Глава 19
Даймонд
Я думала, что готова к возвращению в школу.
Я уже много раз ходил по этим коридорам, так почему же все происходит как будто впервые? Почему все так
изменилось
? Мои легкие выдавливают воздух из моего тела, когда я протискиваюсь сквозь толпу вместе с Авиной. Слава Богу, что есть перерывы. Мне нужна минута, чтобы прийти в себя после первого урока.
Я всерьез задумалась о том, чтобы развернуться и поехать обратно домой, когда переступила порог кабинета английского языка этим утром.
Там был он.
Он сидел в конце класса, Тео, Аксель и несколько его баскетбольных приятелей сгрудились вокруг его парты, как фанатки. У меня не хватило сил посмотреть на его реакцию, когда я вошла. В основном потому, что мое сердце не выдержало бы, если бы ее не было. Почти все парты были заняты, остались только два места сзади, рядом с парнями.
Кто-то может назвать это судьбой. Я называю это злой проделкой Вселенной.
Авина, будучи в полном неведении относительно того, что произошло этим летом, не раздумывая, направилась к Финну и его фан-клубу. Я знаю, что должна была рассказать ей, но какая-то часть меня боится ее осуждения. Не потому, что я боюсь, что она подумает обо мне плохо, а потому, что так и есть.
Я думаю о себе плохо.
Я не могу представить, как пройдет этот разговор. Эй, Ви, помнишь того мудака-баскетболиста, о котором я говорила, что не трону его и пальцем? Так вот, я позволила ему трахнуть меня на полу в библиотеке. О, и я дала ему все свои первые разы.
Не совсем лестная история.
Весь урок я чувствовала тяжесть на плечах. Как будто кто-то смотрел на меня. Мне хотелось, чтобы это был Финн. Но в конце концов я убедила себя, что это все мои мысли.
Зачем ему смотреть на меня сейчас? Он решил отпустить меня. Он не пытался связаться со мной в течение пяти дней после того, как я проснулась голой в его постели – конечно, я заблокировала его номер, но если бы он действительно хотел этого, он бы нашел способ.
Его оправдание должно быть очень убедительным, чтобы я могла его простить. Как по мне, лучше бы этот парень истекал кровью в больнице.
– Не хочешь рассказать мне, что это было? – Голос Авины возвращает меня к реальности.
– Что ты имеешь в виду? – Я вскидываю бровь, направляясь к нашему общему шкафчику. Мы пользуемся одним шкафчиком с первого курса.
– Я понимаю, что миссис Каллахан – воплощение зла и все такое, но ты сбежала оттуда. – Она нервно смеется, чтобы скрыть свое беспокойство. – А та записка...
Если раньше она не была уверена, что что-то происходит, то теперь точно уверена.
Должно быть, она видела, как Тео, сидевший позади меня, коснулся моего плеча на полпути к домашнему заданию. Я даже не обернулась, но услышала его шепот: – От Финна. – Поверьте, я никогда так не боялся бумажек.
Я потянулась через плечо и взяла скомканную записку.
Знакомый почерк Финна словно ударил меня в живот.
Поговорим на перемене?
Я не знаю, что он хочет мне сказать.
Наверное, «спасибо за секс, давай сделаем вид, что его не было», но я не готова встретиться с ним лицом к лицу. Поэтому, когда урок закончился, я вскочила со стула и практически помчалась к двери.
Я почувствовала себя в безопасности. Как бы мне ни хотелось, чтобы это было не так, и я предпочла бы никогда больше не разговаривать с ним, чем чтобы он посмотрел мне в глаза и сказал, что последние два месяца ничего не значат.
Я смотрю на нее. – Это была просто глупая записка. Ничего не значила.
Я понимаю, что должна ей объяснить, но переполненный коридор школы Истон – не то место, где можно рассказать ей о моей летней интрижке с самым отъявленным преступником школы.
– Правда? – Авина замедлила шаг, приковав взгляд к чему-то вдалеке. – Тогда почему Финн Ричардс прислонился к нашему шкафчику?
