Глава 10

Ксавьер

– Ты сказал Лейси сделать что? – кричит Финн сквозь оглушительную музыку, глядя на Тео так, словно он раздумывает, позволить ли ему оставить свои яйца. Быть неприятным засранцем – это стиль поведения Финна в наши дни, благодаря его разбитому сердцу, но пьяный Финн?

Тео будет в восторге.

– Слушай, чувак, я облажался. – Тео поднимает руки вверх. – Я не должен был говорить Лейси, чтобы она приглашала кого хочет, но откуда мне было знать, что она пригласит Диа?

– Ну и дела. Может, попробуешь использовать свой гребаный мозг? – Финн вскочил на ноги, заняв каждый дюйм пространства Тео. – Ты знаешь, что они друзья. О чем, черт возьми, ты думал?

Кулаки Тео сжимаются, и он шумно вдыхает, чтобы сдержать ярость. – Я сказал, что мне чертовски жаль. Что еще ты хочешь, чтобы я сделал, Ричардс? Не приглашать их?

Мы с Акселем обмениваемся взглядами «стоит ли нам вмешиваться», сидя в битком набитой гостиной. Финн и Тео равны по силе, наши полупьяные турниры по армрестлингу в прошлом месяце могут это подтвердить. Я бы не хотел видеть их в драке. Это дерьмо будет длиться часами.

– Черт возьми, Кокс, мне не нужно, чтобы моя старая игрушка таскалась поблизости, пока я набираю новых кисок! – рычит Финн.

Я почти смеюсь.

Ублюдок никого не обманет.

Финн так расстроился из-за Диа на этой неделе, что все и их бабушки знают, что единственная киска, которую он может захотеть «завербовать» – это она. Он думает, что он такой крутой, притворяясь, что он не хочет, чтобы она была здесь, но я готов поспорить, что он на самом деле надеялся, что Тео пригласит ее сегодня вечером.

Именно он попросил Тео устроить вечеринку. Диа обязательно заставит его умолять о втором шансе еще до окончания вечеринки. Парень полностью отбитый, но он скорее ударит своим телом в дверь машины, чем признает это. За все годы, что я его знаю, я никогда не видел, чтобы Финн так хотел преследовать девушку. Ключевое слово: хотел бы, потому что он не позволяет себе этого.

Конечно, не позволяет.

Слишком много гордости в этой сучке.

Он появился в доме Диа в прошлые выходные, и она отказала ему. Любой нормальный парень продолжал бы попытки после этого, но не Финли Ричардс. Нет. Финн решил, что будет лучше, если он начнет избегать ее как чумы.

Назовите это уязвленным самолюбием или полной неспособностью справляться с базовыми эмоциями. Что бы это ни было, Финн пытается убедить себя, что она ему всегда была безразлична.

Он даже не хочет признаться Диа, что не изменял ей. Он поклялся в этом своей жизнью, и обычно я считаю это неправдой, но выражение его лица после того, как она ушла с Ви той ночью? Я верю ему.

Хотя я не могу винить Диа за то, что она думает иначе.

Доказательства довольно убедительны.

Каждый раз, когда я спрашиваю его, почему он не хочет просто взять себя в руки и сказать ей правду, он рассказывает мне кучу дерьма о том, что ему было хорошо с Диа, но теперь она ему надоела. Как будто он думает, что нужда в ней, или в ком-то еще, выше его, или еще какое-нибудь дерьмо.

Но я знаю своего засранца лучшего друга, и хотя я уверен, что в маленьком мире Финна, полном травм, есть хорошее объяснение этому, ему придется повзрослеть и начать вести себя как нормальный человек в ближайшее время.

Пока он не потерял единственную девушку, которая может с ним мириться.

– Чертовски фантастично. – Финн пыхтит, глядя на что-то вдалеке.

Моя голова дергается назад.

Я вижу Диа, Лейси и Авину, спотыкающихся у входной двери и сжимающих в руках бутылки с водкой. Они уже выглядят пьяными, ну, кроме Ви. Девушка выглядит болезненно трезвой.

Как всегда.

– Ага, я ухожу. – Финн берет с дивана свою бутылку, делает длинный глоток и растворяется в толпе тусовщиков. Сомневаюсь, что мы будем часто видеть его сегодня вечером.

Как только ураган Финна утих, Аксель бросает девушку, к которой он приставал с пуншем, и пробирается к месту Финна. Тео повторяет его действия, опускаясь на кожаный диван. Я вижу, что ему не по себе из-за этой истории с Диа.

– Он это переживет, – говорю я ему.

Тео слегка кивает, но не убежден.

– Быстрый вопрос. Когда Авина Харпер стала такой чертовски сексуальной? – Аксель вспыхивает, голодные глаза следят за кем-то на вечеринке. Я провожаю его взглядом до Ви и ее друзей, болтающих у стереосистемы. Ответ всплывает в моей голове, мерцая, как сломанная неоновая вывеска.

Она всегда была такой сексуальной.

Она просто профессионально это скрывает.

Девушка ходит со сгорбленными плечами в свободном свитере и рваных джинсах, боясь, что кто-то ее увидит. Как будто она чувствует себя плохо из-за того, что занимает место или что-то в этом роде.

Но не сегодня.

Сегодня она другая.

Она накрасилась, сделала прическу, все как полагается. Это, наверное, первый раз, когда я вижу Авину в чем-то обтягивающем. Слава Богу есть леггинсы.

– Повернись, детка. Давай. – Аксель поворачивает шею, чтобы взглянуть на задницу Ви, которая обращена в сторону от нас. – Покажи мне, с чем я работаю.

Словно услышав его, девушки кружатся на пятках, направляясь на кухню, где несколько парней из команды играют в Flip Cup. Я не собираюсь лгать и притворяться, что не рассматривал задницу Авины, пока она шла.

Потому что я заценил.

Очень сильно.

Эй, по крайней мере, я не такая пялящаяся свинья, как Аксель.

