Эпилог

Авина

Университет Дьюк

Конец первого года обучения

– Ты еще можешь передумать, понимаешь? Еще не поздно. – Диа бежит за мной, неся коробку с надписью «ХРУПКОЕ», к пикапу Ксавьера, припаркованному у входа.

– Черт, ты права. Давай перенесем все обратно в общежитие, – фыркаю я, затаскивая тяжелую коробку на руках в переполненный багажник машины. Я едва успеваю закрыть заднюю дверь, как Ксавье, который уже десять минут разговаривает по телефону с нашим арендодателем, заканчивает разговор и огибает машину, чтобы встретить нас.

– Все готово? – Ксавье обхватывает меня сзади за талию и прижимает к своей груди. Я по-девичьи хихикаю, когда он осыпает поцелуями все мое лицо.

– Осталась одна коробка, – я наклоняю голову через плечо, чтобы поцеловать его, наши рты двигаются медленно и жестко в непревзойденной синхронности.

– О, нет, черт возьми, – вмешивается хихикающая Диа. – Она у меня еще несколько минут. Руки прочь, Эмери.

Диа уже собирается разнять нас, когда ее рингтон прорезает пустой кампус – преимущество переезда через две недели после начала летних каникул. Большинство студентов уже ушли.

Мы с Ксавом возвращаемся на землю как раз вовремя, чтобы увидеть, как Диа достает свой телефон и проверяет определитель номера. Улыбка, не доходящая до глаз, растягивает ее губы.

Это тот самый Шанс.

Должен быть.

– Неважно, продолжайте сосаться. Я вернусь, – дразнит Диа, отстраняясь от нас и прижимая телефон к уху. Я откидываю голову на плечо своего парня, наблюдая, как моя лучшая подруга все глубже погружается в яму отрицания.

– Это ее новый парень? – спрашивает Ксав, прижимаясь ртом к моему уху. Воспользовавшись случаем, он целует мою шею и втягивает зубами чувствительную кожу за ухом.

Я вся вздрагиваю.

– Скорее, это временное решение постоянной проблемы, – поправляю я.

Дия, может быть, и злится на меня за то, что я съехала из нашего общежития и поселилась с Ксавом за пределами кампуса, но мы обе знаем, что ей не помешало бы иметь комнату для себя – становилось все труднее и труднее протаскивать туда Ксавьера каждый раз, когда мы возбуждались.

И еще... двухъярусные кровати.

Не защищают от секса.

Конечно, мы с Ксавом не очень-то нежны в постели, ну да ладно, мы же животные, но я никогда не забуду, как мне пришлось объяснять Дие, почему верхняя койка сломана. Я оплатила ущерб, но она несколько месяцев не давала мне покоя. Даже сейчас я уверена, что мне этого не пережить. Серьезно, когда-нибудь она будет рассказывать эту историю на моей свадьбе.

– Ты сказала ей, что он вернулся в город? – спрашивает Ксавье.

От этой мысли у меня мурашки по коже.

– Нет. И не собираюсь, – отвечаю я.

Последнее, что сейчас нужно Дие, это возвращение в ее жизнь Финна, мать его, Ричардса, особенно учитывая все, что происходит в ее семье. Финн был и всегда будет слепым пятном Дии. Ее эпическая, возможно, токсичная любовь. Меня не волнует, что он вернулся в Сильвер-Спрингс после того, как исчез с лица земли; он чуть не убил ее, когда ушел.

Боже, это было почти год назад.

Как все меняется.

Меньше года назад Ксавье выступал на коктейльной вечеринке, открывая миру свои самые сокровенные тайны. Последовавшие за этим события получили твердую десятку из десяти по шкале безумного дерьма. Слухи распространились по городу, как лесной пожар, и к утру понедельника каждый студент Истона знал личность Зака.

Не то чтобы кто-то рискнул рассказать об этом Ксавьеру.

Да и не дожили бы они до выпускного.

Жеребцы остались верны своему капитану до конца и с радостью готовы были сломать челюсти и подвести глаза любому, кто бы ни заикнулся об этом. Но что самое интересное? В конце концов, Лэйси разоблачила Бри как администратора группы в Facebook и «распространителя признаний». Кажется, речь шла о том, что Бри сказала Лейси, что она выглядит толстой в своей форме болельщицы.

