глава 22

С потолка постоянно капало, раздражая мерностью своего звука. Словно отсчитывая каждую секунду прошедшей мимо жизни, вода то и дело ударялась о каменный пол сырой камеры. Поведя носом, Серый не почувствовал ставших привычными для звериного обоняния запахов. Какофония из сырости и смрада, доносившегося из дальних помещений, не так ярко воспринималась в человеческом обличии. Приподнявшись на плохо слушавшихся ногах, мужчина добрел до оставленной в другом углу кружки с водой. Протухшая вода отдавала болотной вонью, но все равно приятно проходилась прохладой по сорванному от многочисленных криков горлу. Сколько он находился в этих стенах, ставших его личным адом? Пару часов или все-таки дней? – Ответа на эти вопросы у оборотня не было, каждая секунда, растягивалась в бесконечность, тонущую в полумраке помещений. Сознание, периодически, милостиво покидало его, накрывая спасительной темнотой обмороков. А те недолгие мгновения, когда он приходил в себя, запоминались болью, выкручивающей каждый сустав и проходящей жидким огнем по коже. И лишь изредка, как сейчас, Серый оставался совершенно один, без зовущих его голосов, без ярких вспышек от выкручивающих суставов обессиленного тела. Сделав жадный глоток, оборотень, с сожалением отбросил опустевшую кружку. Ставшая бесполезной металлическая тара звонко встретилась с камнем стены, отдаваясь в ушах раздирающим звоном. – Проклятье! – опустившись на пол, мужчина сжал голову, впиваясь отросшими неровными ногтями в кожу головы. Грязь под ними смешалась с запекшейся кровью и кусочками кожи. – Если не сдохну от боли, то от голода и жажды точно! Подобие радости вселяло только отсутствие его мучителей. Возможно, в этот раз, они будут более милостивы и прекратят свои эксперименты. Серый хорошо помнил, с чего все началось. Стас, приведший его в землянку колдуньи, просил ту о помощи. Тогда мужчине, запертому в шкуре волка, по большей части, были безразличны их разговоры, он вяло подмечал отдельные детали, когда слышал собственное имя, не более, чем легкий интерес. Оказалось, же, что тогда решалось очень многое, практически вся его дальнейшая судьба. Через несколько дней Ульяна, кажется, так представилась колдунья, начала свои эксперименты. Разнообразные заговоры и протяжные песнопения, подкрепленные немалой дозой весьма специфически пахнущих серой зелий, вызывали в Сером целую гамму боли, перекраивая тело волка, обратно, в человеческую ипостась. Ему все еще было комфортнее находиться в шкуре, но тогда, каждый последующий сеанс личных пыток проходил все более мучительно. – Очнулся? Опираясь рукой на кривую решетку камеры, застыла высокая фигура, наполовину скрытая в тенях. – А это ты, старый друг, – сплюнув вязкую слюну, Серый брезгливо оттер рот рваным рукавом грязной рубахи. – А что без ведьмы? Стас редко спускался в темницу, а без Ульяны не появлялся здесь и вовсе. Даже те редкие крохи еды, что перепадали их подопытному, приносила хмурая колдунья, каждый раз, раздраженно высказывая в пустоту, что ей приходится тащить по винтовым лестницам не только склянки с ее мерзким варевом, но и «лишний балласт». Леший выглядел весьма довольным, облачившись в белоснежный костюм, чуть ли не сверкал энергией, даже едва заметные темные круги, залегшие под лиловыми глазами, не портили внешнего вида. Серый внутренне напрягся, слишком многое в сегодняшнем визите друга отличалось, от прошлых редких встреч. – Соскучился по Ульяне? – с иронией уточнил Стас. – Она решила, что с тебя хватит. Так сказать, сделала все, что могла. Облегчение? Ведь это, наверное, оно? Оборотень не мог сказать точно, какое чувство им завладело, к непонятному, еще не успевшему окрепнуть, чувству свободы от ставшей привычной боли примешался страх. Что будет дальше? После всего случившегося мужчина не рассчитывал на беззаботное существование. Стас так просто не остановится, ввязывая и его по самые уши в это болото смертей и бессмысленной войны. – Зачем это все? Фиолетовый огонек