Я поворачиваю голову и вижу Финна, который ждет меня, прислонившись плечом к металлу, его каштановые волосы в беспорядке, а его великолепные ореховые глаза уставились на меня. Он выглядит напряженным, его плечи напряжены.
Я понимаю, что у меня открыт рот, только когда Авина подталкивает меня к закрытию рта. – Мой дом, сегодня вечером. Я хочу знать все.
Я киваю, выдыхаю порыв воздуха и отправляюсь на встречу с ним.
Вот и все.
Пора разбить свое сердце.
Головы начинают поворачиваться еще до того, как я подхожу к Финну. Я останавливаюсь перед ним, в коридорах раздаются шепотки, когда он хватает меня за предплечье и начинает протаскивать сквозь толпу. Я полагаю, что он не хочет, чтобы люди видели, как он топчется у меня на сердце, пока он ведет меня в уединенный уголок возле кафетерия.
Мы стоим там, глядя друг другу в глаза, несколько секунд, ожидая, пока тот, кто наберется смелости, заговорит первым.
– Давай просто покончим с этим. – Я выдохнула.
Уголки его губ дергаются в ухмылке.
– С удовольствием.
Я чуть не выронила телефон, когда его рот столкнулся с моим.
Я ударяюсь спиной о стену, но все, что я слышу – это пение ангелов, когда одна его рука летит к моему лицу, а другая запускается в мои волосы, чтобы углубить поцелуй.
Я задыхаюсь от того, что его рот движется вместе с моим, и Финн, воспользовавшись моим шоком, просовывает свой язык мимо моих зубов. Я злюсь на него. Я в ярости от того, что он бросил меня, но я также трагически счастлива от того, что он целует меня.
Как же это
жалко
.
Мои руки оказываются на его плечах прежде, чем я успеваю подумать об этом, и я чувствую, как все его тело расслабляется от моего прикосновения. Так вот почему он казался таким напряженным раньше? Как будто мы оба затаили дыхание с момента нашего последнего поцелуя, и по мере того, как горячие воспоминания о его движениях внутри меня погружают мой мозг...
Как и боль от того, что я проснулась одна.
Нет, нет, Диа, вынырни из этого.
Я бью руками по его груди, прежде чем он успевает лишить меня здравого смысла, и отталкиваю его. Он едва успевает отступить на шаг, ошеломленный моим отказом, но он еще ничего не видит.
Не раздумывая, я замахиваюсь и бью его по лицу.
Сильно
.
– Ты меня бросил! – Мой голос дрожит.
Он ошарашен моей пощечиной, но быстро приходит в себя, и его руки снова летят по обе стороны от моего лица.
– Нет, нет, не бросил. Посмотри на меня. – Он прижимает меня к стене, не давая мне выбора, кроме как встретиться с ним взглядом. – Я не бросал тебя. Я пошел в полицейский участок. Они позвонили мне до того, как ты проснулась. Я должен был пойти, Диа. У меня не было выбора.
По моей щеке скатилась слеза.
Он действительно поэтому ушел?
Потому что полиция попросила его об этом?
– Я докажу тебе это. Хочешь, я позвоню шерифу? Я позвоню. – Он судорожно достает из кармана телефон. – Он скажет, что я был там. Он...
Я накрываю его ладонь своей, чтобы он не беспокоил полицию. Не знаю почему, но я ему верю.
Я верю, что он ушел не по своей воле.
– Тогда почему ты мне не сказал? Почему ты не прислал мне сообщение, не оставил записку или...
– Потому что я чертов идиот, – прервал он меня. – Я думал, что вернусь до того, как ты проснешься. А потом мой телефон разрядился, и я не смог до тебя дозвониться. Мне так жаль. – Он выдыхает, прижимается губами к моему лбу, а затем целует каждый сантиметр моего лица в таком тревожно-сладком жесте, что меня передергивает. – Мне очень жаль.
Если бы я не знала ничего лучше, я бы сказала, что время, проведенное отдельно от друг друга, наконец-то пробудило в нем понимание того, чего он хочет.
– А пять дней после этого? Чем ты оправдываешься?
