Глава 6 · ПЕРВЫЙ БОЙ — ОН ТРУДНЫЙ САМЫЙ

— Скотина!

Злой герцогский глаз уставился на меня. Один. Второй был скрыт под компрессом — я все-таки попала.

— Гад!

Рейгран молчал.

— Сволочь высокородная! — В свете случившегося переход на «ты» получился сам собой.

— Почему сразу сволочь? — В голосе герцога звучала обида.

— Потому что! — Я отбросила тряпицу со льдом, которую прижимала к ушибленному локтю, и поднялась с кресла. — Век бы тебя не видела!

— Нехрен работой такой заниматься! — не остался в долгу Рейгран, отшвыривая компресс и поднимаясь на ноги. — У тебя в банке денег столько, что на сорок лет безбедной жизни хватит! Зачем ты лезешь во все это?

— А ты, значит, проверял! — окончательно сдала моя выдержка. — Я смотрю, для тебя все эти фокусы — обычное дело.

— Какие? — Мужчина, казалось, опешил.

— Такие, — передразнила я. — Чужие банковские счета проверять, жениться по расчету!

— Да тебе какая разница? — окончательно озверел Рейгран. — Надо было — женился! Да чтоб ты знала, девушка внакладе не осталась! Равно как и ее родственники.

— Именно поэтому они любезно попросили меня подмениться?

Скрип двери прервал наш спор.

— А, договариваетесь уже! — Отец Дорон благожелательно улыбнулся.

— Нет! — дружно вскрикнули мы и, переглянувшись, обратили наш гнев на общего врага. Хотя, судя по виду последнего, ему было до лампочки.

— Ну да ладно, — шурша серой мантией, храмовник прошествовал к нам, — ваше дело молодое.

Двойное сопение было лучше тысячи слов.

— А вот в Райдос съездить придется. — Он серьезно посмотрел на нас.

— Без меня! — Я скрестила на груди руки. — Я туда не поеду! — заявила в ответ на вопросительные взгляды.

— Ты и там уже накосячила? — съехидничал герцог.

— Очень смешно, — огрызнулась я, понимая, что еще немного — и крышу у меня окончательно снесет.

Охладил меня, как ни удивительно, именно храмовник.

— Вы поедете не в город, — счел необходимым пояснить он, — а в монастырь в пятнадцати милях от Райдоса. В центральный архив. И это, — пресек он возможные отказы, — не обсуждается.

— Что мы там забыли? — В этот раз лидировал мой муженек. Я же согласно закивала.

— Что забыли, что забыли… — Отец Дорон переложил чехол с места на место. Притушил, а затем и погасил ненужную теперь лампу. — Надо! Съездите — и точка. А там уже решите, что вам от этой жизни нужно. Ясно вам, соколики?

Я покосилась на герцога; мужчина как ни в чем не бывало закатывал рукава белой рубашки, но выглядел злым. Очень злым.

— Не надо его бить, — попросила я тихо. Очень тихо — как раз настолько, чтобы это услышали все.

— Не собирался, — отрывисто сообщил Рейгран, — просто жарко.

На руке мужчины тускло блестел браслет. Я сглотнула — браслет был знакомый.

Очень знакомый.

«Я надеюсь, ты будешь покладистой, девочка…»

Словно пытаясь согреться, я обхватила себя за плечи руками и случайно задела злосчастный локоть. Зашипела и оглянулась в поисках новой порции льда.

Застав нас в столь пикантной позе около часа назад, отец Дорон не стал читать лекции. Он вообще ничего не сказал — просто вышел и вскоре вернулся с подносом, на котором стояло блюдо со льдом, а также несколько бутылок с разнообразными жидкостями. Бутылкам герцог обрадовался, как родным и, быстро соорудив компресс, отправился на стул лечить глаз, под которым быстро наливался синяк — я била аккуратно, но сильно. Я же, мысленно повздыхав над тем, что туда не налита другая, алкогольсодержащая жидкость, вынуждена была довольствоваться льдом.

А сейчас вот храмовник вернулся. Чтобы сделать предложение, от которого невозможно отказаться.

— Я не поеду! — упрямо скрестила на груди руки и плюхнулась на стул. Последний протяжно заскрипел. — Мне незачем.

