Глава 18

Даймонд

Следующий день наступил быстрее, чем хотелось бы.

В комнате тихо, когда я начинаю вставать, утренние солнечные лучи ласкают мое лицо и выводят из дремоты, но в воздухе что-то есть.

Что-то...

не так

.

Как будто груда кирпичей навалилась мне на грудь, когда я рывком открываю глаза, сажусь в кровати и осматриваю комнату.

Комната Финна.

Кажется, что всего два часа назад мы с Финном лежали голые на ковре в библиотеке, и его член все еще был глубоко во мне. Я помню, как страх поднялся у меня в горле, когда он кончил в презерватив и вытащил его.

Мне пришлось собрать все капли мужества, чтобы посмотреть ему в глаза после этого. Я думала, что сейчас он возьмет бейсбольную биту и разобьет мое сердце на тысячу кусочков.

Вместо этого он взял меня за руку, поднял на ноги и, перекинув через плечо, отнес в свою постель.

Мы обнимались всю ночь.

Точно так же, как мы засыпали на заднем дворе. Мы провели, наверное, часа три, целуясь и препираясь, он категорически не разрешал мне покинуть его кровать, чтобы одеться, и только около семи мы отключились. Это было здорово, но... оставить меня одну, чтобы я проснулась в его постели после того, как он сорвал мой вишенку?

Не очень.

Он ушел.

Мы занялись сексом, и он ушел.

Как будто это было не так уж плохо, его кровать была застелена. Как будто он проснулся, увидел, что я сплю, и подумал: «Эх. Давай притворимся, что ее нет».

Я не знаю, что мне делать дальше. Просто уехать? Я ведь сказала, что уйду, несмотря ни на что. Я настолько глупа, что обыскиваю постельное белье и тумбочку в поисках записки. Я даже проверяю свой телефон на наличие смс с извинениями.

Ничего.

Я уже собиралась отправиться в библиотеку в поисках своей одежды, когда услышала тяжелые шаги, торопливо поднимающиеся по лестнице.

Он вернулся?

Мне удается убедить себя, что он не сбежал от меня. Может быть, возникли неотложные дела, а может быть, он струсил, но потом пришел в себя. Все это исчезает при звуке глубокого и скрипучего голоса.

– Хватит издеваться надо мной, Ричардс. Я знаю, что ты здесь, – раздается из коридора.

Мое дыхание останавливается, сердце начинает пульсировать с опасной скоростью.

Это не Финн.

И никогда им не был.

Он не вернется за тобой, Диа.

Инстинкт самосохранения требует спрятаться, набросить на себя любую одежду и вылезти в окно. Какая разница, если я сломаю ногу? Это не может быть хуже, чем попасть в засаду незнакомца, сидя голышом в мальчишеской постели.

– Эй, ублюдок, я с тобой разговариваю. – В голосе мужчины звучит злость. Кто бы это ни был, он не друг Финна, и он точно не зашел к нему на чашку чая.

Я замечаю закрытую дверь Финна и чувствую, как меня захлестывает адреналин. Может быть, если я побегу, то успею ее запереть. Это позволит мне выиграть немного времени, чтобы продумать свои дальнейшие действия.

Мой телефон.

Мне нужен мой телефон.

Насколько я помню, он был в кармане джинсов.

Вот только... мои джинсы в библиотеке.

Вместе с лифчиком, трусиками и тем, что осталось от моего достоинства.

Я пытаюсь ясно видеть сквозь густой туман, застилающий мои мысли, когда в нескольких футах по коридору скрипят половицы.

Он почти здесь.

Диа, сделай что-нибудь!

Я не могу пошевелиться, страх парализует меня с ног до головы. К тому времени, как я выныриваю из него, переходя в режим борьбы, мой шанс уже исчерпан. Кислород покидает мое тело, когда дверь спальни Финна со скрипом открывается...

И в дверном проеме появляется странно знакомый парень.

Я окаменела, не в силах пошевелиться или заговорить, но все, что мне нужно – это память, чтобы определить, что передо мной стоит не незнакомый мужчина. Это тот самый парень, с которым Финн разговаривал в ночь вечеринки Лейси.