– Господи Иисусе, где она прятала это тело? – Аксель в ударе. – Я бы трахнул ее в задницу так сильно, что она бы месяц не могла ходить...

Я бью его по затылку. Сильно. Он в шоке моргает на меня. Но никто не шокирован так, как я.

Какого черта я только что это сделал?

– Классика, брат, – пытаюсь оправдаться я.

– Не веди себя так, будто ты не хотел ударять меня, – обвиняет Аксель.

Я бы хотел ударить тебя.

По лицу.

Кирпичом.

Это считается?

– Ты бы видел ее сестру, – вклинивается Тео. – Хорошие гены в этой семье, я тебе говорю.

Разговор переходит на сестру Ви, и я перестаю обращать на это внимание, судорожно вцепившись в свой телефон. У меня пять нераспечатанных сообщений от Бри, спрашивающей, когда мы сможем встретиться, чтобы потрахаться.

И ни одного от Любви.

Она так и не ответила мне, когда я попросил ее рассказать что-нибудь о себе. Может быть, она почувствовала давление?

Может, мне не стоило этого говорить?

Я фыркнул.

Посмотри на себя.

Переживаешь из-за какой-то девчонки, которую никогда не встретишь.

Я изучаю набитую битком гостиную Тео и задаюсь вопросом, чем сейчас занимается Любовь. Скучает ли она так же, как и я. Сидит ли она дома одна или тоже застряла на вечеринке. Все мои вопросы исчезают в небытие, когда входная дверь распахивается и знакомый голос разносится по дому.

– Мне кажется, или вечеринки Теодора Кокса уже не те, что раньше?

Все мое тело напрягается.

Нет.

Только не он.

Не сейчас.

Тео и Аксель, не теряя ни секунды, вскакивают на ноги и приветствуют ублюдка у двери. Месяц назад я был бы прямо рядом с ними. Но сейчас? Я едва могу находиться в одной комнате с этим ублюдком.

Я прижимаюсь задницей к дивану, одним махом выпивая напиток, который держу в руке. Я раздавливаю красный стакан со всей силы, высасывая все до последней капли и желая, чтобы это был череп определенного предателя. Затем я разблокировал свой телефон и притворился, что нахожусь в середине увлекательной беседы ни с кем.

Единственное признание, которое этот парень получит от меня – это встреча с моим кулаком.

– Броди, блядь, Ричардс, как я живу и дышу. – Тео расхваливает старшего брата Финна, как подлиза, которым он и является. Это понятно. Мы почти не видели Броуди с тех пор, как он уехал в колледж.

– Ты, сукин сын, ты сказал, что не сможешь приехать. – Тео быстро обнимает Броуди. – Что заставило тебя передумать?

– Ну, знаешь, я вернулся в город рано. У меня были некоторые... обязательства, если вы уловили мою мысль, – хвастается Броди, и парни смеются, как две воспитанные поклонницы.

Не заблуждайтесь, я когда-то был одним из них.

Я вырос, восхищаясь пустой тратой пространства, которым является Броди Ричардс. Он научил меня и Финна играть в мяч, показал нам, как забивать мячи, и я говорю не о баскетболе. Он привлек нас в клубы гораздо раньше, чем мы того ожидали. Я равнялся на него, поскольку он на два года старше. Считал его «наставником».

Он был старшим братом, которого у меня никогда не было.

Пока я не увидел его таким, какой он есть на самом деле.

– Надолго ли ты здесь? – Аксель продолжает. – Киски в Дьюке не сильно по тебе скучают?

Броди смеется. – Только на выходные. И ты знаешь, как это бывает. Киски следуют за мной повсюду, куда бы я ни пошел.

– Читаю тебя громко и четко, дружище. Видишь что-нибудь, что тебе нравится? – спрашивает Аксель, и Броуди делает вид, что сканирует гостиную.

– Мда. Слишком молоденькие на мой вкус.

– Значит, тебе нравятся постарше, да? – Аксель шутливо пихает его локтем.

– Что-то вроде этого. – Броуди ухмыляется.

Ярость накаляет мое тело, желание вывихнуть ему челюсть зудит в моих венах, как наждачная бумага. Если этот ублюдок хоть раз посмотрит в мою сторону, клянусь Бог...

– Земля вызывает Ксавера Эмери?

Серьезно?

– Твоя мама не учила тебя, что невежливо игнорировать людей? – ворчит Броуди. Я делаю вид, что не слышу его, продолжая смотреть на свой телефон. – Чувак, ты пялишься на этот телефон уже минут двадцать. Лучше бы там были какие-нибудь гребаные обнаженки.

Тео и Аксель смеются над шуткой своего хозяина. С минуты на минуту их яйца должны быть засосаны обратно в их тела.

Я сжимаю кулак так сильно, что кровь стекает с костяшек, и мне приходится напоминать себе, что он все еще брат Финна. Не говоря уже о том, что он сын лучшего друга моего отца, но, блин... если бы он был кем-то другим, он бы сейчас отчаянно нуждался в посещении стоматолога.

– Не, чувак, просто скучно, – бормочу я, как можно более холодно.

Он не задумывается над моим тоном, продолжая разговор с парнями. Я думаю, что избавился от него, пока...

– Эй, придурок, ты не видел моего брата? – пристает Броди.

Нет, задание отменено.

Я не могу больше ни секунды притворяться, что не хочу набить ему морду. Даже ради отца.

Или ради Финна.

Мне нужно убираться отсюда.

– Нет. – Я поднимаюсь с дивана Тео и прокладываю себе путь через толпу, направляясь к входной двери.

– Куда ты идешь? – спрашивает Тео, когда я обхожу их и распахиваю входную дверь.

Я роюсь в бумажнике, показываю ему свое фальшивое удостоверение и лгу. – Просто хочу купить еще выпивки.

Тео хмурится. – Что? Но холодильник полон...

Я уже ушел.

