Глава 13

Просыпалась я очень поздно, долго, с трудом разлепляя чугунные веки. Но и то, лишь потому, что кто-то очень ласково терся о мою щеку, тихонько мурлыкая и обдавая кожу на лице горячим дыханием. Мне было очень тепло. И на удивление спокойно, потому что рядом находился друг, от которого не надо было ждать подвоха.

— Я люблю тебя, Гайдэ, — очень нежно прошептали мне на ухо, обдав его еще одной волной горячего воздуха. — И клянусь, что никогда не оставлю тебя по своей воле. Отныне я принадлежу тебе. Телом и душой. Навеки. Я — твой, моя прекрасная хозяйка. И я никогда в жизни от тебя не откажусь.

Обомлев донельзя (боже! мне в жизни не признавались в любви так прочувствованно и искренне!), я ошарашено распахнула глаза и в немом изумлении уставилась на громадную конскую морду, на которой двумя желтыми лунами пылали раскосые демонические глаза.

— Лин?!!

— Я не знаю, как ты это сделала, — все тем же ласковым шепотом сказал шейри, прижавшись всем телом. — Не знаю, сколько потратила на это времени. Понятия не имею, чего это тебе стоило, но… я готов продать за тебя душу, Гайдэ. И я последую за тобой даже к Айду, если понадобится. Ты сделала для меня этой ночью такое… ты подарила мне вторую жизнь… ты… ты — настоящая хозяйка. И я счастлив, что именно тебе я теперь буду служить. До тех пор, пока ты жива и пока согласишься видеть меня рядом.

У меня просто не нашлось слов. И вообще ничего не нашлось, кроме чувства безмерного удивления, благодарности за такое невероятное признание и совершенно отчетливого ощущения, что он абсолютно искренен.

— Спасибо, — Лин нежно коснулся губами моей шеи. — Спасибо тебе, Гайдэ. Спасибо за то, что подарила мне крылья. Ведь теперь я могу летать.

Я слабо улыбнулась.

— Носи на здоровье, друг мой. И учись летать снова. Ты ведь уже попробовал, да?

— Да, — счастливо зажмурился шейри. — И это было восхитительно!

Что на это можно еще сказать?

Я обняла его за шею и прижала к себе, слушая тихое урчание самого счастливого на свете демона и тихонько млея от ощущения его радости, как будто на самом деле она была моей собственной. Впрочем, так оно и есть — мне действительно было до безобразия хорошо. И внутри действительно грело понимание того, что моя безумная работа не оказалась напрасной.

Конечно, я не стала ему рассказывать о том, как вчера половину ночи изучала чужие крылья, сравнивая их с получившимися у Лина и отыскивая изъяны. Не стала говорить о том, как старый ворон, прыгая по громадному конскому телу, властно тыкал клювом в те места, которые казались ему недостаточно хорошими. Как я, чертыхаясь, ползала следом, угольком помечая все недочеты, которые он нашел в нашей общей работе. Как до хрипоты выспрашивала, пытаясь угадать, что именно и как надо выправить: кости, кожу, мышцы, суставы? Заодно, стараясь понять, что отвечает на это птица.

Глупо, вы скажете, доверять такое важное дело какому-то безмолвному летуну? Но я уже достаточно прожила в этом мире и немало поняла, когда начала потихоньку пользоваться силой Ишты. Особенно то, что здесь каждая живая травинка и каждая мошка представляла собой часть единого целого, называемого "Равниной". И у каждой травинки я могла получить ответ на интересующий меня вопрос — надо было только захотеть его услышать. А вчера ночью я была готова слушать. И была готова учиться хоть у последней пиявки, если бы только она смогла мне помочь решить эту трудную головоломку.

Но ни о чем об этом я не стала говорить доверчиво приткнувшемуся шейри. И не стала пояснять, что всю ночь работала над ним, как старательный хирург — над сложным, одурманенным наркозом пациентом.

Не знаю, кто уж был в этом виноват — старый ворон, обещание Лина подчиняться, удерживающее его заклятие или мой Знак, но, так или иначе, его неподвижное тело охотно реагировало на мои приказы. И даже тогда, когда разум был скован цепями сна, оно подчинялось мне, постепенно выправляя все то, на что указывал необычный помощник.

