Глава 12

Кристина ожидала дальнейших моральных издевательств. Она даже приготовилась к ним. После того, как позорно сбежала из ванной, с сумасшедше стучащим сердцем, постаралась привести себя в порядок. Ситуация осложнялась тем, что у неё ничего не было из одежды. Тихо ругая себя и происходящее в целом, не забывая нелицеприятно помянуть Дореченцева, Кристина решилась на постыдный поступок.

Не разгуливать же ей по номеру в полотенце!

Скрепя зубами, Кристина направилась к гардеробной. Да, она собирается рыться в вещах Дореченцева! И пусть только попробует сказать что-нибудь ехидное! Она… она… А что, собственно, она сделает?

Злилась на себя и на беспомощность, на невозможность контролировать свою жизнь! Резким движением распахнула огромный шкаф. Не делая акцента на вещах Семена, она выудила первую попавшуюся майку. Примерила к себе. Пойдет. Главное, чтобы груди не вываливались, да попу прикрывала.

Скинув полотенце, Кристина нацепила на себя майку. И вздохнула с облегчением. Всё-таки в одежде она чувствовала себя увереннее. Но это и логично. Снова подхватив полотенце с пола, она промокнула им длинные волосы, с которых тонкими струйками стекала вода.

Её действия были суетливыми, порывистыми. Она торопилась, сама не понимая своей спешки. Наверное, сказывалось общее нервозное состояние. Или на неё повлияла тишина, что наступила в ванной? Дореценцев закончил мыться, а, значит, скоро появится в гостиной, и всё начнется заново.

Кристина закрыла глаза. Соберись… соберись, черт побери! Семен — обычный мужчина. Ничего сверхъестественного в нем нет. Обижать тебя он вроде бы не собирается, по крайней мере, физически. А на данном этапе это самое главное.

Кошка категорически была с ней согласна. Вот кто-кто, а она бы точно не возражала, если бы её физически «обидели». Прижали к полу, схватили зубами за холку и отодрали, как следует. Именно отодрали. Взяли. Поимели.

По коже Кристины побежали холодные мурашки, стоило воссоздать в голове картину сексуального принуждения её второй ипостаси. Мотнув головой, отчего водные брызги посыпались на паркет, Кристина с большим энтузиазмом принялась сушить волосы. Чертова течка! Чертова кошка! Чертов Дореченцев!

Где-то в глубине души Кристина понимала, что не только мужчина повинен в её бедах. Она сделала его «козлом отпущения», никак не иначе. Намного проще винить в неприятностях кого-то другого, чем честно признаться, что ты смалодушничала, поддалась на уговоры, пошла против совести и жизненных принципов. За что и поплатилась. Закон жизни, он справедлив. И сейчас главным для девушки становилось не усложнить ещё больше. Не сделать ошибок, за которые она будет расплачиваться всю жизнь.

Хватит ей и тех, что она уже совершила.

Продолжая издеваться над волосами, беспощадно дергая их вниз, Кристина в очередной раз приказала себе собраться и успокоиться. Эмоции, тем более негативные, не лучшие советчики. Да и воображение с памятью тоже сейчас выступали не на её стороне…

…Дореченчев обнаженный… Струи воды стекают по его накаченному телу…

…Его возбужденный член гордо прижимается к животу…

…Прерывистое дыхание волнует и сбивает с мыслей…

От негодования Кристина до крови прикусила губу. Сколько можно терзаться! Если она и дальше будет вести себя подобным образом — истерить, бросаться из крайности в крайность, то ещё больше запутается.

Девушка выпрямилась и протяжно выдохнула.

Всё хорошо. Да, всё хорошо.

Она с достоинством вынесет испытания, что выпадают на её долю, не сломается, выстоит, а потом забудет их, как кошмарный сон. Вычеркнет и Дореченцева, и похитителей из головы. Приедет к бабушке, запрется у неё в доме и на несколько месяцев с головой окунется в творчество. Выплеснет на холст все эмоции, что терзают и ещё будут терзать её душу и израненное сердце. Время и творчество лечат. А потом, по истечении полугода или даже года, она успокоится и заживет дальше нормальной полноценной жизнью.