***

Авина

Я всегда гордилась тем, что знаю свою лучшую подругу. То есть, да. Какая лучшая подруга не знает? Даймонд Митчелл была моей небиологической сестрой с тех пор, как мы познакомились на городском ежегодном карнавале летом перед первым годом обучения.

Семья Диа только что переехала в Сильвер-Спрингс по работе ее отца, и я получила новую работу – следить за детскими играми на выходные. А под «наблюдением» я подразумевал контроль за тем, чтобы детей не потоптали в надувном домике.

Я провел свои школьные годы, считая Диа частью себя. Точнее, отражением меня. Другая, более уверенная версия, но все же отражение.

Но в последнее время?

Отражение стало туманным.

Искаженным.

А девушка, на которую я смотрю сейчас? Та, которая делает снимки с капитаном группы поддержки и кушает жевательные резинки с травкой? Она – отражение, которое я не узнаю. Фотография, которую я не уверена, что хочу сохранить.

Я не хотела, чтобы на меня давили сверстники сегодня вечером, я вообще не хотела, чтобы на меня давили сверстники, но почему-то я была настолько глупа, что поверила, что Диа нуждается во мне для моральной поддержки.

Я позволила ей уговорить меня пойти на эту вечеринку наркоманов, солгала маме, чтобы она меня отпустила, и теперь думаю о том, чтобы больше никогда ни на что не соглашаться.

Я перестала считать, сколько раз новая подружка Диа пыталась заставить меня «пожить немного». – Ну же, всего одна жевательная резинка, – убеждала Лейси. – Ты будешь чувствовать себя потрясающе. – Наверняка она не думала, что я услышу, как она называет меня «Пруди-Труди» под нос.

Кого я обманываю?

Диа не нуждается в том, чтобы я заботилась о ее ранах. Она прекрасно нашла свое лекарство на дне красного стакана. Я думала, что, когда дурное влияние Финна исчезнет из ее жизни, она перестанет гнаться за очередным кайфом, немного сбавит обороты, замедлится. Я ошибалась. С тех пор как они с Финном расстались, стало еще хуже. Как будто она на марафоне к разрушению.

Отчаянно пытается обогнать боль.

Жаль, что нельзя бегать на каблуках.

Растянувшись с девочками на кожаном диване Тео, я осматриваю его гостиную и пьяных баскетболистов, разрушающих ее. Наркотики повсюду. На столе в гостиной. На кухне. О, и я уверена, что группа поддержки нюхает наркотики в ванной.

Я возвращаюсь на землю при звуке имени Ксавьера, мое внимание переключается на разговор, который я игнорировала в течение двадцати минут.

– Ксавьер? Правда? – Диа сморщилась. – Разве он только что не бросил Бри?

Лейси закатывает глаза. – О, дай мне передохнуть. Они не были вместе, когда мы это делали.

Мои глаза вылезают из глазниц.

Подождите... Ксавье спал с Лейси?

С лучшей подругой его бывшей?

Так много для того, чтобы он был «хорошим» спортсменом, да?

– Когда ты вообще успел с ним переспать? – спрашивает Диа.

– В ту ночь у Тео, – признается Лейси.

Черт... Он буквально за несколько часов до этого бросил Бри.

Лейси поморщилась от явного неодобрения Диа. – Не смотри на меня так, Ди. Мы оба были пьяны, мне было грустно, и... я не знаю, я поцеловала его, и все закрутилось.

– Девочка, ты погибнешь, если Бри узнает. – Диа высказала свое мнение.

– Кому какое дело в этот момент? – Лейси пожимает плечами. – Одно дело было бы трахнуть его, когда мы были друзьями, но мы с Бри почти не разговариваем. К тому же, как я уже сказала, он холост. Все по-честному.

– Я думала, ты не забыла Тео? – напомнила ей Диа.

– Нет, даже близко нет, но что мне еще делать? Я не могу привлечь внимание парня, чтобы спасти свою жизнь. Девушке нужно подкрепление.

Диа звонко смеется, забрасывая в рот тысячную жевательную резинку с травой. Она занялась этим с тех пор, как заметила Финна у стола для пивного тенниса. Она не вздрогнула, не заплакала, не позволила ни капли эмоций пробиться сквозь свой фасад, но по тому, как она выпила две рюмки водки одну за другой, я понял, что она тяжело это восприняла.

– Почему именно он? Из всех парней в школе? – спрашивает Диа.

– Не поймите меня неправильно, Тео – чертовски привлекательный парень, – уточняет Лейси. – Он горячий, веселый, хорошо трахается, весь пакет, но я всегда думала, что у Ксавье есть что-то вроде... – Она делает паузу. – В нем есть какая-то загадка, понимаешь? Он как энигма. Я не могу сказать, о чем он думает большую часть времени. О, и привет? Он безумно красив.

Я должна согласиться с ней насчет загадочности.

Ксавье всегда смотрит куда-то вдаль. Как будто он где-то в своей голове, смотрит на мир идиотов и думает про себя: «Я чертовски ненавижу это место». Мальчик, кажется, не впечатлен тем дерьмом, которым восторгаются люди его возраста.

А я никогда не относилась к чему-то большему.

– Что? Это правда, – настаивает Лейси, когда Диа хмыкает. – Он недостижим. Как будто ему наплевать на популярность. Этот парень слишком крут для крутых ребят.

Она права.

Ксавье слишком крут для крутых ребят.

Почему?

Он никогда не хотел титул в первую очередь.

– Не спрашивайте меня почему, но это его очень заводит, – безапелляционно заявляет Лейси. – И между нами... Он потрясающий трахальщик. Я кончила четыре раза. Четыре. – Она визжит, и я содрогаюсь от этого зрелища. Лейси поворачивает шею, осматривая окрестности. – Кстати о Ксаве, ты его видела? Я бы не отказалась от второго раунда.

– Нет, с тех пор как это случилось. – Диа подражает действиям Лейси, ее взгляд прочесывает комнату. – Кажется, я слышала, как Тео сказал, что он пошел за выпивкой.