силы на миг вспыхнул в неприязненно прищуренных глазах лешего. Отстранившись от проржавевших из-за влаги и времени прутьев, он начал медленно возиться с замком, висящим на двери камеры. – Ты о своем возвращении в человеческий облик? Признаю, мне надоело твое вынужденное молчание, да и серая шкура начала мозолить глаза. Я люблю животных, – глумливо улыбаясь, мужчина отпер дверь, приглашая бывшего узника наружу. – Но сейчас мне нужен товарищ, а не ручная собачонка с потухшим взглядом. – Именно об этом я и спрашиваю. – Неуверенными шагами Серый прошел мимо, оставляя свое временное пристанище позади. Последовавший за ним Стас молчал, ожидая продолжения. – У тебя есть сила, которую ты так мечтал обрести. Ты уже свершил возмездие, даже в большей степени, чем собирался – многие поселения просто стерты с лица земли, другие же находятся в постоянном страхе. Почему ты не можешь остановиться и попытаться просто жить? Ты мог бы залечь на дно, где-нибудь в другом округе или даже стране. – Внезапно остановившись напротив распахнутой двери ведущей в залы первого этажа, Серый порывисто схватил лешего за плечо, сжимая ослабевшие пальцы, до боли в побелевших костяшках. – Почему тянешь меня за собой? Я не хотел подобного… Нарочито медленным движением руки Стас снял со своего плеча чужую руку. Неотрывно смотря в загнанные, казалось, даже выцветшие глаза оборотня, леший улыбался, чувствуя свое превосходство. То, на что у Серого едва хватило сил, Стас проделал играючи, разрывая тактильный контакт между ними. – Ты предлагаешь остановиться на половине пути и бежать, поджав хвост? – теплые нотки в голосе мужчины, напротив заставляли оборотня сжаться. – Именно этого ты желал, спрятавшись в своей блохастой шкуре? Так слушай: пути обратно нет, ни для меня, ни для тебя. – Злой смех сотряс подземелье, оставленное далеко позади. – Для всех ты – мой пособник, ты такое же отродье в их глазах, как и я! Или ты думаешь, что они будут милостивы? – Но Ника, она… Не дав закончить, Стас развернул оборотня к двери, практически впихивая того в освещенный зажженными факелами коридор. Громко захлопнувшаяся за спинами мужчин дверь отрезала путь к спасительной темноте для болезненно сузившихся от смены освещения глаз оборотня. – Ника, Ника, Ника. Только и слышу об этой девчонке! – продолжая вести не сопротивляющегося более спутника вперед, слегка подталкивая того в спину, точно конвоир, Стас сочился презрением. – Весь мир сошелся клином на ней! Мог бы подумать, что она успела очаровать стольких Высших вовремя поднятыми юбками, да только и там нет ничего особенного. Сплошная посредственность. Одна из приоткрытых комнат гостеприимно наполнялась теплом камина. Втолкнув Серого в небольшое по меркам главного дворца помещение, Стас опустился на пол, укрытый свалявшейся шкурой медведя, протягивая руки к огню. Махнув в сторону одного из кресел, мужчина вернулся к созерцанию пляшущих языков, жадно пожирающих сухую древесину. – Располагайся, здесь явно уютнее, чем в камере. И не порти мне настроение, а то живо вернешься обратно! Кресло, в которое, с некоторой опаской сел оборотень, отозвалось непривычной мягкостью. После грубо оттесанных камней темницы, неровным слоем покрытых, начинающей подгнивать от капающей с потолка воды, соломой, мягкая обивка, показалась сродни облаку, принявшему усталое тело в свои нежные объятия. Фигура Стаса, подсвеченная неровными всполохами камина, казалась расслабленной, но оборотень не спешил обманываться этим видимым спокойствием, помня какие демоны роятся в душе лешего. – И что ты собираешься делать дальше? – Видимо, Ульяна не справилась со своей задачей… – раздраженно поведя плечами, Стас развернулся к оборотню. – Я уже говорил, не знаю, провалы это в твоей памяти или же ты просто игнорировал меня своими мохнатыми ушами. Серый сам не знал, как было в действительности. Находясь в звериной ипостаси, он позволил себе укрыться за стеной из одних инстинктов, надежно окружив свой разум