Тот самый парень, который сказал Финну, что изнасилует меня в лесу, а потом его чуть не задушили до смерти.

Его выдает не лицо – в ту ночь было темно, и я не смогла его хорошо рассмотреть, а его потертая, поношенная черная куртка. На этот раз на нем нет бейсболки, но от него исходит тот же запах, вызывающий рвоту. Он стоит в дверном проеме, но я чувствую его запах отсюда.

Я прижимаю одеяло к груди так крепко, что уже почти не чувствую костяшек пальцев. А что касается его? Единственное, что он, похоже, сейчас чувствует – это удовлетворение.

Его губы кривятся в кривой улыбке, когда он оглядывает меня с ног до головы, восхищенный своим открытием. Легкая дрожь его тела и темные круги под глазами мало что делают, чтобы скрыть его демоны. Что я могу предположить? Он наркоторговец и наркоман, и он отчаянно ищет свою следующую дозу. Это, конечно, объясняет, почему он приставал к Финну с просьбами о деньгах.

– Так, так. Что у нас тут? – Урод, которому не больше двадцати девяти лет, но который выглядит на сорок из-за злоупотребления наркотиками, издал хриплый смешок и направился вглубь комнаты.

Когда он закрывает дверь и запирает ее на ключ, чувство беспомощности ломает все кости моего тела. Он смотрит на меня так. Как будто я какое-то бедное, беззащитное животное, попавшее в его ловушку.

– Домработница превратилась в сосальщицу. – Он хихикает. – Неплохое у тебя резюме, милая.

От его замечания у меня мурашки по коже, и я направляю все свои силы на то, чтобы скрыть от него свою тревогу.

– Где твой парень? – Он бросает взгляд на незанавешенное окно слева от себя, как бы желая убедиться, что машина Финна не подъезжает. Если бы он действительно знал Финна, он бы знал, что тот не из тех, кто ходит на свидания, но я решила использовать его неведение в своих интересах.

– Он уже едет. Вышел купить нам завтрак. Он должен быть дома в любую секунду, – вру я.

– Неужели? – бормочет он, его коварная улыбка становится все шире.

Он ни капли не верит.

Может, он просто проверял меня?

Нет, он явно не знал, что Финна нет, иначе не стал бы звать его раньше. И тут я понимаю, что сама виновата. Я виновата в его скептицизме.

Почему?

Потому что я плачу.

Слезы неудержимо текут по моему лицу, но я так искалечена страхом, что даже не замечаю этого. Неудивительно, что он мне не верит. Если бы Финн действительно возвращался домой, и ему не хватило бы нескольких минут, чтобы ворваться в дверь и спасти меня, я бы не выглядела испуганной.

– Слышал, у твоего мальчика вчера был важный день. – Мужчина начинает расхаживать по комнате, анализируя вещи на столе Финна, затем берет в руки фотографию его мамы в рамке, чтобы рассмотреть ее поближе. – Так жаль ту собаку – Лекси, да?

Слова едва успевают вырваться из его уст, как он намеренно роняет фотографию на пол и даже не вздрагивает, когда она разлетается на тысячу мелких осколков.

Эта фотография, наверное, единственная вещь, которую Финн не разбил, когда вчера впал в слепую ярость. Остальная часть его комнаты выглядит так, словно по ней прошелся ураган четвертой категории.

– Если уж на то пошло, времени у нее оставалось не так уж много. Она выглядела как дерьмо, – добавляет парень, и я перехожу от ужаса к ярости.

Во-первых, он не заслуживает того, чтобы произносить ее имя. А во-вторых, он не должен этого знать. Он не должен ничего о ней знать. Не то чтобы в новостях говорили о ее проблемах со здоровьем.

– Должно быть, было больно отмывать всю эту кровь. – Он усмехается, вставляя нож в мою рану. Мои эмоции явно написаны на моем лице, потому что он насмехается.

– О, не унывай, детка. Было бы гораздо больше, если бы я не промахнулся.

У меня перехватывает горло.

Если бы он не промахнулся...

Он говорит о Финне, не так ли?

Финн сказал полицейским, что он едва успел уйти с дороги, прежде чем машина сбила Лекси. Но она не была целью – ею был Финн. Лекси была всего лишь сопутствующим ущербом.