– Ну, во-первых, ты заблокировала мой номер. А во-вторых... – Он делает паузу, словно раздумывая, стоит ли говорить мне правду.
– В чем дело?
Он молчит.
Потом вываливает на меня «бомбу».
– Возможно, меня немного порезали...
Я знаю, я говорил, что у него должно быть чертовски веское оправдание, например, истечение кровью в больнице, но мне и в голову не приходило, что я могу быть права.
– Тебя что? – Меня охватывает паника. – Где? Как? Почему ты мне не сказал? Почему ты не...
– Эй, я в порядке. – Он останавливает поток моих слов. – Он попал мне в руку. Ничего жизненно важного не задел. Меня продержали в больнице несколько дней, наложили швы, дали обезболивающее и отправили восвояси.
– Как ты вообще получил ножевое ранение? – Я не могу удержаться от того, чтобы не поднять рукава его спортивной куртки, сканируя кожу в поисках какой-нибудь точки входа.
Когда я обнаруживаю зашитую рану с чисто обрезанными краями на его покрытом венами предплечье, мое горло обжигает адская боль.
Это правда.
Его ударили ножом.
Что. За. Пиздец.
Он выдыхает еще один длинный вдох. Почему мне кажется, что сейчас будет еще хуже?
– Я нашел убийцу Лекси.
Я сразу вспоминаю, что сказал мне этот гад в день нападения. Я никогда не говорила Финну о признании парня. Я думала, он уже знает.
Я думала, что Финн извинился перед Лекси перед ее смертью только потому, что знал, что сыграл роль в ее смерти, одолжив деньги, хотя на самом деле он был таким же невеждой, как и я.
– Финн, я должна тебе кое-что сказать...
Он прервал меня. – Я знаю, что это был тот подонок с вечеринки Лейси.
Правда?
– Это он ударил меня ножом. Перед этим он рассказал мне, что сделал с Лекси и... – Он закусил нижнюю губу. – ...что он сделал с тобой.
Мои щеки побагровели.
– Как много он тебе рассказал?
– Он сказал, что ему не терпится закончить начатое, поэтому я предположила, что он не...
Я опускаю глаза к своим ногам, чувствуя себя грязной, испачканной, пристыженной. Я знаю, что я ни в чем не виновата, и все могло быть гораздо хуже, но я не могу избавиться от чувства неловкости.
– Он не делал этого. – Я тяжело сглотнула. – Он собирался, но его позвали. Он сказал, что мы еще увидимся. Будем надеяться, что он не вернется на второй раунд.
В глазах Финна вспыхивает гнев, но он быстро берет себя в руки. – Читай по губам – он никогда больше не прикоснется к тебе.
– Откуда ты знаешь? – Я подчеркиваю нижнюю губу.
Он смеется. – Трудновато это сделать со сломанными пальцами.
Я вскидываю голову.
Что он только что сказал?
Господи, он сказал это так, как будто говорил о погоде.
– Ты сломал ему пальцы? – пролепетала я.
– Чертовски верно. Потом я преподнес его записанное признание копам на серебряном блюдечке. Его отпечатки были на машине, сбившей Лекси. Оказалось, что у них уже есть несколько ордеров на его арест.
– Но... не настучит ли он на тебя за то, что ты с ним сделал? – понимаю я.
– Ублюдок пытался. – Финн пожимает плечами. – Мы обставили это как самооборону. Придумали историю о том, что он напал на меня, чтобы закончить начатое. На данный момент это его слово против моего. Я, конечно, не святой, но меня никогда не обвиняли в покушении на убийство.
Я не думала, что когда-нибудь буду радоваться тому, что машина попытается задавить Финна – ладно, может быть, в начале лета я бы и обрадовалась. Одно дело – убить собаку, другое – убить собаку при попытке убить ее хозяина. Я не сомневаюсь, что миллионные адвокаты мистера Ричардса сделают все возможное, чтобы посадить этого монстра в тюрьму.
– Он сядет? – Слезы заливают мои глаза при мысли о том, что убийца Лекси гниет в камере.