барьером, стараясь лишний раз не замечать того ужаса и смерти, что шли за ними рука об руку. С каждым новым поселением, сгоравшим от Мора, с каждой новой смертью, сознание человека пряталось глубже, позволяя волку брать вверх. – Так уж и быть, повторю: – скривившийся леший был недоволен таким поворотом. – Все очень просто, друг мой. В этой девчонке находится еще половина той энергии, что не успела перейти ко мне во время нашего первого ритуала. Забрав себе все, до последней капли, я смогу жить спокойно. Ведь ты этого хотел? Спокойной жизни? Так вот, такую роскошь, как спокойное существование, я, да и ты тоже, сможем себе позволить лишь тогда, когда никто больше не посмеет противостоять нам. Понимаешь? – в глазах Стаса зажегся огонек сумасшествия. – Никто не посмеет нас тронуть, чтобы мы не делали. Они все поплатятся за свои ошибки, но замолчат, опустившись на колени перед подобной мощью. – Ты безумен… – чувствуя неимоверную усталость, Серый облокотился на спинку кресла, прикрывая глаза. Спорить с лешим не было смысла, он видел, что тот полностью потерял разум, заигравшись в Бога. Его слова были лишь констатацией факта, не более, ведь даже противостоять ему оборотень не смог бы, особенно сейчас, находясь далеко не в самой лучшей форме. – А ты наивен и слаб. Тихий голос Стаса доносился, словно издалека, сознание Серого медленно, но верно погружалось в спасительный сон. Лишь потрескивание догорающих палений, а после и шаги покинувшего комнату мужчины доносились до ушей оборотня. Щелчка не было, значит, запирать не стал. – Ленивая мысль, пробравшаяся в голову, была последней, после чего Серый, так и оставшийся сидеть в кресле, провалился в тяжелый сон. Тишина комнаты нарушалась лишь ходом часов, порядком нервирующих меня своим чрезмерно громким звуком. Постаравшись быть как можно тише, я выскользнула из-под одеяла, замерев на месте, при шуршании накрахмаленной простыни. Макс перевернувшись во сне на спину, широко раскинул руки, заполняя половину пространства, на котором только недавно спала я. Темные непокорные пряди волос черта разметались по подушке, словно змеи, отливая серебром в свете луны, что заглядывала в наше окно этой ночью. Накинув тяжелый парчовый халат, я пыталась совместить скорость передвижения и бесшумность, что казалось практически невозможным, оставляя позади себя сейчас такую расслабленную фигуру любимого. Пустой коридор дворца принял меня в свою прохладу и сумрак, едва разгоняемый редкими факелами, оставленными гореть предусмотрительной прислугой. Неприязненно поежившись, я поняла всю степень своей рассеянности – босых ног коснулся холод, успевшего остыть мрамора. Сбегать в такой час из кровати, с такой поспешностью, что забыть обувь, вполне в моем духе, по крайней мере, все последние мои поступки не отличались особой рациональностью или хотя бы не были продуманны заранее. Дверь нужных мне покоев была приоткрыта, освещая пространство бликами огня из непотушенного на ночь камина, ее хозяин явно ожидал гостью. Оставалось лишь надеяться, что мое маленькое рандеву останется незамеченным для остальных обитателей этих стен, иначе, то хрупкое подобие плана, что начало выстраиваться в моей голове, грозилось разрушиться окончательно, лишая меня всякой надежды. – Маленькая госпожа. – Вздрогнув, я повернулась на выплывшего из теней комнаты Яна. Мужчина бесшумно затворил за мной дверь, жестом предлагая занять место подле камина. – Признаться, на моем веку я повидал немало заговоров и интриг, но, чтобы я, скрывался от младшего брата… да, пожалуй, подобный опыт у меня впервые. – Закинув одну ногу на другую, Ян растянул губы в снисходительной улыбке. – И был бы повод стоящим, а так, совершенно не в моем стиле. – То есть спасение одной души и возможность сохранить Навь стоящим поводом не является? – приняв из его рук большую глиняную кружку, с недоумением уставилась на содержимое. – Что это? Глинтвейн? Удивлена. Старший черт согласно кивнул, подтверждая мою догадку. Горячий