Я отключаюсь, заново переживая последние минуты жизни Лекси. Он извинился перед ней. Когда она умирала... Финн умолял ее простить его.

Он знал?

Вот почему он винил себя, не так ли?

Он знал, что сыграл в этом свою роль.

– Хватит болтать. – Парень начинает приближаться ко мне, перекрывая при этом доступ воздуха. – Будь хорошей девочкой и передай от меня сообщение, ладно?

Мой взгляд блуждает по комнате в поисках какого-нибудь оружия, пока он продвигается к кровати. На автопилоте я хватаю пустой стакан из-под воды, который Финн принес мне, когда я хотела пить прошлой ночью, и готова разбить ему голову, но его запястье вылетает и ловит мое. Он легко одолевает меня, вырывает стакан из моей руки и отбрасывает его в сторону. Его рука обхватывает мое горло, и я не успеваю моргнуть, как он прижимает меня к матрасу.

– Ты, сука, блядь, – рычит он и плюет мне в лицо.

Слезы застилают мне рот, а его слюна скатывается по щеке, неся с собой запах его гнилого дыхания.

– Ты скажешь своему мальчишке, что если он не принесет мне деньги завтра к концу дня, то я найму кого-нибудь другого, чтобы погасить его долг. – Он придвигается ближе, сжимая мое горло, пока я не начинаю задыхаться. – Может быть, ты.

Он делает паузу, наслаждаясь моей борьбой, когда я пытаюсь вцепиться когтями в его лицо и руки. На несколько секунд он ослабляет свою хватку на моем горле – ровно настолько, чтобы я смогла сделать неглубокий вдох, а затем делает это снова.

– Хотя, если честно, я не уверен, что ему есть до тебя дело. По-моему, он получил то, что хотел, а потом отбросил тебя в сторону, как мусор.

Я не отступаю, сопротивляюсь изо всех сил, но ничего не помогает убрать его грязные лапы с моей шеи. Слезы застилают мне глаза, когда одна из его рук опускается на мою грудь, и тонкое одеяло становится единственным, что стоит между ним и моим обнаженным телом.

Мне почти хочется, чтобы он задушил меня, когда он стонет. – Давай посмотрим на эти сиськи.

Просто закрой глаза.

Закрой глаза и покинь это место, Диа.

Его пальцы проникают под одеяло, но как только он начинает снимать его с моего тела, у него звонит телефон.

Я никогда не верила в чудеса.

До сих пор.

Ругаясь под нос, он свободной рукой выхватывает телефон из кармана и прижимает его к уху.

– Что? – кричит он в трубку.

Я не могу разобрать, что говорит собеседник.

–

Сейчас

? – огрызается Ловкий Парень. – Я немного занят.

Похоже, тому, с кем он говорит, такой ответ не нравится, потому что я слышу крик.

– Нет, не надо ему звонить. Это дерьмо мое.

Наркотики, наверное.

Споры продолжаются несколько минут, пока Ловкий Парень не испускает тяжелый вздох.

– Черт возьми, ладно. Я уже еду.

На этой ноте он кладет трубку.

Монстр смотрит на меня сверху вниз, его челюсть сжата, и он произносит: – Мы еще увидимся.

Он отпускает мое горло и уходит.

Я едва слышно всхлипываю, но слышу звук его машины на улице. Вскоре рев двигателя стихает.

Следующие несколько минут проходят как в тумане. Я, словно призрак, наблюдаю за собой со стороны, пока бегу в библиотеку, чтобы подобрать с пола свою одежду. Я всхлипываю все время, пока собираю свои вещи.

Когда я сажусь в машину, то замечаю, что все вещи Лекси остались у мусорного контейнера на соседней улице. Значит, у Финна не было времени оставить мне записку, но он нашел время перерыть весь дом, чтобы выбросить игрушки Лекси в предрассветный час?

Я обязательно блокирую его номер, прежде чем включить передачу, и в голове у меня по кругу крутятся бесчисленные предупреждения брата о Финне.

И я не слушала их раньше...

Но

теперь

слушаю.

***

Финн

Не звони ей, не звони ей, не звони ей.

