Глава 24

За прошедшую ночь мы занимались сексом еще три раза. После подоконника переместились на пол, где Антон, стоя на коленях, трахал меня сзади. Потом это случилось на кровати в классической миссионерской позе. И еще один раз – под утро, когда я, почти не пробуждаясь, кончила дважды.

Время, проведенное с Пепловым, напоминало калейдоскоп оргазмов, которые были то короткими, то восхитительно длинными, то прошибающими током, то растекающимися волной. Я находилась в глубочайшей эйфории, граничащей с бессознательным состоянием. Ни о чем не спрашивала, ничего не говорила и даже почти не думала. Только стонала, повторяла имя Антона, как мантру, и периодически плакала.

Возможно, моя чересчур бурная реакция казалась Пеплову странной, но видом он этого не показывал. Молча стирал с щек соленые слезы и по обыкновению задумчиво скользил взглядом по моим губам.

Антон вообще говорил очень мало. В основном отвечал на мои вопросы по поводу квартиры и то, довольно односложно. Желания выстроить длинный конструктивный диалог за ним не наблюдалось.

Поначалу я тяготилась тишиной, но потом поняла, что парня она ничуть не смущает, и тоже расслабилась. Перестала пытаться заполнить паузы пустой болтовней и сосредоточилась на ощущениях.

А ощущения, надо признать, были поистине восхитительными. Больше всего мне нравилось чувствовать тяжесть сильных и мускулистых рук Пеплова на своем теле. Неважно, трогал он меня во время секса или просто обнимал, лежа в кровати, – рядом с ним я таяла как снег по весне. Любовалась его суровым профилем, нежно касалась щетины на колючем подбородке и, как заколдованная, то и дело тянулась к его губам.

Антон принимал мои ласки довольно благосклонно, но сам инициативу почти не проявлял. Точнее проявлял, но только в сексе. Он шлепал меня по заднице, властно стягивал мои волосы на затылке, матерился, кусался, буйствовал… Однако после оргазма его эмоции опять прятались в скорлупу непроницаемости, и мне оставалось только гадать, какие мысли крутятся в его голове.

Честно говоря, до этого я и предположить не могла, что человеческое либидо может быть столь сильным и неутомимым. Четыре раза за ночь – это нормально? Или даже по меркам опытных любовников многовато? В сексе я новичок, поэтому точного ответа на вопрос не знаю, но мне нравится думать, что Антон так ненасытен только со мной. Потому что я его очень сильно возбуждаю.

После последнего утреннего секса я еще недолго дремлю, пребывая в блаженной неге, а когда слышу характерный шум воды, доносящийся из ванной, тут же распахиваю веки. Пеплов ушел всего лишь в душ, а я уже ощущаю себя невообразимо одинокой. Поворачиваюсь на бок и утыкаюсь лицом в его подушку. Она пахнет им. Моим мужчиной.

Обвиваю подушку руками, воскрешая в памяти события прошлой ночи и невольно наливаюсь краской. Все-таки это было нечто невероятное – бесстыдное, дикое, сумасшедшее… Но в то же время до одури приятное. Наверное, именно поэтому мне так отчаянно хочется повторения.

Когда Антон выходит из душа, я встречаю его широкой улыбкой и взглядом, полным неподдельного обожания:

– Какие дальше планы?

– Работать, – отзывается он, натягивая трусы, которые не надевал с тех самых пор, как я делала ему минет. – А тебе, я так понимаю, на учебу нужно.

– Ага, – киваю я, потягиваясь. – Но, может, сегодня не пойду. Так не выспалась.

– Занятия лучше не пропускать, – заявляет Антон, застегивая джинсы. – Иди умойся, позавтракай, а потом в универ. До него отсюда рукой подать. Не больше пяти минут пешком.

– Позавтракать? – округляю глаза. – Хочешь сказать, тут есть продукты?

– Да, вчера целый пакет доставили.

– Ого! Тогда подожди немного! – стремительно вскакиваю на ноги. – Я сейчас на двоих что-нибудь соображу! Ну, завтрак в смысле.