Девушки продолжают сплетничать, а я достаю свой телефон из кармана и выбираю разговор с Заком. Я так и не написала ему ответ после того, как он попытался уговорить меня рассказать больше о себе. Эшли забралась в мою машину прежде, чем я успела ответить. Я и не подозревала, что оставила его в режиме ожидания.

Я посмотрела в сторону Лейси и Диа, подавившихся рюмками малиновой водки, потом снова на свой телефон.

Стоит ли мне написать ему?

Лучше поздно, чем никогда, верно?

А что, если он не ответит?

Что, если он спит?

Уже за полночь.

Заткнись и сделай это.

Я хватаю свое мужество за вагину - правильно, яйца чувствительны. Вагины здесь законные победители - и сочиняю ответ.

Любовь: У меня есть татуировка на левом плече.

Проходит семь минут.

Никакого ответа.

Затем следует удар по моему самолюбию.

Прочитано в 12:30 ночи.

Ладно, я заслужила это.

Но я еще не сдаюсь.

Любовь: Ты хотел узнать обо мне что-то новое, не так ли?

Он читает сообщение, как только оно приходит.

Пять минут спустя он все еще не ответил.

Ну что ж.

Нужно научиться признавать поражение.

Я начинаю убирать телефон...

Зак: Что это?

На моих губах появляется глупая ухмылка.

Любовь: Не могу тебе сказать. Это будет слишком опасно, если ты когда-нибудь увидишь меня в реальной жизни.

Его ответ приходит сразу же.

Зак: По крайней мере, скажи мне, почему ты это сделала.

Я минуту раздумываю над тем, чтобы посвятить его в свою трагическую предысторию, но быстро прихожу в себя. Никто на этой земле не знает, почему я сделал татуировку гусеницы на плече.

Черт, еще минуту назад никто на этой земле не знал, что у меня вообще есть татуировка. Ну, кроме Дии, которая видела ее однажды на ночевке, но моя мама понятия не имеет. Вы удивитесь, что можно скрыть, если не надевать майки и откровенные наряды.

Значение татуировки – это секрет, который я унесу с собой в могилу. Я не отдам его незнакомцу.

Любовь: Я тоже не могу сказать тебе этого.

Не отвечает.

Шесть минут спустя я беспокоюсь, что ему надоели мои отговорки.

Пока мой телефон снова не зазвонил.

Зак: Неважно. Держу пари, это типично девчачьи штучки, как роза.

Любовь: *звук дудки* НЕПРАВИЛЬНО!

Зак: Тогда бабочка.

Любовь: Опять неправда. И еще, почему, черт возьми, бабочек так переоценивают? Они не делают никакой работы. Это все гусеницы. И они не получают достаточной похвалы. Я в бешенстве.

Зак: Да, но бабочки намного круче.

Любовь: Согласимся не соглашаться.

Зак: Я задел за живое?

Любовь: Нет. Просто у меня была дерьмовая ночь. Извини.

Зак: У тебя тоже?

Любовь: Ты даже не представляешь.

Зак: Что случилось?

Любовь: Ты первый.

Зак: Просто застрял на какой-то отстойной вечеринке и раздумывал над тем, чтобы утопить себя в чаше с пуншем. А ты?

Мое дыхание сбивается, скребет в горле.

На вечеринке?

В смысле... на этой вечеринке?

Любовь: Вечеринка Теодора Кокса?

Пожалуйста, скажи «нет».

Зак: Да. Откуда ты знаешь?

Блядь.

Любовь: Потому что я тоже здесь.

Он ненадолго замолкает, и не нужно быть гением, чтобы понять, что он, вероятно, так же напуган, как и я. Мы ближе друг к другу, чем ожидалось.

Намного ближе.

А я-то думал, что этот пакт об анонимности будет детской забавой.

Зак: Значит, мы вращаемся в одном кругу?

Любовь: Похоже на то.

Зак: Я не знал, что ты популярна, Л.

Любовь: Кто сказал, что я популярна?

Зак: Не заморачивайся. Тебя пригласили на вечеринку крутых ребят. Все в порядке.

Любовь: И что? Может, я пробралась туда через черный ход?

Зак: Ты имеешь в виду запертую заднюю дверь? Маловероятно.

Любовь: Откуда ты знаешь, что она заперта?

Зак: Пытался пописать снаружи. Задний двор запрещен.

Проклятье.

Если на то пошло, его присутствие здесь, скорее всего, означает, что он член баскетбольной команды или дружит с кем-то из игроков. Что бы это ни было, он должен быть популярным – даже если это просто ассоциация. А может, он укурок? Я бы не стала ставить это в укор Тео. Я знаю, что он обычно приглашает тех, кто может обеспечить травой.

Прежде чем я успеваю написать ответ, Зак дополняет его эмодзи с двумя руками, пожимающими друг другу руки.

Любовь: Что это было?

Зак: Просто я сам себе похвалился.

Любовь: За что?

Зак: За то, что оказался прав. У меня было предчувствие, что ты привлекательная.

Я сдерживаю усмешку.

Любовь: Или ты так думаешь!!! Я могу быть Квазимодо, насколько ты знаешь.

Зак: Не может быть. Я знаю этих парней. Они не пригласят девушку, о которой пожалеют, проснувшись на следующий день. Ты горячая штучка, Л. Просто смирись с этим.

Я насмехаюсь.

Я нахожу большую иронию в том, что технически Тео не приглашал меня лично, а Лейси – единственная причина, по которой я здесь. Зак настолько уверен в своих утверждениях, что даже не подумал о том, что я могу быть единственным непопулярным человеком в этом доме.

Зак: Не пойми меня неправильно, но я бы хотел, чтобы ты осталась дома. Теперь я всю ночь буду думать о тебе.

Он прав.

Я облажалась. Я не должна была говорить ему, что я здесь. Конечно, на вечеринке полно девушек, и ему будет трудно меня найти, но я могла бы просто держать свой большой рот на замке, а не копать себе огромную яму.