Не звони ей,

блядь

.

Я долго возился со своим телефоном, желание набрать ее номер телефона разрывало швы моего эго. Я никогда не был тем, кто заваливает телефон девушки, выпрашивая минуту ее времени, и уж точно не собираюсь начинать сейчас.

Да кого я обманываю?

Я уже два дня смотрю на ее номер телефона, как маленькая бредовая сучка. Я все жду, что она подаст мне знак жизни, но она молчит с того самого дня, когда я ушел от нее, пока она спала.

Наверное, она думает, что я мудак.

Что я решил ее бросить.

Она все еще лежала в моих объятиях, когда мне позвонили. Шериф Дэниелс был на другом конце, настаивая, чтобы я явился в полицейский участок для обсуждения многообещающей зацепки на ублюдка, убившего Лекси.

Я был настолько глуп, что думал, что вернусь до того, как Диа проснется. В худшем случае я бы отправил ей смс и все прояснил, но я не зарядил телефон, и эта дурацкая штука сдохла, как только я приехал в участок. Допрос длился целую вечность, и к тому времени, как я вернулся домой, ее уже не было.

Она собрала свои вещи и ушла.

Если честно, я ушел первым. Почему я не могу просто написать ей? Не могу перебороть себя и извиниться?

Короткий ответ?

Моя гордость – это заноза в заднице.

Она не перестает называть меня слабым за то, что я хочу чего-то, что может не хотеть меня в ответ. В конце концов, она сказала, что мы должны идти разными путями после того, как потрахались, но неужели она всерьез думает, что может просто уйти из моей жизни?

После того, как я зарылся в нее на полу библиотеки?

Эта девушка...

Эта чертова девчонка...

Она преследует меня.

Я до сих пор вижу ее, раздвинутые ноги, блестящую киску, когда я обрабатывал ее своим членом. Ее робкие стоны, когда я лишал ее девственности, обещая, что никогда не позволю другому парню прикоснуться к ней.

И я говорил серьезно.

Она с ума сошла, если думает, что я буду делать вид, что никогда не брал ее сиськи в рот, когда увижу ее в школе через несколько дней. Что она задумала? Продолжать жить дальше? Встретить хорошего парня?

Отдать ему все свои первые разы?

Помечтай, блядь, детка.

Мой лучший друг, направляющийся к моей машине, останавливает ход моих мыслей.

Ксавье вернулся из лагеря менее чем через сутки, а уже наводит порядок. Он приехал ко мне домой, как только узнал о Лекси, и каким-то образом оказался втянутым в то, чтобы вытащить мою задницу из неприятностей – как он всегда это делает.

Если честно, мой лучший друг считает себя доктором Филом или кем-то в этом роде. Он понял, что что-то не так, как только вошел. В конце концов я сдался и рассказал ему о находке полиции.

Оказалось, что машина, которая преследовала нас с Лекси, была угнана. Ее нашли брошенной на грунтовой дороге, а внутри была только одна вещь...

Бейсболка

.

Хуже того, я уже видел эту кепку раньше.

На том отмороженном дилере, с которым меня свел брат в начале лета. Если бы я знал, что парень Броуди такой псих, я бы никогда не занял у него денег.

Я не переставал думать, не причастен ли этот ничтожество к тому, что случилось с Лекси. Я даже назначил встречу, чтобы «вернуть ему долг», что на самом деле означает «раскрыть правду».

Мы с Ксавье встречаемся с ним за заброшенным кинотеатром на другом конце города через десять минут. Это место – помойка. Никто нас там не увидит. Но самое главное...

Никто не услышит его криков.

С измученным выражением лица Ксавьер открывает дверь и пересаживается на мое пассажирское сиденье. У меня пересохло во рту, когда в его руках оказалась пачка денег. Он только что продал для меня одну из своих баскетбольных футболок с автографом – вещь стоила сущие копейки.

И все ради того, чтобы я мог расплатиться с каким-то гребаным ничтожеством.

Я понимаю, что велика вероятность того, что деньги никогда не попадут в руки парня, но мы хотели быть наготове. На случай, если этот ублюдок действительно не в курсе и человек, ответственный за смерть Лекси, все еще на свободе.