– Нет, я не буду, – отказывается Пеплов, выходя в коридор. – Мне уже пора.

– Но я очень вкусно готовлю, честно, – придерживая одеяло на груди, шагаю за ним. – Разве тебе не хочется нормальной домашней пищи?

– Камила, поверь, если бы мне хотелось, я бы не скромничал, – вскидывая на меня строгий взор, отвечает он. – Не опоздай в универ, до занятий час остался.

– Но…

– Ключи здесь, – он кивает в сторону этажерки. –  С плитой и прочей техникой, думаю, разберешься. Если нет, звони хозяйке, ее номер прикреплен к холодильнику.

– Ладно, – сникаю я, расстроенная тем, что Антон совсем не горит желанием попробовать мою стряпню.

Пеплов просовывает ноги в кеды, засовывает мобильник в задний карман джинсов и, кинув мне безэмоциональное «закройся», покидает квартиру.

Какое-то время я стою у порога, пытаясь справиться с внезапно нахлынувшими противоречивыми чувствами. С одной стороны, сегодняшняя ночь прошла идеально. Страсть, объятья, поцелуи – Антону было хорошо со мной, я точно это знаю. Однако стоило наступить утру, как Пеплов снова превратился в непроницаемого человека, сухого и закрытого. Ни ласковых слов, ни чмока в губы на прощанье, ни даже улыбки… Почему он не умеет проявлять эмоции вне секса?

Честно? Мне бы очень хотелось накормить его завтраком и поговорить о чем-нибудь таком, что помогло бы нам сблизиться в духовном плане. Например, о детских воспоминаниях или любимых книгах. Ведь, когда люди обсуждают такое, они выходят на другой уровень понимания. Лучше узнают друг друга, становятся роднее.

Но Антон, к сожалению, совершенно не расположен к задушевным беседам. Интересно, он только со мной держит эмоциональную дистанцию? Или в принципе никого не подпускает близко?

Мне очень любопытно, как именно выглядит его общение с друзьями… Скажем, с тем же Денисом Рейманом, которого он называет Реем. Видно, что они давно знакомы и Пеплов к нему хорошо относится. Возможно, в разговорах с этим смазливым блондином Антон показывает настоящего себя, без вечной маски на лице.

Ведь, по-любому, у него в голове куча умных мыслей! Размышлений о мироустройстве, политике, работе, женщинах… Наверняка он это с кем-то обсуждает! Не может быть такого, что человек вообще отвергает теплоту человеческого общения. Это просто нереально!

Раздумывая над тем, как бы мне расшевелить моего неприступного красавца, я прохожу на кухню и открываю холодильник, в недрах которого нахожу все, что необходимо для крутого интстаграмного завтрака. Быстро освоившись, я жарю яичницу-глазунью, разрезаю пополам помидоры черри и, перемешав их с руколой, выкладываю получившийся салат на стильную черную тарелку. Поджарив тосты и заварив чай, я совмещаю еду в единую композицию и делаю пару-тройку кадров. Теперь и моя лента обогатится аппетитными фотками.

Позавтракав, я торопливо одеваюсь и вылетаю на улицу. Без колготок, которые Пеплов вчера так варварски разорвал, на осеннем ветру немного холодно, но я почти не обращаю на это внимания. На душе слишком тепло и радостно, чтобы заморачиваться такими мелочами. Мне до сих пор сложно поверить, что теперь я живу не в трухлявой общаге, а в собственной шикарно обставленной квартире, которую снял для меня лучший мужчина на свете.

Выходит, я добилась своего, и Антон поддался действию моих чар? Иначе зачем бы ему было тратиться, улучшая мои жилищные условия? Очевидно, что он хотел меня порадовать, хоть по его поведению этого и не скажешь. Должно быть, в жизни Пеплова все же есть место для маленькой Камилы, которая так отчаянно за него цепляется…

Вот только вопрос: какая роль ей отведена? Главная или эпизодическая?