напиток в его руках казался чужеродным, абсолютно неподходящем его образу холодного аристократа. Я привыкшая видеть его с бокалом вина, была удивлена сегодняшнему выбору угощения. – Спасение мира… – задумчиво покатав на языке эти слова, Ян довольно зажмурился. – Слишком размывчатый мотив. Под это определение можно сфабриковать практически любой мотив. – Что же тогда? Может быть любовь? – я уже откровенно посмеивалась над брезгливым выражением, с которым скривились жесткие губы Яна, когда тот услышал мое предположение. – Помилуй, Богиня! Если меня когда-нибудь и одолеет душевный недуг, то я искренне молю все возможные силы, лишь бы это не было тем сумасшествием, что другие понимают под этим словом. «Любовь…» – презрительно повторил черт. – Впрочем, полагаю, маленькая госпожа пришла ко мне, посреди ночи, не для того, чтобы вести разговоры о любви. Или мой братец настолько плох? Вспомнив про Макса, оставленного мной на все еще помнящих наше общее безумие простынях, я невольно улыбнулась. Их ленивое противостояние с Яном вошло в привычку даже у меня, оставляя послевкусие причастности к их маленькой и совершенно ненормальной семейке. Я была абсолютно уверена, что Ян прекрасно осознает, ради чего я решилась на столь поздний визит в его покои, просто мужчина, как и всегда, старался разогнать свою скуку, по средству других существ. Эта игра могла продолжаться до бесконечности, а я, к сожалению, не была богата на время. – Я решилась. На стол между оставленными нами кружками лег скрученный пергамент. Сломанный сургуч в свете пламени казался кровавым. Контракт на мою душу никогда не воспринимался чем-то пугающим, до этого момента. Но, постаравшись отогнать неприятное видение кровавых подтеков на свитке, я протянула руку к заинтересованному Яну, стараясь унять предательскую дрожь в пальцах. – У тебя есть что-нибудь острое? Я не успела захватить из комнаты, боялась, что Макс проснется, при моих попытках стащить один из его кинжалов. Прищелкнув пальцами, черт медленно вытащил из воздуха материализовавшийся кортик. Тонкое лезвие смотрелось совсем игрушечным, но сталь ощутимо отдавала холодом, который я могла почувствовать даже на расстоянии. – Этот контракт, по сути, не мой, но я обязан спросить еще раз: ты уверена? Кивнув, я неотрывно смотрела на блестящее острие, медленно приближая к нему свои пальцы. Глупые мысли, хаотичным роем проносились в голове: Насколько большим должен быть порез? Не заметят ли другие его? Это не так уж и больно… Ник, успокойся… Остановив мою руку, Ян осторожно приблизил кортик к самой подушечке указательного пальца. – Этого будет достаточно. Еле заметный укол, оставил после себя быстро набухающую алую каплю. Все так же, с какой-то особенной заботой, черт приложил мой похолодевший от напряжения палец к нижнему правому углу развернутого заранее пергамента. Происходящее казалось похожим на сон, в котором на все действия смотришь со стороны. Я видела, как маленькое бурое пятнышко, на мгновение, вспыхнув синим, исчезло, впитавшись в свиток, и ждала каких-то ощущений, возможно, подтверждения, что контракт заключен. Но ничего не происходило. Ни адского пламени, ни зловещего хохота со стороны Высшего, даже никаких раскаяний с моей стороны. – Неужели так просто продается, душа?.. Легче и незаметнее, чем старая куртка, ту хотя бы стоит сбросить с плеч, а сейчас даже мизерных усилий не пришлось прилагать… Поднеся мою руку к своим губам, Ян запечатлел короткий поцелуй на месте крошечного пореза. Легкая щекотка энергии черта прошлась по коже, затягивая ранку. – Ты поступаешь так со всеми клиентами? – нервный смешок вырвался быстрее, чем я это осознала. – Нет, но мне доставляет удовольствие видеть бешенство в его глазах. – Что ты… Я осеклась, пораженная догадкой. Легкий ветерок прошелся по комнате, играя с языками пламени в камине. – Сквозняк? – повернувшись к двери, я уже понимала, что увижу ее раскрытой настежь. На пороге покоев стояла высокая фигура, практически