Наверное, заживет.

Что знала Кристина точно — никаких таблеток. Никакого подавления её кошачьей сущности. Полный контроль над своей жизнью.

И определенно, она не позволит более никому собой манипулировать. Сама будет принимать решения.

Осталось лишь потерпеть какое-то время.

В душе снова всколыхнулась злость на Дореченцева. Почему он не скажет, сколько ей с ним «расплачиваться»? Ему доставляет удовольствием играть с ней, забавляться. Мучить её.

В голове мелькнула совершенно абсурдная мысль — словно он мстит ей за что-то… За то, что она согласилась на уговоры брата? Глупости. Семен не знал ни её саму, ни её жизненных принципов. Он взрослый мужчина, матерый кошак, успешный бизнесмен. С чего ему таить обиду на незнакомую девушку?

Одни вопросы, на которые не стоит искать ответы.

А стоит приготовиться.

Потому что дверь ванной открылась.

— Прелестная картина. Тебе идет моя майка.

Голос Дореченцева словно резанул по натянутым нервам.

Удивило другое — эту фразу он произнес без насмешки. Не слышалось привычной иронии. Он словно констатировал факт, и только.

Кристина стояла к нему спиной. Обернуться? Оставить всё как есть?

Луна, помоги!

Девушка решилась на первое.

Медленно, удерживая полотенце на голове, обернулась.

И невольно сглотнула от представшей перед ней картины.

Да что же это такое…

Семён, в отличие от неё, не обременял себя лишней одеждой. Он вышел из ванной полностью обнаженным. Лишь на широких плечах спокойно покоилось белоснежное полотенце. Прикрывать бедра не счел нужным.

И Кристина снова смогла лицезреть его половой орган во всей красе. Он по-прежнему находился в возбужденном состоянии. Красивый. Сильный. Обещающий удовольствие.

Как ни печально было признаваться, Кристина считала Дореченцева привлекательным мужчиной. В ней заговорил художник. Она привыкла подмечать красоту. Любоваться ей. Запечатлять на холсте. А как ни крути, перевертыш, в чьей власти она оказалась, был хорош.

С него хоть картины пиши, хоть скульптуры лепи.

Про кошку она и вовсе молчала. Та жалобно заскулила, снова увидев мужчину обнаженным.

— За неимением лучшего, — стараясь сохранять видимое спокойствие, ответила Кристина.

И всё же её сердце предательски ёкнуло, по крови заструился огонь, грозящий рано или поздно сжечь, когда она увидела, как мужчина с нечитаемым выражением на лице направился в её сторону.

Что он задумал? Обнаженный и возбужденный!

Что ему снова от неё надо?

У них уже состоялась баталия в душе, она заслужила небольшую передышку!

Пришлось приготовиться. Другого варианта у Кристины не было.

Пока Семен к ней приближался, девушка забыла, как дышать. Она не могла видеть себя со стороны, но в это время выглядела, как взъерошенный воробушек. Настороженный, испуганный взгляд и руки, судорожно сжимающие края полотенца. Тело дрожит.

Глаза Семена потемнели. В них закипела страсть, потребовала выхода… Рано. Слишком рано.

Он поравнялся с Кристиной, едва ли не с равнодушием обошёл её, так же, как и она минутой ранее, распахнул шкаф и достал из него домашние штаны. Не говоря ни слова, надел их.

И лишь потом повернулся к Кристине, молчаливо наблюдавшей за ним. Её прерывистое дыхание будоражило его зверя, пробуждая в нем первобытные инстинкты самца, вышедшего на охоту за своей самкой.

Чего стоили эти минуты Семену — известно лишь ему одному. Но, несмотря на обуревавшие его эмоции, ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Через час доставят твои вещи.

Они снова находились очень близко. Опасно близко.