За несколько безумно трудных часов я нарастила, подтянула и укрепила необходимые для полета мышцы. Я создала для каждого крыла на кончиках еще по одному дополнительному суставу, долженствующему обеспечить его гибкость. Я упрочнила кожаную перепонку, натянутую между истончившимися костями. Упрочнила сами кости, воспользовавшись советом Теней и получив от ворона сдержанное одобрение. Я старательно изучила каждое перышко на неохотно доверенном мне птичьем крыле. Я измучилась до невозможности, пытаясь добиться, одновременно и гибкости, и нужной степени крепости тканей на крыльях шейри. Я раза три перекраивала каждое полотно и, наверное, все-таки не справилась бы, если бы требовательно ходящий взад и вперед ворон не подстегивал меня хриплым карканьем и иногда — чувствительным толчком острого клюва, от которого на моей светлой коже оставались багровые кровоподтеки.

Лишь под утро у нас получилось что-то более или менее пристойное. И лишь под утро пернатый помощник удовлетворился, наконец, результатом. Сам шейри к тому времени был похож на высушенную головешку, потому что опасные эксперименты тянули из него силу, как пылесос с мощностью в миллион киловатт. Однако я не дала ему высохнуть окончательно — моя рука, едва ворон кивнул и, будто не услышав слов благодарности, вспорхнул обратно на ветку, тут же легла на мокрый от пота лоб Лина. И оставалась на нем, постепенно отдавая силы, даже тогда, когда мои собственные резервы подошли к концу, а тяжелый сон сморил меня прямо на его исхудавшем теле.

Но теперь я уже не помнила этого. И теперь я, наконец, могла облегченно вздохнуть, потому что все было не зря. И все усилия были не напрасны: Лин может летать! Теперь — действительно может. И ради этого стоило мучиться, стоило страдать, плакать от бессилия и получать болезненные щипки крепким клювом. Ради этого стоило даже свалиться с ног от безмерной усталости, потому что для настоящего друга можно совершить все, что угодно. Если, конечно, ты умеешь ценить настоящую дружбу.

— Ты летаешь, — тихо прошептала я, гладя замершего демона. — Как же хорошо… покажешь?

— Конечно. Хочешь сейчас?

— Ужасно.

Лин тут же встрепенулся, поднялся, а потом отбежал подальше, с гордостью держа поднятые над спиной могучие крылья. Развернул их во всю ширину, заставив меня затаить дыхание от восторга, а потом подпрыгнул и… полетел. Действительно полетел! Да так, что у меня вырвался полный безумного облегчения вздох.

Конечно, этот полет был очень недолгим, неуклюжим и не слишком уверенным. Конечно, высоко он подняться не смог, потому что слишком много сил потратил минувшей ночью. Но он все равно самостоятельно держался в воздухе. И он смог, неловко покачиваясь с непривычки, так же самостоятельно приземлиться, гулко ударив по истоптанной траве крепкими копытами. Но, боже мой! Как же он был в этот момент красив! И как уместны, как прекрасны и как поистине совершенны были на сильном теле эти огромные крылья, которые он словно имел с самого рождения, а теперь лишь вспомнил и заново обрел!

— Я лечу! — в восторге крикнул небесам отдышавшийся демон. — Вы слышите: Я ЛЕЧУ!!!

Я только тихо, счастливо рассмеялась. А потом упала обратно на одеяло и неподвижным, горящим от восторга взглядом уставилась на далекое, но теперь такое доступное для него небо, которого ему так не хватало.

— Спасибо тебе, Гайдэ!!

— Тебе все равно придется их прятать, — с ноткой грусти сказала я, когда Лин, утомившись, снова прилег рядом. — И ты уже устал — полеты отнимают много сил.

— Я стану сильнее, — жарко пообещал он. — Я буду даже охотиться, чтобы не тянуть из тебя так много. Я научусь есть сырое мясо. Честно. Я на все готов ради того, чтобы снова летать без ограничений.

— Тебе придется много тренироваться.

— Я знаю.

— И днем не испытывать судьбу: вокруг уже не глушь, тут на каждом шагу деревни. А потом и города появятся.

Лин упрямо тряхнул гривой.

— Я стану учиться по ночам. А на день буду складывать крылья и прятать.