– Это все. – Ксавье протягивает мне деньги.

– Спасибо, чувак. – В моем голосе звучит стыд.

Он опускается на свое место. – Не упоминай об этом.

У меня это хорошо получается.

Не упоминать о вещах.

Например, о том, что я трахнул его девушку.

Дважды.

Подумать только, я был так близок к тому, чтобы сделать это снова в тот день, когда Диа ворвалась в мою жизнь. Я улыбаюсь, вспоминая, как она, не моргнув глазом, ударила меня по яйцам, пообещав, что единственное, что ее рот когда-либо сделает для меня, это скажет, чтобы я отвалил. Тогда я ненавидел ее за это, но сейчас?

Я понимаю, что легко отделался.

Если бы существовала такая вещь, как карма, она бы прямо сейчас оторвала мои яйца от моего тела и сыграла бы в пинг-понг.

Я ужасный друг.

Ксавьер Эмери с самого детства только и делал, что тушил пожары в моей жизни, а я в ответ предал его доверие самым ужасным образом. В один из этих дней я признаюсь. Скажу ему правду, и пусть щепки падают, куда хотят.

Но сейчас он мне нужен.

Он нужен мне, чтобы быть моей совестью, поскольку единственный человек, который когда-либо мог меня успокоить, сейчас продолжает меня избегать, и чтобы остановить меня, если все зайдет слишком далеко. Если я узнаю, что этот ублюдок виновен в смерти Лекси, я не смогу удержаться от того, чтобы убить его.

Вот тут-то и приходит на помощь Ксавьер.

Поездка к заброшенному кинотеатру проходит в тишине. Мы едва обмениваемся взглядами, в моей голове проносятся мысли о худших сценариях. Мы паркуемся в переулке за заброшенным кинотеатром и ждем, когда этот подонок покажет свое лицо.

Я попеременно нервно дрыгаю ногой и каждые пять секунд проверяю телефон, надеясь, что Диа проявит чертово милосердие и пришлет мне сообщение.

Это не обязательно должен быть текст в виде романа. Я приму что угодно. Она может сказать мне, чтобы я отвалил, мне все равно.

Лишь бы она мне написала.

Господи, какой же я слабак.

Ксав насмехается. – Блядь, Тео был прав.

Я поднимаю взгляд от своего телефона.

Я даже не успеваю спросить, что он курит, как он добавляет: – Чувак, просто позвони ей.

Подождите, Тео рассказал ему обо мне и Диа?

Господи, неужели я единственный человек на этой чертовой планете, который не знал, что у меня все плохо с Даймонд Митчелл?

– Позвонить кому? – Я делаю вид, что ничего не понимаю.

С того момента, как Лекси покинула нас, я знал, что у меня больше нет сил отталкивать Дию, но признаться в этом самому себе и признаться в этом своим друзьям – две совершенно разные вещи.

– О, ради всего святого. Отдай его мне. – Ксав надулся и потянулся ко мне. Он выхватывает мой телефон, прежде чем я успеваю среагировать.

Сначала я думаю, что он издевается надо мной.

Пока он не взял телефон и не нажал на кнопку вызова.

Черт

.

– Ты ублюдок. – Я перелезаю через центральную консоль, чтобы попытаться выхватить телефон. Ксавьер уворачивается от моей руки, немного борется со мной, прежде чем включить громкую связь и подавить смех.

– Он звонит. – Он увеличивает громкость.

И он прав.

Он действительно звонит.

Но только один раз.

Потом сразу на голосовую почту. Автоответчик сообщает, что Диа еще не записала свое исходящее сообщение. Громкий гудок рассекает воздух, и я уже достаточно разозлил девушек в своей жизни, чтобы понять, что означает эта хрень с «одним звонком».

Она заблокировала меня.

И, судя по тошнотворному выражению жалости на лице моего лучшего друга, он тоже это знает. Я быстро выхватываю телефон из рук Ксавьера и кладу трубку.

Я почти счастлив, когда в следующую секунду из-за угла появляются два сомнительных парня – да, я скорее предпочту поговорить с возможным убийцей, чем признать, что единственная девушка, на которую мне не было наплевать, только что предложила мне билет в один конец из своей жизни.