Теперь я буду думать, что каждый парень, которого я вижу, это он. По крайней мере, пока Диа не согласится уехать, что, вероятно, произойдет не раньше четырех-пяти утра. О чем, черт возьми, я думала, позволяя ей подвозить меня? Неужели я всерьез ожидала, что моя подруга с разбитым сердцем останется трезвой на вечеринке, когда в списке приглашенных есть ее бывший изменщик?

Я изучаю гостиную, мое сердце колотится каждый раз, когда я замечаю парня, разговаривающего по телефону. Первый кандидат - Аксель, он стоит у камина, обхватив рукой плечи брюнетки, и смотрит на экран своего телефона с ленивой ухмылкой на лице.

О, Боже, нет.

Пожалуйста, нет.

Справа от него стоит Тео, тоже с телефоном, но, похоже, он просматривает социальные сети, а не переписывается.

Ви, прекрати!

Если ты будешь переходить в режим детектива каждый раз, когда увидишь парня, разговаривающего по телефону, мы будем здесь до самого выпуска.

Мой телефон звонит, напоминая мне, что я оставила своего приятеля по переписке в режиме ожидания.

Зак: Я даю этому неделю, максимум.

Любовь: Чему?

Зак: Наш договор об анонимности.

Зак: Одна неделя. Две, если повезет.

Любовь: Ладно, Негативная Нэнси.

Зак: Что? Кто-то должен был это сказать. Я говорю тебе, что-то случится, и мы узнаем об этом, сами того не подозревая. Мы не сможем продолжать в том же духе, если будем дружить с одними и теми же людьми.

Его мрачное предсказание тяготит меня. Но самое страшное – это осознание, которое приходит следом. Черт, я должна послать ему сообщение, не так ли?

Вселенная, похоже, твердо решила бросить нас на пути друг к другу. Мы связались через какой-то старый сборник стихов, обменивались анонимными письмами в течение двух недель – какие шансы, серьезно – и теперь мы на одной вечеринке?

Брось, Вселенная, я не играю в твои игры.

Я перестаю отвечать, засовываю телефон в задний карман.

– Диа, у Акселя есть волшебные грибы, – говорит Лейси, и я поднимаю голову. – Пойдем.

Судя по всему, просьба Лейси напоминает Диа о моем существовании, потому что налитые кровью глаза моей лучшей подруги переходят на мои.

Она обеспокоена.

Но дело не во мне.

Она боится моей реакции.

Она прекрасно знает, что если она встанет с дивана... она нарушит свое обещание. То, которое она дала мне на вечеринке в честь окончания школы несколько месяцев назад. Я поймала ее, когда она пила «Молли», и оттащила ее в сторону. Сказала ей, что больше не узнаю свою лучшую подругу.

Она пообещала больше никогда не притрагиваться к тяжелым наркотикам, а потом наговорила мне кучу отговорок о том, что испытывает давление со стороны сверстников и теряет себя, пытаясь вписаться в мир Финна.

Я купилась на каждое слово.

Но она больше не может использовать карту Финна.

Если она пойдет с Лейси, это будет на ее совести.

– Диа, шевели задницей, ладно? – Лейси дергает Диа за рукав. – У нас есть пять минут, прежде чем Аксель отдаст грибы брату Финна.

Диа не двигается.

Раздраженная, Лейси жалобно скулит: – Ди, да ладно! Это была твоя идея!

Затем Диа поднимается с дивана.

И мое сердце слегка щемит. Одно дело, когда тебя втягивают в планы Лейси. Другое дело – буквально придумать план.

Словно почувствовав мое разочарование, Диа останавливается на месте, и я радуюсь, настолько глупая, что поверила, что она может передумать. Что та Диа, которая забирала меня с работы каждое лето до того, как у меня появилась машина просто потому, что ей так захотелось, все еще где-то здесь.

– Ви, я... – Диа смотрит на меня такими же виноватыми глазами, как в ту ночь, когда я говорила с ней о наркотиках.

– Все в порядке, я все равно ухожу. – Я поднимаюсь на ноги.

– Ви, подожди, – зовет она, но я уже продираюсь сквозь толпу. Через минуту я вырываюсь из дома Тео, мое горло пульсирует от боли, и я иду по тротуару пешком. У меня нет ни малейшего представления о том, как я собираюсь добраться до дома.

Мама думает, что я ночую у Дии. Я могу просто сказать ей, что мы поссорились, но мне придется позвонить и разбудить ее в час ночи, чтобы она забрала меня с вечеринки, о которой я соврала.

Есть хорошие предложения по гробам в это время года?

Поскольку мой дом находится в совершенно другой части города, я открываю GPS на телефоне и ввожу адрес своего дома, чтобы проверить расстояние до него.

Двадцать пять минут.

Моя грудь вздымается от облегчения.

Потом я понимаю, что смотрю время на машине.

А время пешком уже не так обнадеживает.

Два часа и пятьдесят восемь минут.

Отлично.

Поверженная, я бреду по улице, проклиная свой дурацкий городок за то, что в нем нет службы такси. Надеюсь, меня не похитят. Все огни выключены, кроме дома Тео, и кроме слабой музыки, доносящейся с вечеринки, не слышно ни звука. Меня охватывает беспокойство, когда я замечаю машину, припаркованную на улице.

Кто-то внутри.

Просто сидит в темноте.

Один.

В час ночи.

Прекрасно.

Мой пульс бьется, но я не останавливаю свой шаг, приближаясь к машине быстрыми, торопливыми шагами. Автомобиль стоит через дорогу от меня, и чем ближе я подхожу, тем очевиднее становится, что незнакомец - мужчина.

Он также разговаривает по телефону, бледно-голубой свет освещает половину его лица. Через мгновение я оказываюсь на уровне машины, и парень поднимает голову. Мы одновременно смотрим друг другу в глаза, и с моих плеч спадает напряжение.

Это Ксавьер?