— Боюсь, тебе придется убирать их насовсем, — неожиданно с грустью поняла я. — Ни за какой сбруей эту красоту уже не спрячешь. А потом каждый раз отращивать заново и снова тратить силы, как сегодня.

— Мне все равно, — мурлыкнул демон, укладывая голову мне на живот и глядя снизу вверх преданными, горящими от счастья глазами. — Я сделаю так, как ты скажешь. И буду летать только ночью. Но я БУДУ летать, Гайдэ. Что может быть лучше этого?

Я в сомнении окинула взглядом его взмыленную спину: недолгий полет отнял у него много сил. Он не признается, конечно, но я и так видела, что ему тяжело.

— Я привыкну, — словно прочел шейри мои мысли. — Я буду тренироваться каждую ночь, чтобы стать сильнее.

Я прикусила губу.

— Это поможет, верно. Но ненадолго. Боюсь, тебе нужен источник собственных сил. Такой, чтобы постоянно пополнялся, независимо от того, где ты находишься и как далеко от тебя нахожусь я. Как думаешь, из Знака такой можно создать?

Демон неверяще вздрогнул.

— Из Знака Ишты?!

— Да. В нем же есть какая-то сила? А его отпечаток есть на твоей коже. Что, если как-то их связать и сделать работающий канал? Такой, чтобы ты мог брать энергию в любое время? И не рисковал свалиться на землю, когда силы внезапно закончатся?

— А получится? — недоверчиво посмотрел шейри.

Я только улыбнулась.

— Мы все равно попробуем. Причем, прямо сейчас. Садись.

Лина подбросило, как пружиной. Не успев опомниться, он уже плюхнулся на зад, смешно растопырив копыта и удивленно уставившись на меня огромными, забавно округлившимися глазами.

— Ой.

— Кхм, — только и смогла выговорить я, поняв, что последствия у данной им клятвы могут оказаться весьма и весьма серьезными. — Тебе не кажется, что ты слегка поспешил и малость переборщил с обещаниями?

Но шейри только прижал уши к голове и упрямо мотнул головой.

— Я привыкну. А поклялся правильно. Я знаю.

— Ну, раз знаешь… ладно, сиди и постарайся не шевелиться. Я сама не знаю, что из этого получится, но попробовать стоит. Согласен?

— Угу, — не разжимая губ, согласился Лин.

— Ох, ты ж горе… не надо понимать мои слова буквально, ладно? Иногда я могу брякнуть такое, что потом самой стыдно. Тем более стыдно, если ты от этого пострадаешь.

Шейри облегченно выдохнул и принял менее напряженную позу.

— Так лучше, — успокоилась и я, а затем подошла ближе и осторожно положила левую руку ему на лоб. — Давай попробуем представить, что ЭТО работает теперь и на расстоянии.

— Давай.

— Ты представляй, представляй, а вдруг твое согласие тоже важно? Из меня же маг, как из курицы — тостер.

— Кто? — навострил уши шейри.

— Неважно. Проехали. Работаем…

В общей сложности, промучилась я еще с час, пытаясь воплотить в жизнь очередную сумасшедшую задумку. Не знаю, вышло чего или нет, и как надолго этого хватит, но Лин, когда я отошла и попросила его попробовать взлететь, весьма уверенно встал, распахнул крылья и продержался в воздухе почти две минуты, прежде чем начал задыхаться и уставать от непривычной нагрузки.

Я отошла еще дальше и молча ждала, пока он отдыхал и пытался восстановиться. Но спустя десять минут шейри встрепенулся снова. Сперва не слишком уверенно, но потом задумался, к чему-то прислушался и опять встал. Потом нерешительно качнул своими громадными крыльями. И… продержался на лету еще минут пять!

— Работает! — радостно выдохнул он, обессилено рухнув на землю с почти двухметровой высоты. — Гайдэ, ты была права — действительно работает!!

— Ну и ладно. Тогда тренируйся и учись… если есть желание, конечно. А я, пожалуй, пойду еще посплю.

Разумеется, в этот день мы уже никуда не поехали. И, разумеется, Лин до изнеможения истязал свое измененное тело, пытаясь добиться от него устойчивости во время полета. Он неустанно подпрыгивал, поднимался в воздух, держась там так долго, насколько хватало его демонического упрямства. Позабыв обо всем, снова падал, потом вынужденно отдыхал, вытягивая из меня столько сил, сколько я могла ему безболезненно отдать, а затем взлетал снова, раз за разом увеличивая продолжительность полетов.