– Мы поймали его, Диа. Мы, блядь, взяли его. – Финн ловит большим пальцем слезу, скатившуюся по моему лицу.
На мгновение я забываю о пяти мучительных днях, проведенных в уверенности, что я ему безразлична, и бросаюсь в его объятия. Я прижимаюсь к нему на кончиках пальцев ног, тесно прижимаясь грудью к его груди и упиваясь запахом его одеколона.
Лекси добьется справедливости. Это лучший исход, на который мы могли надеяться в данной ситуации.
Финн не теряет ни секунды, обхватывая меня руками, прижимая к себе так крепко, что трудно дышать. Его пальцы смахивают волосы с моей шеи, он проводит несколько отчаянных поцелуев по ключицам, вдыхая мой запах, словно пытаясь его запомнить.
Все идеально.
Пока это не
закончилось
.
– Финн?
Финн отстраняется от меня, как будто его только что поймали за совершением федерального преступления. Я поворачиваю голову и вижу Ксавьера, Тео и Акселя, которые разглядывают нас из-за угла.
– Чувак, перестань, не на территории школы. Хотя бы отведи девушку домой. – Аксель смеется в кулак.
Я жду, что Финн скажет ему отвалить, но он не реагирует.
Он хочет, чтобы люди думали именно так, не так ли?
Что я на крючке?
Потому что, сколько бы раз он ни обещал меня не отпускать, Финну Ричардсу все равно нужно поддерживать свой имидж. Он все еще прячется за своей бессердечной личиной, защищенной фасадом, который, как мне казалось, я уже разрушила.
– Пойдемте, – вмешивается Ксавьер, прежде чем ситуация становится неловкой. – Флетчер, пойдем, мать твою, – повторяет он, и в итоге ему приходится силой отталкивать Акселя. Взгляд Финна находит мой, как только мы снова остаемся одни.
Я вижу это в его глазах.
Он знает, что облажался.
Я могу простить его в необычных обстоятельствах, например, когда он получил удар ножом, но я не думаю, что смогу выдержать, когда парень стыдится меня.
– Диа... – Он пытается сделать шаг вперед, но я отступаю назад.
– Ты даже не можешь обнять меня на людях, – шепчу я, скорее себе, чем ему, и поворачиваюсь, чтобы уйти. – Мне... мне нужно идти.
Его рука в долю секунды долетает до моего запястья, и он разворачивает меня, прижимая к своей груди.
– Подожди, блядь, секунду. Что это значит? – умоляет он, ища в моих глазах подсказку.
– Это значит, что ты был прав. – Мне требуется все мое мужество, чтобы отстраниться от него. – Это не просто так называется летней работой. После лета она заканчивается.
И я оставляю его на месте.
Возвращаясь к своему шкафчику с разбитым сердцем, я понимаю, почему, оказавшись между этими стенами, я чувствую себя совсем по-другому.
Все по-другому, потому что я другой.
Это лето изменило меня.
Финн изменил меня.
Но в конце концов...
Я не смогла изменить его.
***
Финн
В кафетерии так шумно, что я едва слышу свои мысли, когда мы с Ксавьером пробираемся сквозь толпу, чтобы встретиться с ребятами. Тео, Аксель и несколько игроков из команды уже сидят за нашим обычным столом и шутят над людьми, которые, как я точно знаю, не могут сравниться со мной.
По правде говоря, я самый большой шутник в округе. Нет, я – целое комедийное шоу, раз отстранился, когда она обняла меня сегодня утром. Какого хрена я отстранился?
Это так просто, когда мы одни. Когда она стоит в углу и смотрит на меня большими карими глазами, но на глазах у моих друзей? Перед всем миром? Это все равно, что бежать по полю боя голышом.
Я как будто не хочу, чтобы люди знали, что мне не все равно. И это не потому, что я стыжусь ее. Если честно, дело даже не в Диа. Дело во мне.
Следующие пять минут я играю вилкой и смотрю на непривлекательную еду на своей тарелке. К реальности меня ненадолго возвращает Тео, извиняющийся за свое отсутствие в день смерти Лекси.
