Глава 31

Ни с кем не попрощавшись, я вылетаю из клуба и запрыгиваю в такси. Сердце сокрушительными ударами охаживает ребра, а в ушах стоит непроходящий звон битого стекла – именно с таким звуком рушатся мои иллюзии. Ресницы дрожат от скопившихся на них слез, но я храбрюсь, не позволяю соленой влаге изливаться наружу. По крайне мере, не сейчас – надо сначала добраться до дома.

Дом. Странно, но этим словом в последнее время я привыкла называть ту потрясающую квартиру, которую снял мне Пеплов. Я обустроила там все на свой лад, поддерживала чистоту и порядок, пыталась создать уют… Я делала все, чтобы ему хотелось проводить там время. Со мной.

«Я ее купил». Эта ужасная фраза набатом стучит у меня в висках, вызывая пульсирующую головную боль и периодически накатывающие приступы тошноты. Неужели Антон и правда относится ко мне лишь как к вещи? Неужели все его слова, взгляды, поцелуи ничего не значат? Неужели я для него просто кукла, предназначенная для плотских утех?

Когда я принимала от него деньги, то совсем не воспринимала их как плату за свою любовь. Мне казалось, что со стороны Антона это просто акт щедрости, что он делится со мной от избытка, потому что ему не все равно на меня… Ведь это нормально, когда мужчина поддерживает свою женщину материально, верно?

– Девушка, мы приехали, – голос таксиста выдергивает меня из гнетущих мыслей.

– Хорошо, спасибо, – киваю я и, чуть замешкавшись, выхожу из машины.

По-хорошему мне нужно прямо сейчас собрать вещи и съехать с квартиры, за которую платит Пеплов. Потому что его предвзятое отношение к моим чувствам не на шутку меня ранит. Но проблема в том, что съезжать мне некуда. Особенно на ночь глядя. Общага уже давно закрыта, родной дом далеко, и даже если попробовать переночевать в гостинице, то за номер все равно придется платить его деньгами. Ведь те, что я получаю в качестве зарплаты, почти подчистую направляются маме.

Заталкивая подальше бушующий протест, я решаю отложить принятие столь важного решения на завтра. Возможно, утром ситуация не будет казаться мне такой сложной и запутанной.

Захожу в лифт и нажимаю кнопку пятого этажа. Стыдно признаться, но я впала в настоящую зависимость. Мне отчаянно не хочется, чтобы сказка под названием «отношения с Антоном» заканчивалась. И тут дело не просто в комфорте, который он мне обеспечил. Дело в моих сильных, даже, наверное, слишком сильных чувствах к нему.

Да, Пеплов никогда не признавался мне в любви, был отстранен и по большей части холоден… Но черт подери! Ведь были же между нами моменты близости! Искренние, глубокие, настоящие. Я точно знаю, такое не подделаешь и не сымитируешь. Ему тоже было хорошо со мной…

Оказавшись в квартире, скидываю туфли, прохожу в спальню и, не включая света, падаю на кровать. Тоска, которую я так старательно сдерживала во время поездки в такси, обрушивается на меня оглушающей волной, и я наконец даю волю слезам. Притягиваю к себе подушку, утыкаюсь в нее лицом и горько-горько всхлипываю. От обиды, от бессильной ярости, от жалости к себе и к своей безответной любви.

И даже когда, вдоволь нарыдавшись, я начинаю медленно проваливаться в сон, образ Антона все равно стоит у меня перед глазами. Мучительной и в тоже время неимоверно прекрасной картинкой.

* * *

Утро наступает резко и болезненно. И начинается оно с противной трели мобильника, которая уже в который раз прорезает сонную тишину комнаты.

Шарю рукой по прикроватной тумбочке в поисках верещащего телефона и, наконец его нащупав, подношу трубку к уху:

– Алло.

– Ка-камиля! Как это понимать? – трясущимся от волнения голосом вопрошает родительница.

– Что случилось? – распахиваю веки, окончательно пробуждаясь.