Я не вмешивалась: устанет — сам придет. А пока ему нравилось, пусть развлекается. Тем более что спать мне хотелось неимоверно вплоть до самой ночи. И я, честно признаться, все это время бессовестно дрыхла, лишь изредка вставая, чтобы перекусить, и почти не обращая внимания на ворчание Теней и их настойчивые пожелания больше так не надрываться.

Когда на небо вернулись местные красавицы-луны, шейри, наконец, угомонился и, обессилев окончательно, вернулся ко мне по бочок. Последний час он уже даже не летал — просто попрыгивал, стараясь удержаться на уставших крыльях и тренируя свои новые мышцы. Наверное, завтра у него так все будет болеть…

Я сладко зевнула и обняла доверчиво приткнувшегося демона, уткнувшись носом в его шею.

— Спокойной ночи, Лин.

"Спокойной ночи, Гайдэ", — тихонько прошептал Лин и быстро уснул.

Я уснула тоже. Но, как всегда в последнее время, снова всю ночь глядела на всевозможных летающих монстров, клыкастых чудовищ и всяких там фантасмагорических уродцев из чьего-то нереализованного кошмара. Вроде как наблюдала со стороны, искренне недоумевая, откуда такая жуть вообще могла народиться и чего им всем на меня надо. Привычно глазела на жутковатые морды, угрожающе выставленные когти, которые никак не могли до меня добраться, но уже под утро неожиданно почувствовала, что отделяющая нас невидимая преграда начинает как-то незаметно истончаться. Что жутковатые порождения моего впечатленного Тварями разума становятся немного более реальными. Их нападки — все более яростными. А мерзкие крики, звучащие ночь от ночи все отчетливее и яснее, уже начинают порядком раздражать. И вызывают не только моральную усталость своей монотонной настойчивостью, несмотря на то, что это, как и все предыдущие ночи, снова оказался всего лишь сон. Недобрый, нехороший, утомительный, но сон. О котором, проснувшись, я уже почти перестала помнить. И который, если бы не подспудно копящееся напряжение, я бы, может, вообще пренебрежительно выкинула из головы.

Ну, не бояться же мне теперь каких-то кошмаров?

Признаться, поутру я ждала от перетрудившегося накануне демона громких ахов и охов, жалобных стонов, душераздирающих подробностей на тему: где, что и как у него болит. Однако, как ни странно, ничьи стенания меня с рассветом не разбудили. А проснулась я от уже ставшего привычным вязкого привкуса отвращения на зубах, звука хлопающих крыльев и приглушенного топота копыт, время от времени прерывающегося тяжелым дыханием.

Поняв, что уже не сплю и никто на самом деле больше не пытается налететь на меня с нахрапу, я удивленно приоткрыла один глаз и здорово озадачилась, обнаружив давно проснувшегося и уже активно тренирующегося шейри. Причем, сегодня у него получалось явно лучше, чем вчера. Сегодня он умудрялся минут по десять висеть в воздухе, мотаясь над поляной, как неприкаянный призрак, хотя совсем недавно и одна минута была для него серьезным достижением. Высоко взлетать он явно не решался — с непривычки крылья могли подвести в самый ответственный момент. Но вот то, что он и отдыхал теперь гораздо меньше, определенно бросалось в глаза.

— Привет, — поднялась я, напряженно обдумывая случившееся. — Я гляжу, ты стал сегодня гораздо увереннее?

"Ага. Крылья слушаются лучше".

— Хорошо… очень хорошо… Знак работает?

"Еще как. Я уже быстро восстанавливаюсь. И, кажется, научился накапливать больше сил".

— Сколько можешь продержаться?

"Если на пределе, то примерно с половину оборота. А если кое-как, то и оборот выдержу".

То есть, без напряга он уже летает по полчаса, не слишком при этом истощаясь, а если поднатужится и выложится полностью, то и целый час провисеть сможет?!

Оценив эти грандиозные перемены, я изумленно присвистнула.

— Так быстро?!