Как остро почувствовал её дыхание на своей коже…

Её запах, обволакивающий, будто изысканный тонкий аромат…

Она сама, как самое большое искушение…

Кристина, пребывая в растерянности, борясь с желанием тотчас рвануть куда-либо, неважно куда, лишь бы подальше от этого большого опасного перевертыша, что с каждой прошедшей минутой всё больше разрушал её жизнь, усилием воли заставила себя остаться стоять на месте. Она знала — от неё пахнет страхом. Она ничего не могла поделать со своими эмоциями, и от этого расстраивалась ещё больше.

Опустив руки и комкая полотенце, она негромко сказала:

— Хорошо.

— И да. Мы сегодня покидаем Монако.

А вот эта новость совершенно не понравилась Кристине.

И всё же она задала вопрос, на который знала ответ:

— И куда же мы полетим?

— Ко мне, на Родину.

Кристина сдерживалась из последних сил. Хотелось высокомерно бросить ему в лицо, что она никуда с ним не поедет, и он её не заставит. Но взглянув в холодные карие глаза, которые сейчас пристально за ней наблюдали, она поняла — заставит. Каким образом — ей лучше не знать.

— В Сибирь? — спросила она лишь ради того, чтобы не нагнетать атмосферу далее.

Брови Дореченцева скользнули кверху.

— Вот видишь, ты не плохо осведомлена обо мне.

Кристина покачала головой.

— Не льсти себе, Дореченцев. Если думаешь, что я специально собирала о тебе сведения — заблуждаешься. Ты — личность небезызвестная в наших кругах, о тебе много говорят, вот у меня и отложилось в голове, что ты — сибиряк.

Молодец, Кристина, вывернулась. Хотя бы здесь не спасовала.

— Приятно знать, что ты интересуешься бизнесом. Впрочем, чему я удивляюсь…

Кристина проглотила намёк. Пусть измывается, если ему от этого будет легче. Она потерпит.

— Семен, перед отъездом я хочу встретиться с Арманом, — она решила сменить тему, вернуться к тому, что её тревожило.

Услышав имя брата, Дореченцев нахмурился.

— Зачем?

— Хочу посмотреть ему в глаза. Такой ответ тебя устроит?

Да, Арман предал её. Бросил. И всё же…

Она должна увидеть его.

Семен ответил не сразу. Несколько бесконечно долгих мгновений всматривался в её лицо, словно пытаясь в нем что-то рассмотреть. Кристина с достоинством выдержала его взгляд. Она постаралась расслабить мышцы лица. Этой непростой хитрости она научилась, посещая многочисленные приемы сначала с родителями, потом с братом. Мама часто говорила, что нельзя обнажать свои истинные чувства на людях. Ни к чему. Сама она была истинной леди и умела «держать лицо». Кристина порой сожалела, что родилась более импульсивной.

Вот кто не собирался скрывать эмоций — так это Дореенцев. И досада отчетливо прочиталась на его лице, когда он раздраженно бросил:

— Я приглашу его. Но знай — считаю вашу встречу лишней.

Кристина едва не рассмеялась. Да что он о себе возомнил, этот детина? Неужели думает, что её волнует его мнение? Раз она попала в зависимость от него, то теперь он вправе решать, что ей нужно, а что нет? И снова она смолчит. Пусть считает, что она прислушалась к нему.

Её вещи привезли ровно через час, как он и сказал. Увидев пару небольших чемоданов, что она брала с собой в Монако, сердце Кристины сжалось. Она вспомнила, как недовольно морщилась, собирая их. Не хотела с собой везти много вещей. Арман настоял.

— Ты должна блистать. Ты должна Дореченцева в бараний рог согнуть! Он должен рассудок потерять при виде тебя!

Казалось, эти слова были произнесены не неделю назад, а вечность.

И какими нелепыми они сейчас казались! Это Дореченцев кого угодно и как угодно согнет, а сам прогибаться не будет. Чем дольше Кристина находилась в его обществе, тем отчетливее понимала, насколько он опасен. И что они ввязались в игру не с теми игроками. Не их масти. Хотя почему они? Арман ввязался, а она пошла, как та барашка, на заклание.