полностью скрытая тенями сумрачного коридора, но ярко-алые глаза, что сейчас с прищуром смотрели на мою руку, которую все еще сжимали длинные пальцы Яна, я не могла не узнать. – Макс… Мой выдох потонул в приветствии непоколебимого Яна: – Мой дорогой брат, – слова, произносимые Яном, лились, как густой сироп, заполняя образовавшуюся тишину между нами тремя. – Похвально, что ты явился столь скоро, знаешь, я уж подумал, что ты, за время своего вынужденного перерыва от рабочих обязанностей, совершенно позабыл, вкус новой души. У меня не получалось отвести взгляд от фигуры черта. Его силуэт с неотвратимой медлительностью хищника выплывал из темноты, пока за его спиной не захлопнулась дверь комнаты, отрезая нас от остального дворца. Внешне Макс казался спокойным, но я не могла не заметить, как старательно он игнорирует мой взгляд, концентрируя все свое внимание лишь на старшем родственнике. Вызвано это было обидой или же нежеланием срываться на мне, предстояло только узнать. – Что же ты молчишь? – Ян продолжал, как ни в чем не бывало, растягивать ленивую улыбку на лице. – Я ждал более яркой реакции. От хищного рыка, вырвавшегося из горла младшего черта, по моим плечам пробежала стая мелких мурашек. Налитые багрянцем зрачки Макса неотрывно следили за каждым движением Яна, из-под прищуренных век. – И как же я должен реагировать, по-твоему? – неестественно хриплым голосом Макс выплюнул вопрос, низко наклонившись над братом, оперев ладони на подлокотники его кресла. – Макс… – я снова неуверенно подала голос, стараясь отвлечь черта от Яна. – Ники, – короткий рык и стиснутые зубы. Видимо, Макс держался из последних сил, чтобы не выплеснуть свой гнев и в мою сторону тоже. – Сейчас помолчи, я тебя прошу. Покорно захлопнув рот, я обиженно сложила руки на груди. Мне казалось несправедливым, что виноватым сделали Яна, хотя он, по сути, выполнял мою просьбу. Так бы поступил любой на его месте, сделка на душу у Высшей нечисти считалась чем-то столь же обыденным, как выпить кофе с утра. Я, конечно, предполагала, что Макс не будет в восторге, когда узнает о моем решении, но не знала, что черт почувствует подписание контракта столь быстро, а Ян, отчего-то забыл предупредить меня о такой «мелочи», за что я еще собиралась у него спросить по полной программе… – Я предлагаю всем выдохнуть и обсудить сложившуюся ситуацию. На абсурдно спокойного Яна взглянули сразу две пары удивленных глаз. Даже Макс, растерял добрую часть своего негодования. Яркое свечение силы в глазах младшего черта потускнело, медленно возвращая радужкам свой первоначальный цвет спелой вишни. – Продолжай. – Отодвинувшись от Яна, черт выжидательно наклонил голову, соглашаясь выслушать. Самоуверенное выражение лица старшего брата чуть было не распалило новый огонь в глазах черта, но Ян вовремя продолжил, пряча лишние эмоции за маской отстраненности: – Посуди сам, вы с Никой и так связаны вместе меткой, что предосудительного в том, что молодая Ведающая решила заключить с тобой контракт, в конце концов многие ведьмы только мечтают о подобном. – Заметив, как Макс хотел его перебить, Ян быстро выставил указательный палец вверх, не давая возразить. – Ты хотел, чтобы она оставалась смертной? – Не дав Максу даже рта раскрыть, мужчина сам ответил на свой вопрос. —Нет, конечно, нет. Считай, что маленькая госпожа сама решила эту досадную проблему. Теперь, когда ее душа навечно связана с тобой, она не отправится в чертоги Пряхи Душ, пока ты сам этого не пожелаешь. – Я ничего не понимаю… – Макс сокрушенно качал головой, словно хотел избавиться от остатков дурного сна. – Малышка, ты ведь не хотела этого? – видя неподдельное волнение в его глазах, я осторожно сжала его ладонь, ощущая под пальцами похолодевшую кожу. – Почему так? Почему тайно, через Яна? Мы ведь могли сами обсудить контракт, раз ты приняла такое решение. – Огонь гнева давно стих в его взгляде, уступив место какой-то детской растерянности. Элегантно поднявшийся из кресла