— То есть тебя все устраивает, — уточнил отец Дорон. В уголках его глаз залегли веселые морщинки.

— Нет, — буркнула, — не устраивает.

Храмовник актерски развел руками:

— Впервые в жизни вижу женщину, которая не планирует менять то, что ее не устраивает!

— Планирую, — отбрила я, — другим способом.

— После этого способа мой хладный труп, возможно, найдут на дне какого-нибудь водоема? — вкрадчиво поинтересовался другой наличествующий в помещении мужчина.

— Почему вдруг — возможно? — Яркая картинка в моем воображении померкла и стерлась. — Вполне вероятно, если будете и впредь задавать подобные вопросы, ваша светлость.

Нет, я не боялась. Напротив, меня обуял странный азарт смертника, решившего вдруг посмотреть, а что там, на том свете? Есть ли райские кущи или все ограничивается светом в конце тоннеля?

— Спишем на стресс, — тихо прокомментировал герцог и отвернулся, а я заскрипела зубами.

— Поговорим серьезно. — Улыбка храмовника исчезла, как золотая монетка, забытая на прилавке в разгар базарного дня. — Я действительно не могу вам помочь. Книгу мы передали по требованию центрального Совета три недели назад — знаете же, какая бюрократия…

Я посмотрела на Рейграна как раз в тот момент, когда он кивнул.

— Они направили нам официальный запрос, мы не могли удерживать у себя фолиант, представляющий историческую ценность. Так что, если вам нужна книга, ваша светлость, выбора у вас нет. Теперь пара слов для леди…

Леди закончила чесать в ухе и выжидательно уставилась на храмовника.

— Райена, я не могу разрешить вопросы, которыми вы терзаетесь. Возможно, в центральном храме вам смогут помочь. Хотя я бы не отказался выслушать занимательную историю о том, как вы дошли до жизни такой.

Отвечать не хотелось, и я не стала отказывать себе в этом удовольствии. Зато Рейгран заметно заинтересовался.

— Я бы тоже не отказался, — кратко заявил он, вызвав резкое падение челюсти.

Ну, знаете ли…

— А от чего еще вы бы не отказались? — Голос пропал, из глотки доносилось шипение, лишь отдаленно напоминающее змеиное. — Может, мне вам всю свою жизнь наизнанку вывернуть?

— Зачем? Я тебе не душеправ, — хмыкнул Рейгран, одним этим хмыком приводя меня в состояние, близкое к невменяемому. Видит божественная пара, я была готова на убийство, если бы не отец Дорон.

— Я предлагаю отложить разбирательство до лучших времен, — его тихий голос был полон сострадания к ближнему своему, — и заняться делом. Завтра на рассвете будьте готовы выехать — я буду ожидать у восточных ворот. Советую выспаться.

Да, выспаться. А еще покушать, попить и…

Додумать мне не дали пальцы герцога, крепко стиснувшие мою руку.

— Пойдем.

— Куда?

— Спать.

— Охренели, ваша светлость? — Я попыталась вырвать руку.

Ха! С большим успехом у меня получилось бы вырвать ее из плечевого сустава.

По-видимому, герцог понял двусмысленность разговора, потому как ослабил хватку и посмотрел на меня взглядом безнадежно уставшего человека.

— Райена, если ты думаешь, что я сплю и вижу, как бы консумировать наш брак, ты крупно ошибаешься, — вкрадчиво начал он. — Поверь, у меня есть более достойные кандидатуры.

— С каких пор в борделях ошиваются достойные кандидатуры?

Хватка вернулась и даже, кажется, усилилась.

— К тому же я не собака, на мослы бросаться, — жестко закончил он и сузил глаза, — поэтому очень советую завязывать с подобными шуточками.

Я промолчала. Нет, конечно, мысленно я все высказала, вот только изо рта не вырвалось ни слова. Здравый смысл подсказывал, что лучше помолчать и выжить, нежели сказануть и умереть, — и это еще повезет, если быстро и безболезненно. Тем более отец Дорон одобрил рейграновское решение.

— Разумно, — он степенно кивнул герцогу, — Райене лучше выспаться, и явно не там, где подают пиво в больших количествах.

— Она еще и алкоголичка… — закатил глаза мой нежданный муж.

Я не нашла что ответить на подобную наглость.