Его точеные черты лица озаряются узнаванием, и он хмурится, борясь с замешательством, на которое я отвечаю взаимностью. Я могу сказать, что ему интересно, какого черта я делаю ночью на улице, и я могла бы задать ему тот же вопрос. Почему он не внутри, не наслаждается вечеринкой?

Или... не наслаждается Лейси?

Я знаю, что парни искали его раньше.

Так вот где он был всю ночь?

Сидел в своей машине?

Напомнив себе, что нужно заниматься своими делами, я продолжаю идти по улице. Затем я слышу, как заводится его машина. Я поворачиваюсь, чтобы проверить и вижу, как он мчится по улице. Наверное, он едет домой. Я продолжаю идти, сжимая телефон для уверенности, словно ожидая, что на меня в любой момент могут наброситься.

Ночь пронзает гудок, и я вскрикиваю, выпуская телефон из рук и роняя его лицом вниз на тротуар. Я собираюсь поднять его, когда рядом со мной притормаживает машина.

Не позволяй, чтобы это был какой-то урод.

Не позволяй, чтобы это был какой-то урод.

Ксавье только что уехал, а значит, свидетелей не будет.

– Ты хочешь, чтобы тебя убили? – глубокий голос пугает меня.

Я вскидываю голову и вижу Ксавье, который смотрит на меня через опущенное окно. Я думала, он уехал? Я сканирую окрестности через плечо и понимаю, что он, вероятно, просто поехал дальше по улице, чтобы развернуть машину, так как выехал не на ту сторону дороги.

Я не отвечаю сразу, беру телефон и морщусь от треснувшего экрана.

– Не хочешь рассказать мне, какого черта ты делаешь, гуляя одна посреди ночи? – спрашивает он.

– Диа не в состоянии отвезти меня, а у меня нет другого способа попасть домой, так что... придется идти пешком. – С этим я продолжаю идти по тротуару. Я жду, что Ксавье на этом закончит и уйдет, но он этого не делает, а едет рядом со мной очень медленно.

– Как далеко ты живешь? – пытается он снова.

– Примерно в двадцати пяти минутах, – говорю я ему.

Технически, это не ложь.

– На машине или пешком? – Он видит мою игру насквозь.

– На машине, – бормочу я.

– Садись. – Он не спрашивает. – Я отвезу тебя.

Спасибо, Иисус.

– Ты уверен? – Я делаю вид, что колеблюсь, хотя внутри у меня текут слезы радости. Сейчас меня не волнует, что он трахнул лучшую подругу своей девушки в день их расставания. Я слишком напугана тем, что происходит в ночи, чтобы отказаться от его предложения.

Правда в том, что это не лучшая часть города. Дом Тео – самый хороший, самый приличный дом в квартале. Конечно, мы живем в относительно безопасном месте, но те небольшие преступления, которые случаются в Сильвер-Спрингс, обычно происходят где-то здесь.

– Ви, я не собираюсь просыпаться от новости, что твое тело нашли в мусорном контейнере. Садись в этот чертов пикап. – Когда я не отвечаю достаточно быстро, Ксавьер добавляет: – Если только ты не хочешь, чтобы я все время ехал рядом с тобой вот так.

Из моего горла вырывается хихиканье.

Как бы безумно это ни звучало, я не думаю, что он блефует.

Он действительно это сделает.

– Спасибо. – Я застенчиво улыбаюсь и использую ступеньку грузовика, чтобы забраться на его пассажирское сиденье.

– Куда? – Он нажимает на газ, как только я пристегиваюсь.

Я называю ему свой адрес, и он кивает, понимая, к какому району города я отношусь. Мы едем в тишине более десяти минут. На полпути к дому в моей голове всплывает воспоминание о том, как Диа сказала, что Ксавьер пошел за выпивкой, и я обыскиваю машину в поисках улик.

Ничего спереди.

Ничего сзади.

Может, оно в багажнике?

С тем же успехом можно завести разговор.

– Разве ты не ходил покупать выпивку? – спрашиваю я.

– Не-а. – Он пожимает плечами. – Я просто сказал это, чтобы выбраться оттуда. Мне нужен был перерыв.

Тот факт, что он предпочитает сидеть в машине в одиночестве, чем веселиться с друзьями, заставляет меня думать, что он неправильно прочитал инструкцию для спортсменов.

– А что насчет тебя? Чем ты оправдываешь свой столь ранний уход?

– Скорее, какое у меня оправдание, что я вообще пришла, – бормочу я.

Он кивает в знак понимания. – Не твоя обстановка, да?

– О чем ты говоришь? Я устраиваю такие вечеринки каждые выходные, – шучу я, и его губы растягиваются в улыбке.

– И ты никогда не приглашала меня? – Он задыхается.

Я сглатываю усмешку.

– Я бы пригласила, но боюсь, что ты будешь все время прятаться в машине.

Он смеется.

Это просто смех. Как и многие другие смешки. Я уже миллион раз слышала, как смеются парни. Но его смех кажется теплым. Как мягкое одеяло. Он резонирует в моем теле, подпитывает то, что у меня в груди, придает ему дополнительный ритм. Сжатие. Мне могут не нравиться некоторые вещи в Ксавье Эмери...

Но я люблю его смех.

Если бы было соревнование по смеху, он бы победил.

Ладно, перейдем от смеха, это становится странным.

– Почему ты прятался? – Я не ожидаю, что он доверится мне, но все равно попытаю счастья. – Я думала, что вечеринки должны быть счастливым местом для спортсменов.

– Ты действительно так думаешь? – насмехается он. – Что каждый качок на земле просто обожает напиваться? Как будто мы – один и тот же человек, скопированный и вставленный, или что-то в этом роде?

– Нет, конечно, нет, – отступаю я. – Просто... ты уже познакомился со своими друзьями?

Он усмехается, поняв мою мысль.

– Да, ну, они только болтают. Между нами говоря, Финн появился сегодня только потому, что надеялся увидеть Диа, а Тео просто устроил эту глупость, потому что Финн его попросил.

Это объясняет, почему все произошло в последнюю минуту.