Я специально сказал Чуваку в Бейсболке, чтобы он пришел один, но, опять же, этот ублюдок не гений.

– Помнишь, о чем мы говорили? – Я жестом указываю на телефон Ксавьера в его кармане, щелкнув подбородком.

Ксавьер кивает и быстро разблокирует свой телефон, пока я оцениваю стоящих передо мной парней. Парень, который идет с ним рядом, более плотный и внушительный, чем его приятель, но я не сомневаюсь, что мы с Ксавьером справимся с ними. Я замечаю, что у обоих руки засунуты в карманы, как будто они хотят убедиться, что у них есть быстрый доступ к чему-то.

Я не могу сказать, что они собираются делать.

Ножи?

Пистолеты?

Что бы это ни было, они не играют и ставят нас в невыгодное положение. Неважно. Я пришел сюда, чтобы получить признание, и я не уйду без него.

Они останавливаются в нескольких шагах от моей машины и пристально смотрят на нас, словно боятся, что мы нажмем на газ и проедем по их пустым черепам.

Мои кулаки сжимаются, когда я переключаю внимание на парня, которого я чуть не задушил до смерти в ночь вечеринки Лейси. И тут оставшиеся в моей голове сомнения исчезают.

На нем нет бейсболки.

Я делаю первый шаг, открываю дверь и выхожу из машины. Ксавьер следует моему примеру, не отставая от меня, когда я огибаю машину и направляюсь к ним.

– Я вижу, ты привел друга, – говорю я.

Чувак в бейсболке оскалился в гнилой улыбке. – Считай, что он мой страховой полис.

Я почти смеюсь.

Он просто спятил, если думает, что этот парень или сотня парней смогут защитить его от меня.

– Где мои гребаные деньги? – Он переходит к делу.

– Сначала признайся.

Мой ответ выводит его из равновесия. Он бросает взгляд на своего друга, такого же безмозглого урода, как и он сам, и вскидывает бровь.

– Что признать? – спрашивает он.

Я насмехаюсь. – Избавь меня от этой ерунды. Я знаю, что ты убил мою собаку. Неужели ты думал, что я никогда об этом не узнаю?

Я ожидал от него многих, многих реакций, но я определенно не ожидал, что он будет смеяться мне в лицо.

Его гогот вывел меня из себя. – Это вопрос с подвохом?

Его приятель смеется вместе с ним.

– А зачем мне еще признаваться твоей шлюхе? Я хотел, чтобы она сказала тебе, что я переехал эту сучку. Не самый яркий карандаш в коробке, не так ли?

Моя шлюха?

О чем, черт возьми, он говорит?

Должно быть, шок в моих глазах выдает мое замешательство, потому что его губы кривятся в извращенной улыбке.

– Твоя подружка не сказала тебе? – понял он.

Моя подружка?

Подождите...

Он говорит о Диа?

– Полагаю, это означает, что она также не рассказала тебе о нашей маленькой стычке? – Он ухмыляется.

Нет.

Черт.

У них была «стычка»?

Когда

?

– Видел бы ты ее. – Он разражается хриплым смехом, наслаждаясь воспоминаниями, которые я хочу засунуть ему в задницу. – Голая в твоей постели, беспомощная, уязвимая. У бедняжки было разбито сердце, она думала, что ты ее бросил.

Я задыхаюсь, кровь бурлит в моих жилах.

– Я понимаю, почему она тебе нравится. У нее горячая попка. И, черт возьми, какие сиськи. Возможно, мне придется разыскать ее и закончить начатое, как только мы закончим здесь. – Он мотнул головой назад, чтобы сказать своему приятелю: – Ты не против секса втроем? У девушки не просто так две дырки.

И тут я теряю голову.

Все просто и понятно.

Он трогал ее.

Он. Прикоснулся. К ней.

Я едва осознаю, как быстро я повалил его на землю. Вокруг меня нет ничего, ни голоса разума, звучащего в моей голове, ни инстинкта самосохранения, предупреждающего меня об оружии в его кармане. Есть только красный цвет. И кровь.

Его кровь.

