань штанов и резанула от стопы до колена, а потом подошла, вложила оружие ему в руку и сразу же отошла. – Моя мать была не просто иллинуйкой. Она была ведьмой. – Тэруми и сама удивилась, насколько легко это прозвучало. – У меня руны, как у ведьмы. В двадцать один появились. Магии за собой не чувствую. Но это и неважно, знаю. Она отодвинула ткань, демонстрируя полоску на ноге. Данхне издал сдавленный звук и резко отпрянул, сжимая в руках оружие. Когда отступать было некуда и он уперся бедрами в стол, то замер, в ужасе смотря на неё. Он видел перед собой чудовище, способное убить его своей темной сутью. Тэруми понимала и принимала… Должно было быть больно, но стало легче. Её тайна стала не только её, и уже одно это скрашивало её участь. – Я знаю, что меня ждет, – она хотела быть сильной и говорить ровно, но голос всё равно дрогнул, – и, прежде чем ты позовешь стажу, ну или решишь убить меня, я хочу попросить о последнем желании… Это ведь не так много?.. Тэруми сделала осторожный шаг к нему – он ещё сильнее сжал рукоять оружия, отклоняясь назад. Понимая, что у неё есть всего несколько секунд, она быстро сократила расстояние, запустила свои пальцы в его шелковистые волосы, притянула к себе и прижалась губами к губам. Сначала данхне оторопел, а потом её бок кольнуло острие оружия. В голове Тэруми возникла только одна мысль: «Вот теперь и умереть не жалко». Только ещё совсем немного побудет вот так рядом, прикасаясь к нему… Громкий звук заставил её вздрогнуть и открыть глаза. Она не сразу поняла, что именно упало. – Я не ранил тебя? – испуганно прошептал он, наклоняясь и смотря на её бок. – Тебе нужно к лекарю… – Что? – не поняла Тэруми, но он стал оттягивать ткань её туники, собираясь посмотреть, насколько серьезная рана. Тэруми посмотрела вниз и увидела валяющееся на полу оружие, а потом перевела взгляд на данхне, который при виде проступившей крови, заволновался ещё сильнее. – Ты не понял, что я сказала?! – недоумевала она. – Понял, не кричи, я ещё не знаю, как к этому относиться… я… мне нужно время… пугает до дрожи… не дави на меня… и тебе нужна помощь… Он наконец-то смог разобраться с её одеждой и оголил бок, увидев, что рана несерьезная, облегченно вздохнул. – Чонсок Лим! – позвала она, пугаясь его реакции и серьезно опасаясь за свой рассудок тоже. Ведь то, что она видит, не может быть правдой. – Что ты делаешь?! – Прости, я… – Прости?! – воскликнула она, отпрыгивая. – Ты точно видел? Она показала ему ногу. Данхне побледнел. – Не нужно… Я же просил… Наконец-то до неё стало доходить. – Ты… ты… не убьешь меня?.. – выдохнула она свой страх вслух. – Я… не могу… Он и сам не верил, что говорил это. – Чон… – пролепетала она, и слезы побежали по щекам. Тэруми подалась навстречу, и он заключил её в объятия, вжимая в себя с таким надрывом, словно без этого перестанет существовать. Подхватив её за талию, он развернул и усадил на стол. Губы нашли её и жарко, на грани исступления поцеловали, и следом получили такие же поцелуи в ответ. Они цеплялись друг за друга, обдавая жаром искрящихся желаний, убегая от реальности, где всё происходящее не может быть. Где сын Повелителя не должен был касаться дочери ведьмы… – Руми… – шептал он, покрывая поцелуями её лицо и шею, стирая слезы. Он горел от страсти и тесно прижимал к себе, позволяя почувствовать, как сильно хочет её. Она сходила с ума от его рук и нетерпеливо расстегивала пуговицы на его рубашке, желая коснуться кожи. С губ стали слетать стоны, которые он принялся собирать поцелуями… В дверь постучали. Они замерли, часто дыша, но так и оставаясь в объятиях друг друга. – Данхне Лим, вас вызывает к себе Повелитель, – сообщили за дверью. – Я скоро буду, – отозвался он хрипловатым от желания голосом. Реальность навалилась на Тэруми, заставляя сжаться. Чонсок поцеловал её оголенное плечо. – Прости, мне нужно идти, – прошептал он, когда шаги за дверью стихли. – Данхне Лим… – начала Тэруми и осеклась. Что бы она ни сказала, будет глупо. Как теперь быть – не понимала. – Наедине никаких данхне, – попросил он, заглядывая в её глаза. – Поняла? – Она поджала губы и кивнула, отводя взгляд. Он взял её за подбородок и заставил на себя посмотреть. – Наедине я хочу быть с тобой настоящей. Без рангов, уставов и условностей. – Ты пожалеешь, – предупредила она его, а в глазах загорелись озорные огонечки счастья. Он залюбовался ими и нежно улыбнулся. – Я жалею лишь о том, что так долго не разрешал себе счастье, моя маленькая танэри, моя Руми… – Чон… – она снова попробовала его так назвать, но уже осознанно. Это… было так же волнительно и сладко, как и слышать собственное имя из его уст. – Ты… ты… точно не ведьма?.. – спросил он спустя паузу. – Точно. – Ей было стыдно говорить об этом. Да и внутри ещё жил страх, что данхне опомнится и… Он догадался о её сомнениях. – Навсегда в моем сердце, моя маленькая танэри… Его