Мама у меня не истеричка. По пустякам загоняться не станет. Поэтому, если ее что-то встревожило, то повод почти наверняка серьезный.

– Тут… Тут у нас целая газель всяких тренажеров для Булатика, – растерянно выдает она. – И вертикализатор, и кресло-коляска и даже беговая дорожка для реабилитации, представляешь?

– Чего? – резко сажусь на кровати, не вполне понимая, о чем она говорит. – В смысле «тут у вас»? В деревне, что ли?

– Ну да, – прямо чувствую, как мать разводит руками. – С утра машина приехала и давай разгружаться. Я говорю: «У нас денег на это все нет, вы, наверное перепутали!», а водитель мне: «Денег не надо, все оплачено, главное – в документах распишитесь, что приняли». Я в шоке, Камиля, просто в шоке… Это ведь баснословная сумма!

– Что там написано в документах, энием (мама по-татарски, – прим. автора)? Кто отправитель? – полностью разделяя ее эмоции, интересуюсь я.

– Сейчас, посмотрю, – слышу шуршание бумаг и тихие мамины причитания. – Так, вот нашла. Отправитель ООО «КорИнвест Холдинг»… Камиля, тебе это название о чем-нибудь говорит?

Еще бы. Конечно, говорит. Я ведь работаю в этой компании.

– Слушай… Энием, – после нескольких секунд потрясенного молчания отзываюсь я, – это я подавала заявку на участие в благотворительной акции... Вот нам и улыбнулась удача.

Выдумывать на ходу – дело не из легких, но сначала я сама должна разобраться в этой непонятной ситуации, прежде чем более вразумительно объяснить ее матери.

– В какой еще акции? – настороженность в голосе родительницы возрастает.

– Ну, фирма, в которой я работаю, занимается благотворительностью и… В общем, помогает детям с ДЦП… Каждый год случайным образом выбирается пять счастливчиков, и их полностью снабжают всем необходимым оборудованием, понимаешь?

Надо же, вот это я фантазерка! Не зря столько книжек перечитала.

– Не очень, – после долгой паузы отзывается мать. – То есть нам… Правда не нужно за это платить?

– Скорее всего нет, но, – задумчиво потираю лоб, – ты лучше пока коробки не распаковывай. Давай я уточню информацию, и потом тебе перезвоню, хорошо?

– Хорошо, – отзывается она.

Кладу трубку и, вскочив с кровати, принимаюсь расхаживать из угла в угол.

Как это понимать? Зачем Пеплов (я даже не сомневаюсь, что это его рук дело) отправил моим родным столь дорогостоящее оборудование? Нет, понятное дело, Булатик в нем нуждается и все эти тренажеры для него просто колоссальная поддержка, но все же… Одно дело – давать деньги мне, и совсем другое – помогать моей семье. Да еще и в таких масштабах.

До крайности великодушный поступок Антона никак не вяжется с его недавними словами, произнесенными в мой адрес. Если я для него просто девочка, которую он купил, то к чему эти добросердечные жесты? С какой целью он корчит из себя щедрого принца, если не относится ко мне всерьез?

Мой мозг буквально взрывается от противоречий, и я совершенно не знаю, что предпринять. Еще вчера вечером, будучи сильно оскорбленной, я намеревалась оборвать с Антоном все связи, оставить ему ключ от квартиры и исчезнуть с его радаров, но теперь, в свете последних событий это решение не кажется мне таким уж правильным.

Как я могу злиться на человека, который только что в разы улучшил качество жизни моего родного брата? С этим оборудованием Булат, возможно, и передвигаться самостоятельно научится... Представляете, какое облечение матери?

Да, вчерашние высказывания Пеплова были отвратительными, но вот поступки… Поступки не могут не подкупать.

Если быть до конца последовательной, то нужно вернуть Антону не просто ключи от квартиры, но и тренажеры, которые он подарил Булату. А этого я сделать никак не могу. Слишком много мучений болезнь доставляет и самому брату, и матери… Разве справедливо будет отбирать у них возможность на лучшую судьбу, руководствуясь лишь собственной гордостью?

Вряд ли.