Одна быстрая запись на телефоне Лейси, и для Бри все было кончено. Положительным моментом стало то, что в результате плана мести Лейси, Бри от нас отвязалась. Эта стерва получила столько взысканий, что не смогла бы вписать в свое расписание еще один коварный план по разрушению наших жизней.

Родители Ксава были немедленно уволены из школы Истон, и, как уже говорилось, мистер Холл обрушил на Ксавьера ад за признание. Назначил ему трехнедельное отстранение от занятий и ежедневные дежурства по уборке до окончания школы. Ксавьер ни разу не пожаловался. Он просто принял все как есть и ждал, что Дюк позвонит и отменит его стипендию.

Но... они так и не позвонили.

Позже мы узнали, что у отца Финна были важные связи в Дьюке и он потянул за ниточки. До сих пор я не знаю, что должен был сделать мистер Ричардс, чтобы изменить ход событий. Знаю только, что через день Ксаву позвонил кто-то из высокопоставленных лиц, занимавшихся отбором, и похвалил его за мужество и самоотверженность, проявленные при передаче собственной матери властям.

Что касается моей матери, то я едва не стала сиротой, когда отказалась от работы ассистента. Такое обычно случается, когда чуть не доводишь маму до инфаркта.

Она была вне себя от радости, когда узнала, что я останусь в Силвер-Спрингс. Она пыталась всячески отговорить меня от этого, но, поскольку стипендия в Дьюке снова была на кону, она понимала, что у нее нет шансов. К тому же отцы Дии уже согласились приютить меня до окончания школы.

Они с Эшли решили переехать в Лос-Анджелес в погоне за огромными возможностями, но уже через неделю вернулись домой с разбитыми мечтами.

Короче говоря, ничего не вышло.

Мама, Эшли и ее менеджер Роб решили, что переезд в Лос-Анджелес – это все же выход, но они предоставили Эшли последнее лето в Сильвер-Спрингс перед большим переездом.

Можете себе представить, в какую ситуацию это поставило ее с неким темноволосым зеленоглазым сердцеедом. Эш проводила с Тео каждую свободную секунду, пока не наступил сентябрь, и перед ней не встала неизбежная дилемма.

Выбрать мальчика...

Или свою мечту.

С тех пор произошло так много событий, но самым ярким воспоминанием для меня стал день, когда Ксавье вызвали в полицейский участок на допрос. Я поехала с ним для эмоциональной поддержки.

Я до сих пор могу представить обиду, боль, отвращение в его голубых глазах, когда его попросили описать то, что, по его мнению, произошло между Броуди и его мамой.

В деталях.

Судебный процесс затянулся, но три месяца назад мы наконец-то попали в зал суда. Это был первый раз, когда Ксав увидел свою маму с того дня, когда он раскрыл ее преступление перед половиной города. Он не хотел видеть ее до этого момента, но его все равно уничтожило то, что его мать предстала перед судом в таком виде.

Броуди, брат Финна и студент, с которым она спала, дал показания в ее пользу. Он заявил, что она никогда не насиловала его, и, как бы это ни было неправильно, все, что произошло между ними, было по обоюдному согласию.

Затем был вынесен приговор...

Пять лет тюрьмы с возможностью условно-досрочного освобождения.

Мы были потрясены – потрясены – тем, что такое незначительное признание, как признание в книге, может иметь такой огромный эффект.

В этот момент Ксавье перестал спать.

Несколько недель подряд он тонул в чувстве вины.

Довел себя до безумия.

После этого я каждую ночь ночевал у него в студенческом доме, где он снимал комнату. Весь следующий месяц я напоминала ему, что его мама виновата только перед собой. Делайла Эмери сама застелила себе постель, когда решила заняться сексом с шестнадцатилетним мальчиком.

Ксавье и его отец навестили ее месяц назад. После долгих месяцев отказа от семьи она наконец согласилась встретиться с ними. Когда Ксав вернулся, он не был готов поделиться своими впечатлениями, но выглядел так, словно с его плеч свалилась вся тяжесть мира, так что... можно сказать, что все прошло относительно хорошо?