признание подтолкнуло её в пропасть невозврата, и она стремительно летела туда с человеком, которого любила всем сердцем, и ей было не страшно. – Любимый… Она коснулась его щеки, а следом обвила руками шею, прижимаясь уже нежно. – Про руны никому не говори, вернись к себе в комнату и сегодня на глаза Дэкстору не попадайся. Я всё улажу. Официально я должен буду наказать тебя. Поэтому половину жалования сниму, но я всё верну… – Мне не нужны твои монеты! – возмутилась она и отстранилась. – Руми! – Я сказала «нет»! – Кажется, я уже жалею о своем решении общаться без условностей, – сердито проговорил Чонсок. – Потерпишь! – бросила она ему и на секунду испугалась такой дерзости, но данхне счастливо рассмеялся. – Похоже, меня ждет много ярких открытий. Ладно, собирайся, нужно спешить, а то если отец захочет прийти лично, нам обоим мало не покажется. Они спешно привели себя в порядок, затем комнату и только потом вышли. Он отправился в кабинет к Повелителю. Она – в казармы. *** г. Кейм, империя Азуриан, настоящее время… Только показавшаяся на стене тень выдала появление в его спальне гостьи. Чонсок криво улыбнулся, продолжая смотреть в окно. К пришедшей он так и не повернулся. Тот факт, что после возвращения, его родители уделяли ему больше времени, чем за всю его жизнь до этого, был забавным. – Нам нужно поговорить. На сей раз Чонсок обернулся: воспитание не позволило ему продолжать игнорировать мать. Он сделал приглашающий жест, подождал, пока она сядет в кресло, и только потом опустился на соседнее. – Мы все понимаем, что тебе было непросто принять и отпустить произошедшее, – заговорила Императрица, внимательно, но при этом строго, смотря на него. – Возможно, ты даже винишь меня или отца, но поверь, все наши решения были во благо. Чонсок чуть сдержал рвущиеся изнутри острые и неподобающие слова. Позволил себе лишь прикрыть глаза, спрятать под ресницами ставшим злым взгляд. – Но прошло уже достаточно времени, – продолжила она. – Пора вернуться к своим обязанностям и вспомнить, кто ты. Отцу нужна твоя помощь и поддержка. Твоя… – Она запнулась, старательно подбирая подходящее нужное слово. – Твоя болезнь, а по-другому я назвать это не могу, должна закончиться. Продолжать покрывать твоё затворничество больше не выйдет, слухи всё равно просачиваются и вызывают обеспокоенность у других влиятельных домов. Нельзя, чтобы это стало основанием смены власти. Это не только поставить под угрозу наше существование, но и пошатнет страну. Политическая обстановка требует единства. Нашего единства. Чонсок понимал и в последние дни всё чаще искал в себе силы снова вернуться к привычной жизни. Порой даже удавалось. Правда, ненадолго. Всё здесь напоминало о Тэруми. И это было невыносимо. Он хотел уже заверить мать, что постарается, как она снова заговорила: – Я рада, что ты не отверг мой подарок. Надеюсь, он пришелся тебе по душе. Девушка красива, умна и весьма талантлива. Она сможет стать достойной заменой. Чонсок не сразу понял, о чем она, поэтому какое-то время растерянно смотрел на Императрицу, а когда до него наконец-то дошло, изумленный выдох сорвался с губ. – Танэри… – выдавил он из себя, в душе убеждая себя в том, что он просто неправильно понял, что мать сейчас несерьезно. – Да. Твоя новая танэри, – улыбнулась Императрица. – И не беспокойся, на этот раз мы с отцом не будем препятствовать. Конечно, ты не должен забывать, что брак тебе всё же придется заключить с выбранной отцом партией, да и отношения с любовницей нужно будет тщательно скрывать… Но, учитывая твою… маленькую слабость… мы готовы прикрыть на это глаза. Считай это извинением и компромиссом. Краска оставила его лицо, тело покрылось мурашками холода. Глаза невольно нашли горящий в камине огонь. – Уходите, – прошептал он, не в силах посмотреть на мать. До этого момента он и не думал, что есть люди, способные ещё сделать ему больно, но всё-таки талант матери был исключительный. – Что? – не поняла женщина, удивляясь такой странной реакции на её вполне разумное и щедрое предложение. – Прошу, уходите, – сквозь зубы процедил Чонсок. Ярость постепенно захватывала всё тело. Желание ударить женщину, которая подарила ему жизнь и которая сейчас эту жизнь забирала, отравляя его душу своим ядом, было нестерпимым. Он сжал спинку кресла, впиваясь пальцами в мягкую обивку. Когда дверь за Императрицей закрылась, Чонсок закричал, а потом вскочил, опрокидывая кресло, и схватил стоявшую на камине вазу, зашвырнул в стену. Осколки разлетелись по комнате. Он снова кричал и принялся ломать и крушить мебель в своей комнате. Когда голос охрип, а вокруг больше ничего не осталось, он опустился на пол. Среди щепок и осколков он лежал и смотрел на огонь в камине, мечтая исчезнуть и больше не существовать. Просто не видел смысла. Ведь всё, что у него осталось, – это воспоминания. – Тхарамэ и вэн даур, Руми…