Что-то о том, что его родители-психопаты отобрали у него телефон и заперли его в комнате на двадцать четыре часа, когда он зашел забрать свои вещи.
Я киваю, принимая его извинения, несмотря на то, что они мне были не нужны, и ухожу в далекий мир. Я уже почти успешно заглушил сексистские шутки Акселя, когда он произносит единственную вещь, которая может привлечь мое внимание.
Ее имя.
– Черт, она горячая штучка. Диа, да?
Я перевожу взгляд с подноса с едой на Акселя, который, откинувшись на спинку стула, смотрит на вход в кафетерий. Я прослеживаю его взгляд до больших деревянных дверей и сразу же замечаю ее.
Она идет с Авиной Харпер, затмевая всех девушек в зале своим пухлым ртом и роскошными локонами. Я не знал, что Дия дружит с Авиной.
Мама Авины и моя мама были близки, когда мы были детьми. Мы с Ксавьером зависали с ней каждые выходные и устраивали всякие извращенные розыгрыши, чтобы сделать ее жизнь несчастной. Он не хотел говорить об этом вслух, но Ксавьер был влюблен в нее по уши. Помню, как я его за это жутко доставал.
Я не могу оторвать глаз, когда Диа проходит дальше по кафетерию в поисках места, где можно присесть. И не только я смотрю. Весь стол смотрит.
Черт, да любой парень, у которого есть глаза, смотрит.
Мы, должно быть, довольно заметны, потому что Авина подталкивает Дию локтем, показывая подбородком в нашу сторону.
Дия вскидывает голову.
И наши глаза встречаются в другом конце комнаты.
В ее темных глазах на мгновение вспыхивает боль, но она быстро скрывает ее, отводя взгляд. Вскоре она находит два свободных места.
– Смотри, Ричардс, это твоя девушка. – Аксель презирает.
Мои кулаки сжимаются в тугие шары. Вот чего я боялся. Парни думают, что я в ударе.
А если честно?
Возможно, они правы.
– Она не моя девушка, – ворчу я.
Он фыркнул от смеха. – Значит, ты обнимаешь все свои игрушки?
Мою игрушку.
Он думает, что она моя игрушка.
Если кто и является игрушкой, так это я.
Эта девчонка уже обвела меня вокруг пальца. Может, я и не готов показать ее своим друзьям, но она не понимает, что я никогда не встречал никого, кого хотел бы им представить. Может, она и давала мне свои первые опыты, но для меня она тоже первая.
– Она была там, когда погибла его собака. Они поймали парня, и она была счастлива. Конец истории. – Ксавье оттарабанил объяснение, которое наверняка избавит меня от Акселя. Часть меня хочет поблагодарить его, а другая – сломать ему нос за то, что он сражается со мной.
– Так, твоя собака. – Аксель зажимает рот. – Извини, приятель.
Я ничего не отвечаю. В следующую секунду Аксель поднимается со стула, и у меня в голове как будто срабатывает миллиард сирен.
– Куда ты идешь? – Я почти проболтался.
Он смотрит на меня через плечо. – Поговорить с ней.
– Зачем? – Я не пропускаю ни одного удара. Я чувствую, как все смотрят на меня, но мне наплевать.
Он ухмыляется. – Используй свое воображение.
Он поворачивается, чтобы уйти.
– Сядь на место, Флетчер, – снова останавливаю я его.
– Чувак, либо она твоя девушка, либо нет. Решай, блядь, сам.
И он прав.
Я не имею права мешать парням общаться с ней. Нечего пытаться обозначить свою территорию, если в конце концов не я приведу ее домой.
– Так что же это будет? – Аксель вскидывает бровь, и у меня возникает ощущение, что он бросает мне вызов или что-то в этом роде.
Но я ничего не говорю.
Он удовлетворенно ухмыляется. – Так я и думал.
Затем он направляется к ее столику.
Мне хочется, чтобы ребята начали о чем-нибудь говорить. О чем угодно, лишь бы это отвлекло меня, но они молчат, наблюдая за тем, как Аксель делает тот выстрел, который не смог сделать я.