В полной тишине, при молчаливом одобрении отца Дорона, мы вышли из хранилища, проследовали по коридору, спустились по лестнице и, наконец, через неприметную дверцу вышли в сад.

— Откуда вы знаете, куда идти? — не сдержала любопытства я.

Мне не ответили. Зато открыли дверцу ожидавшей неприметной кареты и довольно невежливо затолкали меня внутрь. Рейгран заскочил следом, закрыл дверцу и пару раз стукнул по стене.

Карета немедленно тронулась. Герцог посмотрел на меня.

— Значит, алкоголь, — послышался тихий голос, исполненный плохо скрытой злости. Одновременно с этим источник злости я ощутила внутри — где-то под ложечкой.

А о том, что меня затопило волной жгучей обиды, можно и не говорить.

— Конечно, я алкоголичка! — мило улыбнулась я, едва сдерживаясь, чтобы не нагрубить. — Я даже спать стараюсь с бутылкой во рту, чтобы градус не понижать. Чем-то не устраивает?

— Ты хохмить перестанешь? — И этот мой вопрос остался без ответа. — Может, поговорим серьезно?

— Нам не о чем разговаривать! — мгновенно ощетинилась я. — Если можно обойтись как-то без этого, давайте обойдемся, ваша светлость!

Брови его светлости удивленно поползли вверх. Но я еще не закончила:

— Или вы хотите совсем уж низко пасть? Женитесь по расчету, тайно в хранилище проникаете, с алкоголиками вон беседы ведете… Что дальше? Конюшни чистить пойдете или, не дай боги, здоровый образ жизни вздумаете вести?

Брови достигли верхней точки и начали опускаться.

— И вообще, мне не с руки с вами разговаривать, у меня друг в шкафу!

Удивила. Брови взметнулись обратно вверх.

— Где? — тихо спросил архимаг, вынудив меня нервно хихикнуть.

— В шкафу, говорю, — повысила я голос. — В шкаф я его засунула, чтоб не мешал!

Тишина была лучшим ответом, и я даже успела отвернуться к окну, давая герцогу возможность осознать мои слова.

— Страшный ты человек, Райена, — резюмировал мужчина несколько мгновений спустя.

— Перехватили эстафету? — не осталась в долгу я. — Из вас плохой шутник!

Герцог шпильку проглотил и не поморщился.

— Я и предлагаю поговорить серьезно, без шуток.

Я порывисто вздохнула и устало посмотрела на герцога.

— Я не хочу с вами разговаривать, — сообщила тихо. — Я очень жалею, что попала в такую западню, и рассчитываю, что из нее найдется выход.

Рейгран не ответил. Смерил меня тяжелым взглядом, поджал губы и отвернулся к окну. Подумав, я поддержала его благое начинание. Кажется, этот бой окончился вничью.

Отец Дорон немного постоял у стола, глядя на закрывшуюся дверь, а затем подошел к ближайшему книжному шкафу и достал оттуда небольшой томик в глянцевой обложке.

— Бюрократия, бюрократия… — проворчал он, любовно упаковывая книгу в лежащий на столе чехол. — И ведь главное, комар носа не подточит!

Скрип двери прервал его монолог. Священник вскинул голову и заулыбался.

— Ну, как дела? — Симпатичная темноволосая девушка в одеянии жрицы неслышно подошла к столу.

— Великолепно! — Храмовник любовно завернул книгу в чехол, расправил завязки. — Завтра уедут в свое свадебное путешествие. Не благодари.

— Не буду. — Симпатичная черноволосая девушка в серой мантии жрицы проскользнула к столу. — Все хотела спросить: они там друг друга не поубивают?

— Не должны. — Книга заняла свое место в сундуке, священник выпрямился. — Другое дело, что легко им тоже не будет.

— А кому сейчас легко? — подхватила извечную тему девушка. — Ничего, притрутся. Но не мало ли им будет трех дней до Райдоса?

— Три дня, говоришь… — Отец Дорон оторвался он любовного поглаживания чехла. — Три дня… А это уж как пойдет, — подмигнул он внезапно, вызвав новую улыбку. — Как пойдет, Питума.

Особняк, в который меня привезли, ничем особенным не выделялся — так, дом средней руки. Да и не разглядывала я его особо, сданная на руки подозрительно поглядывающему на меня мажордому.