"Ну, ты же у нас молодец? — хитро прищурился Лин, опустившись на землю почти изящно. — Все, что ты придумываешь, отлично работает. Вот и Знак прекрасно справляется: я всего за ночь стал намного сильнее".

— Да. Ты определенно прогрессируешь! Да еще такими темпами, что, пожалуй, через дюжину дней по-настоящему начнешь пугать окрестных птиц.

"Через дюжину дней я надеюсь, что смогу поднять в воздух и тебя, — с нескрываемой нежностью посмотрел шейри. — А если будет время, то и весь твой скарб, потому что смогу лететь целую ночь напролет".

Я пораженно замерла.

— Так ты… ПОЭТОМУ так усиленно тренируешься?! Из-за меня?!

"Не только. Но я подумал, что будет несправедливо, если я смогу летать, а ты — нет".

— Ой-й-о… — едва представив себя на спине этого крылатого зверя, я почувствовала, как что-то пугливо сжалось внутри. — Знаешь, пожалуй, я не буду торопиться с полетами. Ты сперва крепко на крыло встань, приземляться научись аккуратно, а потом подумаем. Может, и вовсе не стоит так экспериментировать.

"Гайдэ, ты что, боишься?"

— Не то чтобы… но знаешь, мой последний опыт полетов был крайне неудачным.

"Я тебя не уроню, — клятвенно пообещал мне демон. — Вот увидишь: я быстро всему научусь, и мы еще полетаем".

— Когда-нибудь, — внутренне содрогнувшись, пообещала я. — Наверное. Очень и очень нескоро. А теперь пора мыться, завтракать и ехать. Считай, целый день с тобой потратили, но ни одной Твари так и не нашли. Непорядок.

"Сперва тренировка", — неумолимо напомнили изнутри Тени.

Я вздохнула, но делать нечего — пришлось оставить демона в покое и покорно напяливать масмсивную броню.

Впрочем, я зря привередничаю: кольчуга, даже та, что покрепче, уже перестала быть для меня такой тяжелой, как раньше. Привыкла я. Обтерлась. Сжилась с ней, как со второй кожей. Бегать в ней, конечно, еще было тяжеловато, но Ас сказал, что я могу успокоиться лишь тогда, когда перестану ее ощущать вовсе. Хотя и в этом случае не стоит бросать упражнения, поскольку только постоянное стремление к совершенству может придать моим движениям законченную четкость и сохранить едва полученное мастерство на достойном уровне.

Я не спорила: понимала, что он во всем прав. Но каждый раз, надевая увесистую броню, неизменно думала о том, что мне, как девушке, отчаянно не хватает мужской крепости плеч и мужской же выносливости. Конечно, со мной все уже не так плохо, как полгода назад. Конечно, я многому научилась и многое постигла. Конечно, мое тело, как никогда, стало сильным и гибким, но по сравнению со здешними воинами, которые тренироваться начинали чуть ли не с колыбели, временами чувствовала себя гадким утенком.

"Зря грустишь, — усмехнулся на это понятливый Бер. — Благодаря нашим навыкам, у тебя очень неплохая база. Большинству же и она недоступна. А если мы будем соединять наши разумы еще чаще, то очень скоро твое тело начнет запоминать все наши движения. И спокойно воспримет все то, что мы еще не успели тебе передать".

"Это как?" — тут же навострила я уши.

"А как было раньше? Ты позволяла нам передавать только часть наших знаний, так?"

"Да".

"Но потом мы научились становиться единым целым, правильно?"

"Да, — я недоумевающе нахмурилась. — И что?"

"Ох, Гайдэ… скажи, чем это отличается от нашего прежнего опыта, а?"

"Э-э-э…"

"Вот именно — ничем. Кроме того, что теперь во время соединения мы можем передать тебе не в пример больше, чем раньше!"

Я искренне опешила.

"Бер!! Так вы что… каждый раз мне отдавали что-то еще?!! Когда мы сливались?!!"

Тени тихо рассмеялись в ответ.

"Ну, неужели ты сама не заметила? И неужели не ощутила разницы?"