Я хватаю пластиковый нож справа от себя, притворяясь, что режу еду, но это бесполезно. Через мгновение я снова смотрю на нее.
Аксель останавливается возле ее столика, кладет ладони на край и говорит Дие что-то, чего я не слышу. Судя по выражению отвращения на ее лице, ей это не нравится.
Или он.
Пока ее глаза не загораются от понимания, и она не находит меня в толпе. Она ловит мой взгляд, и вот так... она узнает правила игры, о которой я даже не подозревал.
Она в одно мгновение превращается из невосприимчивой к флирту Акселя в вовлеченную в разговор, хлопая ресницами, когда он выплескивает на нее, как я уверен, кучу дерьма.
В этот момент мне хочется только одного: подняться со своего места, подойти к ней и затащить ее в кабинку туалета, чтобы напомнить ей, кому она принадлежит.
Я чуть не слепну от ярости, когда она хватает телефон Акселя, чтобы добавить свой номер в его контакты. В голове проносятся образы Дии, распростертой на его кровати, стонущей под именем Акселя, ее сиськи подпрыгивают, пока он берет в рот остальные ее первые разы.
– Финн, какого хрена? – Я узнал голос Ксавьера.
Вспомнит ли она меня, когда он будет в ней? Будет ли она...
– Черт, чувак, у тебя кровь идет.
Рука энергично трясет меня за плечо, вытаскивая из темноты. По щелчку пальцев я снова оказываюсь в переполненном кафетерии. Небольшой порыв воздуха вырывается из моих губ, когда я опускаю взгляд и вижу, что пластиковый нож, который я держал мгновение назад, впивается мне в руку. Я так сильно сжал кулаки, что даже не заметил...
Кровь на салфетке, в еде, на подносе кафетерия.
Я так чертовски ревную, что заставил себя истечь кровью.
Такое ощущение, что мое тело пытается наказать мой мозг за то, что он был трусом и позволил этому случиться. Я обвожу взглядом стол и вижу, что парни смотрят на меня, как на инопланетянина.
Все, кроме Ксавьера.
В его глазах я вижу проблеск понимания.
Затем он кивает.
И я понимаю, что этот кивок – его способ сказать мне: «Кого ты обманываешь?».
Он говорит мне, что надо действовать, и пока я наблюдаю, как Диа заставляет себя смеяться над одной из шуток Акселя, в моей голове по кругу звучат слова, которые этот болван сказал мне.
– Чувак, либо она твоя девушка, либо нет. Решай, блядь, сам.
Ну, я так и сделал.
Я принял решение.
И не успел день закончиться...
Все в этой чертовой школе будут знать, что Даймонд Митчелл – моя.
***
Даймонд
В сутках всего двадцать четыре часа.
Шесть из них среднестатистический ученик проводит в школе.
Но когда мы с Авиной выходим из Истона после самого длинного дня в моей жизни, я ловлю себя на мысли, не попала ли я случайно в петлю времени. Клянусь, я застряла в этом здании на целую вечность, с ужасом ожидая каждого перерыва в занятиях и стараясь уклониться от Финна в коридорах.
Днем избежать его было несложно – у нас не было общих занятий, и наши шкафчики находились в разных секциях, но избежать чувства вины было совсем другой историей.
Я никогда не умела играть с чьими-то чувствами. До тех пор, пока Аксель Флетчер не подошел к моему столу во время обеда и не начал забрасывать меня нелепыми репликами о моих глазах. Я была уже близка к тому, чтобы отшить его, когда взглянула на Финна и увидела ярость в его глазах.
Он был зол.
Он ревновал.
И мне это нравилось.
Поэтому я подыграла ему. Притворно улыбалась и слушала разговоры Акселя о том, как он подбирает вещи. Я даже добавила фальшивый номер в телефон Акселя, чтобы создать впечатление, что у него есть шанс.
И все это для того, чтобы Финн проснулся.
Не уверена, что мне нравится эта версия меня.