— Устрой госпожу в гостевых покоях на втором этаже. — Рейгран снял с вешалки и накинул темный плащ. — Обеспечь всем необходимым. Завтра до рассвета выезжаем.

Он уже взялся за ручку двери, когда я все-таки задала вопрос:

— Куда же вы, ваша светлость? Неужели к достойным кандидатурам?

Ответом мне послужил новый ледяной взгляд.

— Не смешно, Райена. Пойду распоряжусь по поводу твоего друга.

Широкую резную кровать было очень удобно пинать. Я отвесила страдалице еще пару ударов и, обессилев, упала на одеяло. На потолке гнусно улыбались крылатые пухлые младенцы. Судя по тому, чем обычно занимаются в подобных покоях, — неудивительно.

Я брезгливо откинула одеяло. Нет, постель была чистой, и легкий запах полевых трав явственно говорил об этом. Даже ночная рубашка обнаружилась — правда, на пару размеров больше. Интересно, что за дама обычно здесь обитает?

Стараясь не думать о «достойных кандидатурах», я подхватила парус, по недоразумению названый сорочкой, и направилась в ванную.

Заминка возникла, когда я мельком отразилась в зеркале. Кудряшки было жалко… очень жалко. Однако если учитывать тот факт, что ближайшие дни мыться придется максимум под дождем, да и то, если повезет, я все-таки решила ими пожертвовать.

Горячая вода здесь была. Были и многочисленные баночки-скляночки, рядом выстроенные на полке. И большое пушистое полотенце, в которое я без зазрения совести укуталась, выбравшись из ванной. В зеркале отразилась помятая сегодняшним днем физиономия. Радовало одно — на щачло Орнессы оно не было похоже.

Кстати, об Орнессе. Надо бы поинтересоваться, что там вообще такое.

Вернувшись в комнату, я с удивлением обнаружила у кровати свою сумку. Правда, раскрытую. И выпотрошенную.

Сверху красным знаменем алели порты.

Злость затопила жгучей волной. Ну, знаете ли…

Оделась я быстро — благо вся одежда была на месте. Скрипнула дверь, выпуская меня в коридор. Так…

А искать-то и не надо. Вон оно само стоит напротив двери и хмуро смотрит на меня.

— Чего встали? Палочкой потыкать? — Вежливость после подобного эксцесса помахала мне ручкой и ушла в запой.

Рейгран заморгал.

— Зачем?

— Признаков жизнедеятельности долго не подаете, — гневно откликнулась и приподняла за ремешок выпотрошенный багаж. — Это что?

— Твои вещи.

— Почему в таком виде?

Мужчина тяжело вздохнул.

— Ты полна сюрпризов, Райена. Я не могу допустить, чтобы эти сюрпризы портили мне жизнь… или лишили меня ее.

Если я и удивилась, то виду не подала. Лишь едко поинтересовалась:

— С каких пор наш архимаг боится девушек?

— Я не боюсь. Я лишь хочу застраховать себя от неожиданностей.

Я икнула, резко осознав, что, кажется, кошеля с настойками в сумке я не найду.

— Верните мне мои зелья, — тихо попросила, вызвав понимающую улыбку.

— Верну. Завтра.

— Лучше сегодня.

Мужчина покачал головой:

— Считай, они в залоге.

— Что-то я не помню, чтобы одалживала у вас денег.

— Это залог того, что утром я не найду распахнутое окно и отсутствие своей жены.

— Вы думаете, отсутствие зелий помешает мне сбежать?

— Думаю, помешает. А если не помешает, — Райена, помни, что я знаю, где тебя искать. Мы поедем верхом, постарайся выспаться. — С этими словами Рейгран повернулся и легко сбежал вниз по лестнице. Посмотрел на меня снизу вверх и улыбнулся уголками губ. — Спокойной ночи.

Я не ответила, пытаясь понять одну важную вещь.

В каком месте меня нагрели?

Заснуть не удалось. Я честно легла и отлежала себе оба бока и живот заодно, но сон ехидно скалился мне сквозь призму мыслей.

Ощущение обмана было настолько ярким, что я даже не стала проверять его наличие. Тот факт, что Рейгран спокойно согласился ехать в Райдос и не стал спорить с храмовником, означал одно: у него есть свой интерес. А если учитывать утренний разговор, этот интерес становится очевиден. Архимагу нужен некий ритуал.