– Знаешь, он зря тратит время, – комментирую я.

– Кто?

– Финн. Он может устраивать сколько угодно вечеринок, Диа никогда не вернет свою задницу обратно. – Я раздражена на себя. Диа просто сказала мне, что наркотики для нее важнее нашей дружбы, а я все еще болею за ее счастье.

– Я бы не был так уверен в этом, Харпер.

– Ты шутишь, да? Финн изменил ей. Он изменил. Конечно, они оба были слишком трусливы, чтобы признать, что вообще встречались, но после измены не возвращаются.

– Но он не изменял, – поправляет меня Ксав.

У меня отвисает челюсть.

– Что?

– Он не изменял ей. Диа просто думает, что изменил.

Я собираюсь засыпать его вопросами, когда громкий, пронзительный вой сирены разрывает мои уши на две части. Мы с Ксавье подпрыгиваем, наши взгляды устремляются на зеркало заднего вида и на красно-синие огни, мелькающие позади нас.

Полицейские.

Нас останавливают.

– Вы, наверное, издеваетесь надо мной, – проворчал Ксавье, припарковав свой пикап на обочине. Мое беспокойство нарастает.

Что, если моя мама узнает об этом?

Что, если нас вернут в участок?

И какого черта они вообще нас остановили? Ксавье не был безрассудным водителем. Может, мы немного превысили скорость, но ничего страшного. Если моя мама узнает, что я была в машине с мальчиком, подвозившим меня домой с вечеринки, что еще хуже, меня запрут в моей комнате до окончания школы.

Она также заставит меня бросить работу.

Она ясно дала понять, что считает, что я зря трачу время, работая в библиотеке. – Тебе ведь все равно не нужны деньги, – сказала она однажды, жестом показывая на трехэтажный дом, за который заплатила моя сестра. Я стану настоящей Золушкой, которую выпускают из дома только в школу и по поручениям Эша.

По крайней мере, у меня все еще есть Диа.

Меня осенило.

Нет, не осталось.

Она и тебя бросила, помнишь?

– Ви? – Голос Ксавьера останавливает мое падение.

Я резко возвращаюсь к реальности и поднимаю глаза, чтобы встретиться взглядом с великолепными акварельными глазами. Только тогда я замечаю, как быстро я дышу. Моя грудь поднимается и опускается, руки дрожат, как листья.

Не. Недостаточно. Воздуха.

– Ви, что происходит? – снова спрашивает он, когда я не отвечаю.

Не потому, что я не хочу.

А потому что не могу.

Слова на моем языке разлетаются на мелкие фрагменты, застревая глубоко в горле. В этот момент я понимаю, что у меня приступ тревоги. И мне нужно взять себя в руки, пока полицейский не добрался до машины.

Я снова открываю рот, желая сказать ему: – Моя мама не должна об этом знать, – но едва справляюсь с писклявым: – М-моя мама. – К счастью, этого объяснения ему кажется достаточно, потому что Ксавье кивает, глядя в зеркало на подъезжающую за нами полицейскую машину.

Времени у нас в обрез.

Затем он говорит последнее, чего я ожидала.

– Дыши со мной.

Я моргаю на него, и мое бедное сердце делает сальто назад, когда он тянется к моим дрожащим пальцам и берет меня за руку. Его рука кажется теплой. Успокаивающая. Она также большая. Намного больше, чем моя.

Но я все еще не могу дышать.

Этого не может быть.

Я думала, что с приступами тревоги покончено. У меня не было такого сильного приступа со дня рождения отца в прошлом году.

– Ви, посмотри на меня, я здесь. – Ксавье наклоняет мой подбородок вверх своим указательным пальцем. – Ты не одна.

Он даже не представляет, насколько он ошибается в этом.

Не представляет.

– Просто дыши со мной, хорошо? – инструктирует он и глубоко вдыхает.

Медленно.

Мне требуется все, чтобы соответствовать его темпу, но через несколько минут мне удается выхватить чудо из ниоткуда и дисциплинировать свой учащенный пульс.

Я вдыхаю.

Выдыхаю.

Снова и снова.

Пока, наконец, не верну себе подобие спокойствия.

– С тобой все будет в порядке? – Ксавье беспокоится. – Просто скажи, и мы что-нибудь придумаем. – То, как он это говорит, вызывает в моей груди непонятное, изматывающее чувство.

Я никогда, ни за что на свете, не подозревала бы, что в этом мальчике есть такая доброта. Трудно поверить, что это тот самый парень, который спаивал чирлидерш направо и налево.

– Я серьезно, Ви. Я просто скажу ему, что у тебя приступ тревоги или что-то в этом роде. Мы...

– Ксав, я в порядке, – задыхаюсь я. – Я в порядке.

Он не выглядит убежденным, но неохотно кивает, сжимая мои пальцы в последний раз, прежде чем отцепить свою руку от моей.

Я сразу же начинаю скучать по его теплу.

В следующую секунду шериф стучит в окно со стороны водителя, и Ксавье опускает стекло, демонстрируя свою лучшую подлизывающуюся улыбку человеку с другой стороны.

– Шериф Дэниел, что я могу для вас сделать?

Сорокалетний мужчина кажется ошеломленным отношением Ксавье, но быстро меняет выражение лица. Полагаю, дети, которых он арестовывает в час ночи, не такие уж и веселые.

– Так, так, Ксавьер Эмери. – Шериф встает на цыпочки, чтобы заглянуть в машину. Он замечает меня на пассажирском сиденье и подавляет смешок, как будто не удивлен, что там девушка. – Откуда вы так поздно ехали?

– Дом друга. – Ксавье не теряет ни секунды.

– Ты имеешь в виду вечеринку у Коксов, о которой, как вы думаете, мы не знаем? – Губы шерифа Дэниела кривятся в кривой улыбке.

– Это она и есть. – Ксав не пытается лгать.

– Ты пил? – А вот и очевидный вопрос.

– Нет, сэр.