– Ты, ублюдок, думаешь, что можешь до нее дотронуться? Ты думаешь, что можешь причинить ей боль? Ты мертв. Ты, блядь, мертв, – кричу я, напрягая голос, и бью кулаком ему в челюсть.

Снова

.

И снова.

И еще.

Пока он не превращается в кровавое, паническое месиво под моим носом. Я вцепился в его воротник так сильно, что выдавил из него дыхание, но не переставал наносить удары по его лицу. Его стоны боли только разжигают мою ярость.

Он принудил ее к себе.

Потому что меня не было рядом.

Потому что я ушел от нее.

Перед глазами мелькают картинки, как она просыпается от его отвратительного, потного тела, придавившего ее, но ничто не сравнится с той ослепительной болью, которую я испытываю, когда что-то острое вонзается в мое предплечье.

И тогда это уже не только его кровь.

Это и моя кровь.

И очень много.

Он ударил меня ножом в предплечье.

Боли достаточно, чтобы вывести меня из транса, в котором я находился. Я рефлекторно вынимаю нож из плоти – что, признаюсь, было глупой идеей, потому что кровотечение сразу же усилилось.

Оглянувшись, я вижу Ксавьера, поднимающегося с земли, на котором без сознания лежит парень, который должен был стать бейсбольным кэпом. В руках у Ксава пистолет парня. Я даже не слышал, как они дрались. Рука болит, как сука, но я стараюсь не обращать на это внимания, наблюдая, как жалкий кусок дерьма подо мной захлебывается кровью, окрашивая в красный цвет свои желтые зубы.

В его глазах я вижу все, что потерял.

Лекси.

Возможно, Диа.

– Финн. – В голосе моего лучшего друга звучит нотка беспокойства.

– Что это было, а? Какая из твоих отвратительных гребаных рук прикоснулась к ней? – Я отбрасываю нож и переворачиваю ублюдка, кровь стекает по моим запястьям. Я сажусь ему на спину и прижимаю обе его руки к каждой стороне тела.

Он начинает умолять, захлебываясь извинениями, кровь во рту заглушает каждое слово.

– Прости, что это было? – Я получаю удовольствие от его страданий.

– Чувак, с него хватит, – вмешивается Ксавье.

Я игнорирую его.

– Ну что ж. Похоже, мне придется взять их обеих.

Он извивается подо мной, пытаясь избежать своей участи, но он беспомощен и уязвим – точно так же, как и она. Я осматриваю окрестности и замечаю, что в нескольких сантиметрах слева от меня из разрушающегося здания торчит тяжелый кирпич.

Зачет

.

– Это за Лекси.

Взрослый мужчина визжит, как маленькая девочка, когда я разбиваю ему костяшки пальцев кирпичом. Я не могу остановиться, поглощая его агонию, его хныканье, звук ломающихся костей.

– Это за прикосновение к ней, – добавляю я и повторяю свои действия до тех пор, пока все его пальцы не оказываются искореженными. С каждой секундой я чувствую, как угасаю.

Это кровь.

Я потерял слишком много.

Но я продолжаю. Я уже собираюсь переключить свое внимание на другую руку, когда чувствую, что Ксавье оттаскивает меня от тела парня.

Я слишком слаб, чтобы бороться с ним.

Так же, как я был слишком слаб, чтобы бороться за нее.

Но больше нет.

– Еще раз дотронешься до нее, и я отрублю их. Ты, блядь, слышишь меня? – кричу я, когда Ксавье против моей воли тащит меня к машине.

Ксавье забрасывает мою задницу на заднее сиденье машины и усаживается на водительское место, после чего вылетает оттуда на максимальной скорости. Кожаные сиденья тут же оказываются в крови, и я падаю на спину, чтобы не смотреть на рану.

– Ты сделал ее? – спрашиваю я.

– Да, я сделал ее, чертов псих. – Ксавье вздыхает и достает из кармана телефон, его вторая рука лежит на руле.

Затем он останавливает запись. Его неодобрение моих методов вызывает у меня смех, но это нисколько не омрачает моего облегчения.

Потому что я выиграл.

Я получил свою месть.

Я получил признание.

А теперь?

Теперь я верну свою девочку.