Ян, нарочито медленно отряхнул несуществующие пылинки со своего рукава, обращаясь в воздух: – Говорят, ночные прогулки даруют успокоение. – Обойдя наши застывшие фигуры, черт направился к двери. – Пожалуй, пройдусь по саду, но к моему возвращению, надеюсь застать свою комнату пустой. Возможно, мне показалось, что Ян подмигнул, прикрывая за собой дверь, но в любом случае, сейчас меня заботило не его настроение. Собравшись с силами, я подтолкнула не упирающегося парня к креслу, опускаясь у его ног на пол. – Макс, я не могу рассказать всех подробностей, но обещаю, что потом ты сам все поймешь. Так было необходимо. – Естественно, я не собиралась рассказывать о своем намеренье умереть, из-за которого мы с Яном и решили закрепить мою душу в мире живых, но я очень надеялась, что моих сбивчивых объяснений будет достаточно, чтобы черт не требовал всей информации сразу, а постарался поверить мне сейчас, на слово. – Считай это свадебным подарком. – Моя неловкая попытка пошутить была встречена хмурым взглядом. – Подарок? Душа? Ники, за кого ты меня принимаешь? Я прекрасно понимаю, что сморозила глупость, но другого объяснения, на данный момент, у меня не было, поэтому пришлось, скрепя сердцем, продолжить изображать из себя последнюю дуру: – Ну, во мне бьется половина твоего сердца, почему мне нельзя в ответ, подарить тебе душу. – Чувствую, оправдание слишком хлипкое, чтобы в него можно было поверить… Черт знал меня ни один год и вряд ли мог ожидать подобного абсурда. У Макса вырывается нервный смех. В этом даже я не могу его устыдить, так как сама готова провалиться сквозь землю от своей ужасной актерской игры. Парень, наклоняясь ко мне, бережно поднимает с колен и усаживает к себе в объятья. – По меркам Высших я еще совсем зеленый, даже ведение одного из кругов Ада мне доверили больше по протекции моего дяди, нежели из-за личных заслуг, но… – Макс отодвигает прядь моих отросших волос от уха, шепча следующие слова так, что его губы касаются моей мочки. – Ники, я не дурак. Ты что-то задумала, а Ян тебе в этом помогает. Понимаю, бесполезно пытаться что-то сейчас узнать у вас обоих, но я хотя бы предупрежден, что с этой минуты за тобой нужно следить с большим усердием. От оставленного на моей шее поцелуя, пробегает холодок по спине. Макс может говорить мягко, но мне не стоит забывать о его сущности, тем более, сейчас, когда я в прямом смысле, продала ему свою душу. – Я думаю, нам стоит пойти к себе, – неловко поежившись в кольце его рук, киваю на дверь. – Не хочу, злоупотреблять гостеприимством. Теперь комнату наполняет более искренний смех парня. Макс прикрывает глаза, откидываясь на спинку кресла. – Он сбежал, не чтобы мы могли поговорить, просто никогда не любил признавать свою вину. – Разве он виноват? – я пытаюсь заглянуть в глаза черта, пока тот, подняв меня на руки, все-таки идет в сторону выхода. Наверное, Макс имел в виду то, что мы не посоветовались с ним, провернув сделку за его спиной, однако, я не видела особого повода, чтобы винить в этом Яна, если уж на то пошло, то главной виновницей произошедшего была я. – Конечно, – неспешно следуя по коридору, в сторону наших покоев, Макс продолжает бережно держать меня так, словно я вешу не больше пушинки. – Он совершил сделку от лица другого Высшего, украв перед этим его печать, подделав подпись кровью… – видя мое замешательство черт все-таки поясняет. – Малышка, в нашем мире это карается смертью. Я морщусь из-за настойчивого стука. С неохотой приоткрыв тяжелые после короткого сна веки, с раздражением смотрю на дверь, в которую кому-то взбрело в голову ломиться. За окном светит уже высоко поднявшееся солнце, что нисколько меня не удивляет, ведь заснули мы с неугомонным чертом только под утро. Поначалу я упорно требовала у Макса дать мне слово, что Яну ничего не грозит, за наш небольшой обман, в чем, с наигранной неохотой, парень все-таки заверил меня, обещая не давать делу огласку в высших кругах, оставляя все подробности заключения