Это меня и беспокоило.

Ритуалы бывают разные. Иногда довольно безобидные, иногда — более сложные, кровавые.

Я поежилась, представив свою обескровленную тушку на алтаре в девственных лесах Райдоса. Ну уж нет, подобного удовольствия я ему не доставлю.

Раздираемая противоречиями, я встала. Подошла к окну и выглянула во двор. Решеток нет, защита вроде тоже отсутствует. Вот бы мне кошель — у меня там есть кое-что, помогающее выявить заклинания. Тем более лучшей возможности для побега и не пожелаешь. С одной стороны.

С другой же…

Во мне определенно текла юшская кровь. Ибо при воспоминании о кошеле целое стадо жаб высадилось мне на горло. Дышать стало сложно.

Нет уж, никакого побега. У меня в кошеле целая сокровищница, рисковать потерей которой я не могу.

Я вздохнула и, присев на подоконник, прикусила губу. Видит божественная пара, что я не хотела ни этого брака с Рейграном, ни последующих приключений. Я всего лишь хотела…

Я посидела еще немного, думая свои мысли. Мысли думаться не хотели, меня отвлекал пустой желудок, который периодически исторгал стоны наподобие человеческих. Хотелось пива и пирожков с капустой, и чтобы с корочкой. А еще картошки в мундире, с подсолнечным маслом и солью, как в пансионе по выходным. Если, конечно, ты не провинился и не отбывал наказание на конюшнях или в подвале.

От подобных воспоминаний в животе взвыло особенно горестно. Я покосилась на дверь и решительно отмела желание найти кухню. Нет уж, я гордая. Заодно вспомнилась кухарка со сгоревшими котлетами — вдруг здесь такая же?

Вынужденно вернувшись на кровать, я укуталась в покрывало. Смерила взглядом парус — я так и не решилась его надеть, оставшись в собственной сорочке. Зевнула.

О! Наконец-то! Привет, сон!

Белый в серых яблоках конь нес меня через поле, усеянное яркими взрывами маков. Белые барашки облаков весело резвились в высокой синеве, я вдыхала воздух, пропитанный запахом моря.

Конь повернул голову, запрядал ушами и рейграновским голосом произнес:

— Нет, она меня с ума сведет!

Я открыла глаза. Тусклый предутренний свет освещал комнату. Надо мной склонилось знакомое лицо в обрамлении темных прядей. Стального цвета глаза не выражали ничего, кроме бесконечной усталости.

Я отреагировала быстро.

— Вон! — и резко села на кровати.

Герцог разогнулся и бросил в меня увесистым свертком.

— Одевайся. Через четверть часа жду внизу.

С этими словами он развернулся на каблуках и спустя мгновение громко хлопнул дверью. Я поморщилась — ранние побудки не способствовали моей полноценной жизни в общем и положительным эмоциям в частности.

В свертке оказалась длинная темная юбка и такая же блузка. Последняя, к слову, была еще и закрытой, с воротником-стойкой и широкими манжетами. К этому наряду начинающей жрицы божественной пары прилагались закрытые туфли с пряжкой.

Летом. Верхом.

Он издевается?

Решение пришло быстро. Кажется, где-то в ванной я видела то, что поможет его реализовать…

Рейгран действительно ожидал внизу, в компании мажордома, давая тому указания. Сухонький старик кивал, кланялся и что-то бормотал. Я с предвкушением ухмыльнулась и сделала ему ручкой.

Всю напускную почтительность со старичка как ветром сдуло. Он покраснел, побледнел и протянул дрожащую руку по направлению к моей скромной персоне. Кажется, я даже услышала ругательство…

Герцог тоже обернулся — правда, не так быстро, как мне хотелось бы. Но он тоже был вознагражден.

— Ваша светлость, — я мило улыбнулась и присела в кривом (как умела) реверансе, — я готова, можем ехать.

Честно признаться, в таком наряде я могла ехать разве что на собственные похороны, да и то в закрытом гробу. Чтобы никто не узрел позора.

Но я старалась.

От блузки ржавым тупым ножом, найденным в ванной, я старательно отпилила манжеты и воротник, а то, что осталось, нарезала соломкой (благо хватило ума надеть это великолепие на свою рубашку). Юбку располовинила поперек, а туфли… туфлям я попросту подарила волю, выпустив их в окно.