"Мама…" — у меня внезапно все перевернулось внутри. А потом пришло внезапное объяснение тем странным, невесть откуда накатившим чувствам, которые позволили без особого труда прибить тиксу-Мать. И подкрасться незамеченной к чуткому медяннику, который никого живого не подпускает ближе десяти шагов. Причем, сделать это с полной уверенностью и абсолютным пониманием того, где и как именно надо ступить, чтобы не нашуметь. Да и вонзить хладнокровно в него короткий меч, находясь всего в паре сантиметров от ядовитой слизи, я бы, наверное, не смогла. Если, конечно, моими действиями руководило только желание добраться до мерзкой Твари, а не холодное спокойствие опытного бойца, чьи навыки и умения во мне неожиданно проснулись. Не говоря уж о том, что никакого азарта от подобной охоты я бы еще неделю назад даже близко не испытала.

— Ни фига себе сюрпризики! — пораженно прошептала я, разом забыв про тренировку. — Парни, вы бы хоть… предупредили, что ли?

"Да мы сами не были уверены, — покаялся за всех Гор. — Просто Ас предложил попробовать, и мы согласились. Когда ты ничего не заметила и вообще не отреагировала, получив от него систему нашего боя, подумали, что не вышло. Потом Бер попробовал помочь тебе с мечом. А за ним Ван решил испытать себя… но ты молчала. На головную боль ни разу не пожаловалась. Тебе не стало плохо. Ты никак вообще не изменилась! И я даже подумал, что зря передал тебе знания об уязвимых точках человека… как вдруг ты переворачиваешь все с ног на голову и легко уходишь от опытной тиксы, вознамерившейся нанизать тебя на когти! Да еще и спокойно ее добиваешь, не испытывая при этом никаких эмоций!"

Я ошарашено моргнула. Но потом недоверчиво прислушалась к себе и… вдруг сотворила какой-то дикий кульбит с обратным сальто и совершенно невообразимым финтом, которого никогда в жизни не делала. Ловко приземлилась на ноги, опустила руку с зажатым в ней мечом и тихо села прямо на землю.

"Парни… вы что со мной сделали?"

Тени опасливо примолкли.

"И сколько же успели отдать за эти дни?!"

"Много, — беспокойно шевельнулся Ас, не зная, чего от меня ждать и как расценивать мой бесстрастный голос. — Почти все, что могли".

"ВСЕ?!"

"Ну… конечно, понадобится время, чтобы ты смогла правильно освоить и пользоваться самостоятельно, но… Гайдэ… мы хотели, как лучше. Мы беспокоились и не знали, как еще тебя защитить. Мы… прости, что не спросили… честно слово, прости! Мы не подумали, что ты можешь расстроиться или обидеться. Мы хотели просто помочь! И хотели быть уверенными в том, что ты больше не будешь рисковать, как с рирзой. После того, как ты сказала, что все равно не откажешься и станешь искать Тварей… ради нас… мы хотели сделать хоть что-то, чтобы ты не пострадала. Гайдэ? Гайдэ, мы тебя обидели?!"

— Нет, — деревянным голосом ответила я, все еще растеряно глядя на свои руки. — Я просто… в шоке. Поверить не могу, что вы рискнули смешать свои знания с моими и без единого слова отдали все, что могли.

"Мы не хотим тебя потерять, — дружно вздохнули Тени с огромным облегчением. — Мы боимся, что ты погибнешь. Из-за того, что это мы не сумели тебя защитить. Мы хотели научить тебя всему сразу. Но почему-то раньше, когда мы были поодиночке, это причиняло тебе боль. Пришлось отдавать знания по каплям, чтобы ты могла выдержать. А потом, когда вдруг оказалось, что мы способны стать чем-то одним… знаешь, это было так изумительно и невероятно, что даже Ас не смог удержаться и отдал то, чего ни один из нас никогда не передавал чужакам: умения своего рода".

"Гайдэ — моя сестра, — с чувством отозвался Ас, когда я слабо улыбнулась. — А в моей семье испокон веков рождались только воины. Даже среди женщин. Поэтому я не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось. И поэтому же я передал ей знания моего рода, к которому она теперь тоже по праву принадлежит".

— Спасибо, Ас. Я этого не забуду.

"Это уж точно. Я сделаю все, чтобы ты не забыла".

"И мы тоже, — со странными смешками добавили остальные трое. — Но для тебя это будет значить знаешь, что?"

— Что? — с недобрым предчувствием спросила я.

"Тренировки!! — хором взвыли эти негодяи. — И только попробуй теперь отбрыкаться или сказать, что стала слишком слаба!!"