контракта между нами. А после, уже я, не без удовольствия, старалась загладить свою вину, перед изображающим из себя обиженным святым чертом. В итоге, заснув только на рассвете, с приятной ломотой во всем теле и свежими следами от его губ, я никак не рассчитывала проснуться от столь раздражающего звука, еще и в одиночестве. Видимо, Макс покинул наши покои раньше, оставив меня досматривать сны. Стук повторился, дверь, жалобно скрипнув, грозилась сорваться с петель. Со стоном откинув, так манившее завернуться в него посильнее, одеяло в сторону, я все-таки нашла в себе силы, чтобы подняться. Звук щелкнувшего замка застал меня врасплох. Тонкая ткань халата, непослушной змейкой выскользнула сквозь пальцы, так и оставляя меня в одной ночной сорочке. – Ника! – возглас замершего в дверном проеме Лео оборвался. Мужчина пригладил растрепанные рыжие пряди, с каким-то лихорадочным блеском в глазах рассматривая замершую в пол оборота меня. Гетерохромный взгляд осязаемо огладил мою фигуру, плохо скрытую шелком. Я поспешила подхватить с пола нерадивый халат, старательно завязывая плотную ткань. Руки, отчего-то начавшие мелко подрагивать, плохо справлялись с толстым поясом, но спустя несколько секунд, показавшихся вечностью, задача была решена. Неловкое молчание, повисшее между нами, начинало напрягать. Лео, словно забыв о цели своего столь беспардонного визита, продолжал прожигать во мне дыру, что начинало не на шутку нервировать. – Ты ко всем врываешься в комнаты? – стараясь придать голосу больше стойкости, вызывающе приподняла подбородок. Самой себе я сейчас напоминала кролика, что пытался изобразить тигра перед удавом, хотя у самого от страха трусились уши. Кашлянув, прочищая горло, мужчина все-таки отмер. – Слуги пытались разбудить тебя к завтраку, но, когда ты не спустилась и на обед, они решили доложить об этом. Такое объяснение не казалось мне стоящим того, как именно появился мужчина в стенах моих покоев, поэтому я продолжала с молчаливым вопросом смотреть на, кажется, даже смутившегося визитера. – Ника, я понимаю, как это выглядит, – обведя рукой комнату, он опустил взгляд в пол. – Но после того твоего исчезновения из резиденции Аристарха, я сразу подумал о худшем. Прости, вероятно, мне не следовало поддаваться панике. – Голос мужчины был полон сожаления, видимо, он и вправду беспокоился обо мне. Вспоминая то самое исчезновение и последующие за ним события, я нервозно передернула плечами, пытаясь отогнать воспоминания. – Все нормально, забудь, – неловкость от его вторжения никуда не делась, но я хотя бы попыталась замять углы. – Одного не пойму, почему слуги пошли к тебе, а не к… – Максу, ты хочешь сказать? – кривая усмешка исказила лицо, но лишь на секунду, после чего Лео снова вернул себе самообладание. – Он с остальными, еще до завтрака, выехал за пределы дворца. Нехорошее предчувствие кольнуло грудь. – Как же так? Куда они направились? Не могли же они уехать в главный дворец без меня… Нет, бред! – мысли сменяли себя слишком лихорадочно, не давая связно посмотреть на ситуацию. – Они же собирались проникнуть в темницы через портал переноса, а не через главные ворота. – я хмыкнула, невольно представив, как вся команда в наглую ломится к Стасу, совершенно наплевав на конспирацию и проработанный план. Но несмотря на доводы разума, неприятный червячок сомнения уже успел поселиться внутри, побуждая думать, что они действительно могли пойти на что-то столь безрассудное, только чтобы оставить меня в неведенье. Да и Лео, судя по всему, они тоже решили не брать в помощники. – Ты знаешь, куда они уехали? – Лео казался безэмоциональным, что наталкивало на мысль о его неведенье планов парней, но не спросить я не могла. – Без понятия, – подтвердил он мою догадку, мужчина сделал несколько шагов вглубь комнаты, приближаясь ко мне. – Но раз так получилось, может быть, ты согласишься пообщаться со мной наедине еще раз? Пока твой надзиратель не пышет жаром за дверью, подслушивая наш