— Ты… — Рейграну пришлось откашляться, прежде чем выговорить. — Что это?

— Добавила немного креатива, — я продолжала улыбаться, — вам нравится?

Ответа я не дождалась. В два шага оказавшись рядом, Рейгран схватил меня за руку и потащил в ближайшую комнату.

Хлопок закрывшейся двери прозвучал ударом молотка, заколачивающего последний гвоздь в крышку моего гроба.

— Ты что творишь? — зашипел Рейгран, поддевая пальцем соломку. — Как ты в таком поедешь?

— А вы, ваша светлость, сами не думали, как я в таком поеду?

Не думал. Судя по выражению его лица — однозначно. Но кто сказал, что он не будет пытаться оправдаться?

— Тебе положено выглядеть согласно статусу!

— Хреновый у вас статус, — фыркнула я, стягивая остатки блузы через голову и швыряя на пол, — если я обязана так одеваться!

— А ты хочешь выглядеть, как… — Рейгран не договорил, но общий смысл я уловила быстро. — Так ты мне скажи, я быстро организую тебе корсет и что там еще полагается!

Пощечина вышла хлесткой. Я с садистским удовлетворением полюбовалась, как на щеке герцога, аккурат под фингалом, проступает красный отпечаток моей пятерни, и выдала:

— Положено согласно статусу!

Развернулась и вышла из комнаты, жалея лишь о том, что не могу так просто выйти из его жизни.

Поднявшись в комнату, я переоделась, накинула куртку и, подхватив сумку, спустилась вниз. Рейгран, ожидающий возле входа, окинул меня непонятным взглядом и ничего не сказал, лишь знаком показал следовать за ним.

Гори жрал. Жрал, как никогда в жизни. Жрал, как в последний раз. Жрал, не обращая никакого внимания на хозяйку, застывшую перед ним с выпученными глазами.

Вот ведь не ожидала.

— Подумал, что тебе спокойнее будет путешествовать на нем.

Внезапно стало стыдно. Каким бы психом (потенциальным, разумеется) ни был герцог, одно доброе дело сегодня он все же совершил.

— Спасибо, — тихо поблагодарила я. — И… простите за пощечину.

— Не стоит. — Мужчина вывел из стойла второго — черного — коня. — Это ты меня прости. Я перегнул палку.

Моя челюсть упала где-то рядом с кормушкой Гори.

Мы выехали спустя полчаса. Рейгран все-таки договорил с мажордомом. Бедный старичок старательно косил глазом в мою сторону, а я старательно притворялась вазой и делала вид, что всегда тут стояла.

До ворот добрались быстро. Уже издали я увидела благообразную фигуру, закутанную в серый плащ. Если храмовники и встают рано, то не настолько.

— Сочувствую, — «поздоровалась» я с отцом Дороном.

Тот усмехнулся:

— Взаимно. Как спалось?

— Великолепно, — не стала я посвящать его в подробности утренних перипетий.

На том и закончили. Взгляд священника переметнулся на Рейграна.

— Ваша светлость, я хотел бы попросить вас о передаче в центральный архив некоторых важных для нас документов. К сожалению, ближайший обоз пойдет только через месяц, а документы нужны срочно. Не затруднит ли вас…

— Не затруднит. — Рейгран протянул руку, затянутую в черную перчатку, и принял из рук храмовника увесистый сверток, перетянутый красной лентой. — Передам.

— Отлично, — расцвел отец Дорон. — В таком случае не смею вас задерживать. Разве что должен предупредить, что ехать вам лучше по вельжскому тракту.

Я прямо ощутила, как герцог вскинул бровь.

— Почему?

— На западном тракте оползень, — сообщил священник, — на разбор завала уйдет около трех недель.

— Но ведь это такой крюк!

— Всего полтора дня, ваша светлость, — смиренно улыбнулся отец Дорон, — езжайте тем путем. А мы будем за вас молиться.

— Звучит многообещающе, — хмыкнул Рейгран, и впервые за все время нашего знакомства я была с ним солидарна.

— В добрый путь! — Дорон скрестил руки на груди. — И пусть лихие люди не попадаются вам на пути.

«Потому что убить себя мы сможем сами», — добавила я мысленно.