— О, нет…

"О, да!!"

— Изверги! — простонала я, в ужасе представив, что меня теперь ждет. Если уж эти молчуны действительно передали ВСЕ, что могли… а я даже после крохотной доли этих знаний чувствовала себя, как выжатый лимон, то… мама дорогая! Кажется, теперь мне предстоят самые настоящие пытки! И зловредные палачи — вот они! Сидят внутри, как подлые паразиты, и будут комментировать каждое неправильное движение, каждую ошибку, каждый ненужный взмах руки! До тех пор, пока я или не выгоню их на фиг, или не помру от усталости, или… черт возьми!!.. не освою весь гигантский объем, которым они меня так легко (и главное, незаметно!!) наградили.

"Именно, — гнусно хихикнул Бер, уловив мои смятенные мысли. — Готовься, дорогая сестрица, потому что с этого дня, в промежутках между охотой на Тварей, ты будешь долго, упорно и ОЧЕНЬ старательно заниматься".

Я окончательно посерела и прямо так, как сидела, сползла на траву, обреченно рухнув навзничь и силясь хотя бы мысленно охватить тот кошмар, который вскоре предстояло пережить.

Боже… боже, боже, боже… да они же от меня теперь даже косточек целых не оставят! У меня не будет ни минуты покоя! Не денька без изнурительных упражнений! Мне никто не поможет, не спасет от настойчивых понуканий. Никто не отзовет жестоких учителей к другому ученику и не заявит со знанием дела, что они, дескать, слишком перегружают ученицу. У меня не будет даже шанса отказаться от этого сомнительного дара — они просто всунули мне его в руки и заявили:

— На. Бери и пользуйся.

И ни вернуть его обратно, ни забыть, ни отказаться я уже не смогу. Просто потому, что возвращать его некому — призракам законы живых не писаны; забыть не получится, потому что они мне этого не позволят; а отказаться…

Я медленно прикрыла глаза, хорошо понимая, что такой подлости точно никогда не сделаю. После того, как они буквально души свои разорвали для меня, после того, как от кахгара спасли, учили, становясь единым целым, страдая, страшась, в панике ожидая того, что первая же попавшаяся Тварь разорвет меня на клочки, а их на веки вечные отправит в холодную темноту бесконечной Ночи… нет. Не могла я от них отказаться. И от помощи их не могла отказаться тоже. Тем более что основную работу они уже сделали — потихоньку, незаметно, не афишируя свой геройский подвиг. Мне оставалось лишь воспользоваться результатами их трудов и с благодарностью принять тот великий дар, которым они, четверо негодников, так бескорыстно меня наделили.

— Хорошо, Ас, — наконец, устало сказала я. — Я сделаю так, как вы хотите. И я буду осваивать ваши умения. Но пообещай мне, что впредь… если вдруг в ваши головы придет еще какая-нибудь безумная идея… обещай, что вы хотя бы поставите меня в известность. И обещай, что мое мнение будет иметь для вас хоть какое-то значение.

Тени сконфуженно притихли.

Причем, притихли надолго.

Я терпеливо подождала минуту, две, три. Затем подождала еще, ожидая правильного ответа. Но когда не дождалась и заподозрила подвох, граничащий с самым настоящим предательством, у них, наконец, проснулась совесть.

"Мы обещаем, Гайдэ, — виновато прошептали он. — И будем помогать тебе осваивать наши знания. Прости, что не предупредили сразу".

Я покачала головой, надеясь, что больше таких сюрпризов не будет, и, вздохнув еще тяжелее, чем раньше, снова подхватила мечи: пока Лин учится летать, у меня тоже будет чем заняться. И пока он осваивает крылья, мне придется освоить сложную науку поединка, о которой до сего дня я, как оказалось, всерьез ни разу не задумалась.

Хотя, может, оно и к лучшему?

Я же хотела научиться жить в этом мире?

Вот и научусь, наконец. Адаптируюсь. Ассимилируюсь и привыкну. Научусь жить так, как здесь принято. После чего уже никто не назовет меня чужой и не ткнет обвиняюще пальцем в мое вопиющее незнание. К тому же, папа всегда говорил, что в душе я — боец. Вот и настало, наконец, время доказать это хотя бы самой себе.