– Моя мама и сестра гуляют всю ночь. Ты приедешь, – говорит Авина, когда мы вместе идем через парковку.
– А у меня есть выбор? – Я улыбаюсь.
– Нет. У девушек, которые не рассказывают лучшей подруге о своем скандальном летнем романе, нет выбора, – поддразнивает она.
На ходу я проверяю свой телефон, надеясь на то, что мне придет сообщение от Финна.
Новых сообщений нет.
Разочарование оседает в моем желудке, как камень, но я не позволяю ему ошеломить меня, навязчиво обновляя свои сообщения. Может, он не знает, что я разблокировала его номер? Я уже на полпути к машине, когда Авина хватает меня за руку и замирает, глядя на что-то вдалеке.
Я поднимаю взгляд.
И понимаю, почему он не написал мне.
Я не получила сообщение, потому что я получила его на самом деле.
Финн прислонился к моей машине с низко опущенной головой, его татуированные руки скрещены на груди, а каштановые волосы каскадом спадают на глаза. Ремень его спортивной сумки болтается на плече, и я предполагаю, что сегодня вечером начнется баскетбольная тренировка.
– У меня дома, в семь часов. – Авина одаривает меня знающей ухмылкой и направляется к своей машине.
Можно подумать, что у Финна есть что-то вроде радара Диа, потому что, как только она уходит, он поднимает голову и смотрит на меня через всю парковку.
– Ричардс! Какого хрена ты ждешь? Тренер хочет поговорить с нами перед тренировкой, – раздается позади нас голос Акселя, который, я уверена, принадлежит ему.
Я поворачиваю голову и вижу Тео, Ксавьера и Акселя, наблюдающих за нами с переполненной школьной лестницы с собственными спортивными сумками и прижатыми к перилам спинами.
Я почти ожидаю, что Финн снова бросит меня – он доказал, что особенно искусен в этом деле, но он ничуть не колеблется, твердо решив сохранить зрительный контакт.
– Я не кусаюсь, Гем. – Его губы кривятся в небольшой ухмылке.
Но он лжет. Может, он и не кусается, но я боюсь, что если я подойду ближе, он вонзит в меня свои когти, выполняя свое обещание никогда меня не отпускать.
Я чувствую на себе тысячи взглядов, и груз нежелательного внимания замедляет мое приближение к нему. Когда я останавливаюсь перед ним, мое поведение становится настороженным, опасливым.
– Что тебе нужно? – Мои плечи сжимаются под пристальным взглядом половины школы.
В ответ он насмехается.
Низкий, глубокий, завораживающий.
Но это также и насмешка.
Как будто он удивлен, что я вообще спрашиваю.
– Думаю, ты прекрасно знаешь, чего я хочу.
Сердце колотится в груди.
– Но только если ты сможешь это скрыть, верно? – Я хотела сказать это уверенно, но получилось как шепот.
Финн отталкивается от моей машины и медленно идет ко мне. Он останавливается на волосок ближе, чем мне хотелось бы, но моя гордость не позволяет мне отодвинуться. Я вздрагиваю, когда он заправляет один из моих локонов за ухо.
– Я выгляжу так, будто прячусь? – Он приподнимает бровь.
Он прав.
Школьная парковка не совсем уединенная.
– Ты делал это раньше, – напомнила я ему.
Я знаю, что я доказала свою правоту, когда с его губ срывается вздох.
– Ты права, это было дерьмово с моей стороны.
Дерьмово?
Чувак, ты разорвал мое сердце на куски.
– Мне жаль. – Он удерживает мой взгляд. – И не только за сегодня. Я прятался с той ночи, когда ты ударила меня коленом по гребаным яйцам.
Я жду, когда он продолжит.
– Я трус, Диа. – Он выдыхает. – Я провел десять лет своей жизни, притворяясь, будто мое сердце гниет на дне озера Бельмонт вместе с моей мамой.
Я затаила дыхание от его признания.
Это первый раз, когда он заговорил о ней, будучи трезвым.
– Я делал все возможное, чтобы убедить людей, что в тот день оно утонуло вместе с ней. И это сработало. Даже слишком хорошо. Потому что я тоже начал в это верить.