Дальше все пошло по нарастающей.

Ксавьер смог остановить свое падение в бездонные ямы вины и вернуться в игру. Его план ясен: попасть на драфт НБА. И я не сомневаюсь в его способности достичь своей цели.

Он всегда добивается.

В прошлом месяце я получила тому подтверждение, когда он спонтанно произнес «Переезжай ко мне», протискиваясь в меня голым задом на моей двухъярусной кровати. Он занимался со мной любовью так неистово, его большой палец вращался вокруг моего клитора так сильно и быстро, что я подумала, что он наконец-то сделал это.

Свел меня с ума в прямом смысле слова.

Но у меня не было галлюцинаций.

Он действительно это сказал.

– Что? – Я застонала, впиваясь когтями в его спину, когда в животе у меня взорвались мурашки от удовольствия.

– Ты. – Толчок. – Я. – Толчок. – Жить вместе? – упростил он и поцелуем выбил из меня дыхание, замедляя свои удары, чтобы не выплеснуться внутрь меня – попытка, которая оказалась безуспешной, если вам интересно.

Я некоторое время сомневалась, говорила, что мы еще не готовы и что я ему надоем, если будем жить вместе, но Ксав не собирался сдаваться без боя. После многих тайных оргазмов, пока Диа спала, и разговоров я согласилась, и вот мы здесь. Собираем вещи в кузов его машины, готовые ехать через весь город и съезжаться.

– О чем ты думаешь? – Хриплый голос Ксавье положил конец моим грязным мыслям.

– О нашем сексе, – бесстыдно отвечаю я. Я давно потеряла свой фильтр в отношении этого парня.

– Забавно. Я тоже. Может, пойдем и займемся этим? – Ксав ухмыляется и прижимает меня к задней двери своего грузовика. У него такой озорной взгляд. Такое, какое бывает у него всякий раз, когда он собирается сделать со мной что-то очень грязное.

– Ты что, с ума сошла? Мы же на общественной парковке. – Я смеюсь.

Ксавье насмешливо вздергивает бровь, и я знаю, что он собирается сказать, еще до того, как он откроет рот.

– Раньше нас это не останавливало, – поддразнивает он, имея в виду первый раз, когда мы занимались сексом на парковке у источников, и его губы находят мои для поцелуя, которому мне нужна сверхчеловеческая сила, чтобы сопротивляться.

– Ксав, серьезно. – Я отстраняюсь с усмешкой. – Мы не можем. Я все еще жду месячных после того, как они не наступили сразу после того, как я сменила таблетки. А вдруг у меня задержка?

– Риски невелики, детка. Расслабься. – Ксавье чмокнул меня в висок, и я обхватила его за плечи, прижавшись головой к его груди. Вокруг нас повисла тишина.

– Разве это было бы так плохо, если бы ты была беремена? – Ксавье шокирует меня своими словами.

Я отстраняюсь на дюйм и смотрю на него сверху вниз.

– Что ты имеешь в виду?

– Я просто хочу сказать, что это было бы не самое страшное, если бы у тебя действительно была задержка.

– Оставь эту мысль. – Я внимательно изучаю его, убирая с глаз каштановые волосы и проводя кончиками пальцев по лбу.

Он хмурится. – Что ты делаешь?

– Я не вижу синяка. Странно.

Он мгновенно спохватывается.

– Вот так все и будет, да? – Он щекочет меня, пока я не извиваюсь в его руках, как червяк.

– Я шучу! – Я смеюсь задыхающимся смехом.

– Я не ударялся головой, всезнайка. – Он прекращает щекотку.

– Итак... гипотетически говоря, ты не против, чтобы я была беременна?

Он останавливается, чтобы подумать об этом. – Гипотетически говоря, я хочу жениться на твоей заднице и иметь от тебя детей. Как тебе это?

Я улыбаюсь так широко, что, наверное, это видно из космоса. Я отвечаю единственным доступным мне способом: сжимаю его воротник в кулаки и прижимаюсь к его губам в долгом, жарком поцелуе.