разговор. – Не говори так о Максе, он не такой. – Видимо, Лео все никак не мог смириться с тем, что наш прошлый разговор прошел под пристальным присмотром, оставшихся в коридоре парней, но я не собиралась слушать, как он в тысячный раз пытается выставить черта в неприглядном свете. Я знала все темные стороны души Макса и меня это не пугало, однако, присваивать ему лишнего тоже не позволю. – Я думала, что в прошлый раз мы и так все обсудили, что ты еще хочешь услышать? Лео поморщился, словно от зубной боли, по всей видимости, моя холодность его неприятно задела. Достав из внутреннего кармана жилета тонкий, блеснувший на солнце предмет, мужчина зажал его в кулаке, так, будто боялся, что он сейчас вывернется, как живой и убежит. Я узнала иглу Пряхи практически сразу же, даже не по ее блеску, а по тому ощущению холода, что начал расползаться под кожей, проникая до самых костей, что появился, когда Лихо продемонстрировал ее. Этот холод инеем ложился на все кости, выбеливая их своей изморозью, хотя за окном все так же продолжало ослепительно сиять послеполуденное солнце, а температура в комнате не понизилась ни на градус. С опаской сделав шаг назад, я уперлась спиной в подоконник, с досадой осознавая, что отступать больше некуда. – Что ты задумал? Заметив мой маневр, Лео опустил руку с иглой, стараясь придать своей позе больше небрежности. Если бы не древний артефакт Богини, возможно, я и смогла бы не обращать внимания на ту пропасть, что выросла между нами уже давно, но игла делала расстояние во много раз больше, наполняя пустоту страхом. – Ника, я не сделал бы ничего такого, что могло бы навредить тебе. – В попытке приблизиться Лео сделал небольшой шаг в мою сторону, но видя, как я отшатнулась, сильнее вжимаясь в подоконник, замер. – Зачем нам ждать победы над лешим, если можно дать тебе свободу уже сейчас? – его глаза заблестели, как у фанатика. Он не собирался давать мне выбор или хотя бы выслушать меня, нет, он был уверен в своей правоте и был готов идти к достижению цели по костям. – Пока никто не сможет помешать нам. Один небольшой укол, будет не больно, обещаю. – Он убеждал с ласковой улыбкой безумца, пугая меня только сильнее. – А после того, как черт и его дружки вернутся, сможешь спокойно сделать свой выбор, без давления его проклятой метки. – Лео, остановись. – Я не узнала свой голос, похожий сейчас больше на жалобный писк. – Мы ведь договорились, что ты дашь мне время все обдумать, не совершай ошибку! – взвизгнув, я попыталась отпрянуть еще дальше от наступающего на меня мужчины, но лишь больнее вдавилась в нагретый мрамор подоконника. – Макс тебе этого не простит! – я от отчаянья выдвинула последний довод, хоть и понимала, что он только сильнее распалит злость в мужчине. Остановившись на мгновение, Лео коротко рассмеялся, хватая мою руку и занося над ней иглу. – Что может сделать выкормыш Аристарха приемнику самой Пряхи Судеб? Пытаясь выдернуть руку, я чувствовала лишь стальную хватку его пальцев, а подкатывающая к горлу тошнота грозила скорым обмороком. С усилием зажмурив глаза, я взмолилась всем Богам, что могла вспомнить, впрочем, не сильно уповая на чудо. Энергия не желая подчиняться лишь жалко потрескивала на кончиках моих пальцев, причиняя Великому Бедствию разве что щекотку. Пронзительный звон бьющейся посуды и последовавший за ним глухой удар тяжелого тела об пол никак не вписывался в нарисованный мной дальнейший безрадостный для меня сюжет. Распахнув глаза, я пыталась перевести загнанное дыхание, с неимоверным облегчением смотря то на Лео, застывшего на полу в окружении осколков большой хрустальной вазы, то на Яна, брезгливо отряхивающего руки о свой пиджак. – Ненавижу кумовство и тех, кто ставит это себе в заслугу. – Пнув носком безукоризненно начищенной туфли никак не отреагировавшего на это оскорбление Лео, Ян как ни в чем не бывало, подал мне раскрытую ладонь. – Пойдем, маленькая госпожа. Ты ведь не думала, что я забуду про наши с тобой договоренности?