Я готов поспорить, что это ложь и Ксавье сегодня выпил по крайней мере одну рюмку, но правда может стоить ему лицензии. К тому же, если он и выпил немного, это никак не отразится на его поведении или вождении.

Мужчина приподнял бровь. – Ты уверен в этом?

– Вполне.

– Куда вы направляетесь? – Вопросы накапливаются.

– Просто везу ее домой.

– А сейчас? – Шериф усмехается, в его словах много недосказанности. Ни я, ни Ксавьер не тратим дыхание на то, чтобы отрицать это. Он уже все решил. Вопросы тянутся целую вечность, пока, наконец, шериф Дэниел не сдается перед фактами.

Все подтвердилось.

У него нет причин задерживать нас.

– Ладно, хорошо, у тебя перегорела задняя фара сзади, сынок. Тебе нужно починить его прямо сейчас.

Не могу поверить.

Вот в чем дело.

У меня был приступ паники из-за разбитой фары.

– Я даю тебе три дня, чтобы позаботиться об этом. Ни одного больше. Все ясно?

– Кристально, – заверяет его Ксавье.

Шериф вручает Ксавье уведомление об устранении нарушения и требует его права и регистрацию. Ксавье не сопротивляется, достает бумажник и отдает его. Шериф Дэниел делает паузу, проверяя права Ксавье.

– Это действительно ты? – Он прищурился.

– К сожалению. Старая фотография, вы знаете, как это бывает, – говорит Ксавье.

Шериф Дэниел подносит лицензию ближе к своему морщинистому лицу. – Сколько тебе было лет?

– Шестнадцать, сэр. – Ксавье сморщился. – Я тогда только получил права.

Я не могу сдержать улыбку, тянущуюся к моим губам.

Фотография была сделана не так давно. Не может быть, чтобы он выглядел так по-другому. Я знала его, когда ему было шестнадцать, и он все еще хорошо выглядел. Просто тогда он не был таким буйным. Шериф издал хриплый, прокуренный смешок, прежде чем вернуть Ксавьеру права и документы.

– Вам следует сделать более свежую фотографию, – предлагает он.

– Сделаю, сэр. – Ксавье кивает.

– Хорошо. Езжайте осторожно, дети, – это прощальные слова шерифа и сигнал Ксавьеру бросить права в подстаканник своей машины и завести двигатель.

Остаток пути домой, к моему облегчению, прошел без происшествий и спокойно. Мне не особенно хотелось вспоминать о том, как я выходила из себя раньше. Но когда Ксавьер медленно останавливается перед моим домом и выключает зажигание, вместо того чтобы завести машину, я понимаю, что он собирается пойти по пути, который мне не нравится.

– О том, что было раньше, – тихо говорит он.

– Не надо. Пожалуйста.

Я вижу, что он хочет спросить меня, что это было, но он не настаивает.

– Спасибо, – шепчу я. – За то, что ты сделал.

Его глаза поднимаются к моему лицу. – Поездка или оперативное вмешательство?

– И то, и другое, – признаю я. – Но больше за вмешательство.

– Не за что. Оставьте мне отзыв на Yelp, – шутит он, и я фыркаю неловким свинячьим смехом. Это одно из тех нелепых «ойк» фырканий. Такое невозможно пропустить, и Ксавье так старается не засмеяться, что кажется, будто ему больно.

Наши глаза встречаются.

Его голубые глаза спрашивают: «Мы просто будем игнорировать это?». Мои щеки горят от смущения. Значит, я не только пережила сильный приступ тревоги в присутствии этого парня, но и должна ржать как свинья, когда он рядом?

О, черт возьми, нет.

Поддавшись импульсу, я выхватываю его права из подстаканника.

– Что у нас тут? – спрашиваю я его.

Его улыбка мгновенно исчезает.

Мы больше не смеемся, не так ли?

– Не смей, – предупреждает он, но его тон игривый. Это возвращает меня к нашим бесчисленным играм в пятнашки на заднем дворе у Финна, когда мы были детьми. Бесконечное подшучивание. Это заставляет меня думать, что, возможно... единственное, что изменилось с тех пор, это то, что мы стали на десять лет старше.

– Давай посмотрим на эту фотографию, ладно? – угрожаю я, и он протягивает руку, чтобы попытаться забрать ее у меня. Я вскрикиваю между приступами смеха и вовремя уворачиваюсь от его руки. Я наклоняю свое тело к пассажирской двери, но прежде, чем я успеваю как следует рассмотреть его права, я слышу, как он отстегивает ремень безопасности.

О, он не шутит.

Его длинная мускулистая рука дотягивается до моего бока, и он, не моргнув глазом, выхватывает права из моих рук.

Вот так просто.

Как конфету у ребенка.

Не то чтобы я была шокирована. Он выше меня. Он также сильнее. Я знаю, что у меня нет шансов, но это не мешает мне отстегнуть ремень безопасности и броситься за правами. Он не выпускает их из рук, отбиваясь от меня с обезоруживающей улыбкой, которая в любой другой ситуации оставила бы меня в оцепенении.

Мы боремся до тех пор, пока Ксавьер случайно не задевает локтем руль, и ночь пронзительно гудит. Я бы набросился на него за то, что он рискует разбудить мою маму, если бы не смеялся так сильно.

Подожди.

Это неплохая идея.

– Черт, ты разбудил мою маму, – пробурчала я, и он, как я и знала, повелся на это, ослабил бдительность и посмотрел в сторону моего дома. Я ухватываюсь за возможность вырвать права из его пальцев и хорошенько их рассмотреть.

Если бы у победы был вкус, он был бы сладким.

Так почему же этот вкус такой кислый?

Почему я чувствую, что меня сейчас стошнит на все его кожаные сиденья?

Это не вина фотографии.

Шестнадцатилетний Ксавье выглядит очаровательно, как и ожидалось. Нет, то, что переворачивает мой желудок вверх дном и забивает горло паникой...

это его второе имя.

Имя, которого я никак не ожидала.

Ксавьер Закари Эмери.