На школьной площадке можно было услышать, как падает булавка.
Большинство детей разошлись, но группа поддержки и баскетбольная команда решили припарковать свои задницы перед школой и насладиться шоу. Финн говорит не так громко, чтобы они его услышали, но это не значит, что эти носатые ублюдки не пытаются.
– А потом ты появилась однажды, ткнула меня кулаком в грудь и вытащил это дерьмо. Ты напомнила мне, что у меня есть сердце, Диа, но я не понимал, насколько оно избито и повреждено, пока ты не ушла от меня сегодня утром.
Мое горло как будто сдавили.
– Наверное, я хочу сказать, что... это будет нелегко. Возможно, я буду причинять тебе боль, иногда ты будешь называть меня мудаком, и мы будем ссориться, но, черт возьми, хоть раз в жизни я хочу ссориться. Я хочу бороться до тех пор, пока мы не добьемся своего.
Я не могу говорить.
– Борись за меня, Гем. А я обещаю, что буду бороться за тебя.
Я понимаю, что плачу, только когда соленые слезы скатываются по моим губам.
– Что... Что это значит? Я... Ты хочешь встречаться?
Его руки сжимают мое лицо, и он буравит меня взглядом.
– Я не знаю, как это назвать. Ведь всего два месяца назад я даже не мог представить, что захочу быть с кем-то. Все это так чертовски ново для меня, но я думаю... я думаю, если ты дашь мне время, мы разберемся.
В голове крутится множество мыслей, главная из которых заключается в том, что у меня нет выбора.
Я не могу уйти от этого.
От него.
Я просто... не могу.
И, может быть, все не идеально, но он старается, а это больше, чем он когда-либо делал для кого-либо.
– Подожди, так мы не встречаемся? – спрашиваю я.
– Формально нет, но, если хочешь знать мое мнение, нам не нужен этот гребаный ярлык.
– Значит ли это, что мы можем встречаться с другими людьми?
Он смеется над этим.
– Эти слова только что вырвались у тебя изо рта? Ради всего святого, Диа, я чуть не убил парня за то, что он прикоснулся к тебе.
– Значит, это «нет»? – поддразниваю я.
Он насмехается. Затем его губы приникают к моим, ищут, пробуют, пожирают. Он целует меня посреди школьной парковки, не обращая внимания на зрителей.
Это похоже на нечто большее, чем просто поцелуй. Это похоже на то, что он дает понять всему миру то, что мы знали все это время. Я приподнимаюсь на цыпочки, чтобы обхватить его шею, и Финн обхватывает меня за талию, прислоняя к машине. Он притягивает меня к себе, его руки по-хозяйски проникают в задние карманы моих джинсов.
Мы целуемся, наверное, минут пять, прежде чем разъединиться, одинаково запыхавшиеся и ошеломленные тем, что только что произошло.
Мы действительно это сделали.
Теперь все знают.
Наша летняя интрижка была не просто интрижкой, в конце концов.
Я не могу стереть с лица одуряющую ухмылку, когда Финн в последний раз целует меня в губы.
– Я так и не ответил на твой вопрос, – прошептал он мне в губы.
В оцепенении я пытаюсь понять смысл его слов.
– Какой вопрос?
– Однажды ты попросила меня назвать хоть одну вещь, которую я не ненавижу.
Тот самый момент, когда я спросила его, нахлынул на меня, и воспоминания закрепились на переднем плане моего сознания. Это было в тот вечер, когда я нашла его стоящим в окне. Я сказала ему, что он ненавидит все.
– Да? – Я знаю, к чему это приведет, но было бы безумием останавливать его сейчас.
– Ты была права. Я действительно все ненавижу.
Он снова целует меня.
Затем он говорит то, что, я знаю, останется со мной надолго после того, как этот момент уйдет.
– Все, кроме тебя.
Шесть месяцев спустя
«Я заключила сделку с дьяволом, не прочитав
её сначала. Из всей его красивой лжи,
«Я люблю тебя» была самой страшной».