– Гипотетически говоря, ты сумасшедший. – Я задыхаюсь.

Ксавье надувается. – Почему?

– Для начала, нам по девятнадцать лет, и ты еще передумаешь.

– Хорошо, но что если... – Ксавье чмокнул меня в кончик носа: – Гипотетически говоря, я спрошу тебя через год или два, когда ты поймешь, насколько я никогда не смогу изменить свое гребаное мнение о тебе, даже если захочу?

Мое сердце бьется так быстро, что можно подумать, что оно пытается остановиться.

– Ну, тогда, гипотетически, я скажу «да».

– Круто. Итак, гипотетически, можем мы сейчас пойти домой, чтобы я мог раздеть тебя догола и... – он наклоняется вперед, чтобы прошептать мне на ухо остальное.

Боже правый.

Мои глаза вспыхивают, его графическое описание пробуждает мои животные инстинкты.

– Под домом ты имеешь в виду нашу необставленную квартиру? – Я напоминаю ему о наших не самых лучших жилищных условиях. Нам нужно как можно скорее отправиться за мебелью.

Ксав очаровательно ухмыляется. – Не волнуйся, я надую надувной матрас или еще какую-нибудь хрень, чтобы тебе было удобно.

Я фыркнула. – А еще говорят, что романтика умерла.

Я замечаю, как Диа направляется к грузовику с телефоном в руке, прежде чем я успеваю осыпать своего парня поцелуями. Через секунду она останавливается рядом с нами.

– Ладно, извращенцы, время для поцелуев закончилось. Надо забрать последнюю коробку до прихода Ченса, – говорит она и бежит к общежитию. Мы с Ксавье следуем за ней.

Мое сердце болит с того момента, как Диа с силой распахивает дверь в общежитие. В воздухе витают воспоминания: день переезда, споры с Дией, подготовка к нашей первой вечеринке в колледже. Вещи Дии остались нетронутыми, но я всегда была здесь барахольщицей. В таком виде все почти... неузнаваемо.

Ксавье, не покладая рук, поднимает с пола последнюю коробку, а я с ужасом думаю о предстоящей боли прощания.

– Вот и все, – говорю я Диа, и слеза предупреждает меня о своем спуске.

– Не могу поверить, что ты уезжаешь, – хнычет Диа.

– Да ладно, Ди, я не собираюсь переезжать в Канаду, – усмехаюсь я. – Я буду в тридцати минутах езды на машине, не больше.

– И все же я буду скучать по тебе, – признается она, раскрывая руки для объятий, которые я тут же принимаю. – Даже несмотря на то, что ты грязнуля, воруешь мою одежду и вы вдвоем сломали кровать – буквально.

Мы все трое смеемся.

Она едва успевает отстраниться, как говорит: – Господи, неужели здесь так жарко?

– Жарко? Я уже не могу сказать. Это происходит каждый раз, когда Ви входит в комнату. – Ксав ухмыляется, а я плюхаюсь ему на грудь, затыкая рот фальшивым кляпом. Что? Я не могу допустить, чтобы он знал, что я просто балдею от его реплик.

– Прежде чем вы, ребята, уйдете, не могли бы вы мне помочь? Я никак не могу открыть эту чертову штуку, – спрашивает Диа, на полпути к окну.

– Конечно. – Я киваю, следуя ее примеру.

В следующую секунду Диа вскрикивает, словно увидела привидение.

– Что случилось? – спрашиваю я.

Диа отходит от окна не менее чем на пять футов, сжимая ладонью колотящееся сердце. Я сам бросаюсь к окну, и самая большая, самая глупая, самая дурацкая улыбка расплывается по моему лицу, когда я вижу старого друга, ползущего по оконной раме.

Вот так просто мои страхи исчезают.

Один взгляд – и я уже ничего не боюсь: ни будущего, ни пропущенных месячных, ни своего решения переехать к Ксаву.

Ничего.

– Что такое? – Ксавье появляется у меня за спиной, поворачивает шею, чтобы заглянуть мне через плечо, и я улыбаюсь.

Потому что я знаю, что все будет хорошо.

– Это гусеница.