Прошедший час Дореченцев провел в соседней комнате, работая за ноутбуком и совершая звонки. Кристина то и дело слышала, как он давал распоряжение, кому-то недовольно выговаривал или вел относительно спокойную беседу. Она же смотрела на раскрытые чемоданы и чувствовала, как опустошение снова овладевает ей. Знакомые и любимые вещи не радовали. Они были из другой жизни.

До пленения.

До освобождения.

До наступления её «расплаты».

Абсурд какой-то.

Сжав руки в кулаки, Кристина присела на корточки и достала аккуратно сложенные шорты и серую блузу без рукавов. Из другого чемодана выбрала легкие балетки. Осталось нижнее белье. Белые кружевные слипы и такого же цвета хлопковый бюстгальтер подойдут к наряду.

Чемоданы так и оставила открытыми.

Дореченцев продолжал разговаривать, поэтому можно было смело переодеваться.

Не снимая майки, надела трусики. Потом кое-как запихала себя в бюстгальтер. Луна, как же хорошо снова ощущать себя одетой! Дело осталось за малым. Через минуту она уже сидела перед трюмо и заплетала волосы в косу.

Из зеркала на Кристину смотрела изнеможённая девушка с темными кругами под глазами и потухшим взглядом. С потрескавшимися сухими губами, впалыми щеками. Да и цвет кожи оставлял желать лучшего. Ей не помешало бы наведаться в спа-салон. С другой стороны, если она заикнется о том, что хочет привести себя в порядок, Дореченцев, наверняка, решит, что она прихорашивается для него! Новых насмешек не избежать. Поэтому она решила воспользоваться той косметикой, что взяла с собой.

Семен не сказал, когда приедет Арман. Телефон ей так же не вернули. Ладно, с бабушкой она свяжется чуть позже.

Когда раздался стук в дверь, девушка вздрогнула. Вскочила с кресла и прошла в гостиную. Вовремя. Семен как раз открывал дверь.

— Она здесь? — мужчины обошлись без приветствия.

Семен ничего не ответил, лишь шире распахнул дверь и отошёл в сторону, освобождая проход. Скрестил руки на груди, всем видом показывая, как он «рад» приходу гостя.

Выглядел Арман помято. Несмотря на брендовые вещи, к которым он привык, сгорбленные плечи и отекшее после долгого сна или излишнего воздействия алкогольных напитков лицо, выдавали его истинное состояние. Но в душе Кристины ничего не дрогнуло.

Арман криво улыбнулся.

— Привет, сестренка.

Кристина, стараясь не обращать внимание на резко участившееся сердцебиение, на обиду, что незаметно подкрадывалась, на ком, вставший в горле и мешающий нормально говорить, подошла к нему.

Встала напротив.

Занесла руку и отвесила первую пощечину.

— Гад!

Вторая последовала сразу же.

— Сволочь!

— Кристина…

Он не пытался уклониться, не пытался поймать её руки, чтобы отвести следующий удар. То ли он на самом деле испытывал раскаяние и понимал, что ей необходимо выплеснуть негативные эмоции, в том числе и съедающую изнутри обиду. То ли пребывал в таком состоянии, когда человеку становилось всё равно, что с ним будет.

— Подонок!.. Ты же знал, где я!.. Ты же всё знал! Сука, ты подставил меня! Кинул!

Кристина, употребляющая оскорбительные и матерные слова в очень редких случаях, сейчас не могла остановиться. Как не могла сдержать и следующий удар. Она видела, как покраснели щеки Армана, как нервно дергается у него левый глаз. Но ничего не могла с собой поделать.

Снова занесла руку для ещё одного удара, когда услышала:

— Хватит, Кристина.

Крепкие пальцы сжались на её запястье.

Она не видела, как к ней подошёл Дореченцев. Она не замечала ничего и никого, кроме собственного гнева.

— Да пошёл ты… Пусти меня! — Девушка набросилась и на него.

Но он не Арман.

— Хватит, я сказал!

Его действия были быстрыми. Схватил за плечи и основательно тряхнул, отчего её голова качнулась, как у тряпичной куклы.

— Семен, пусть выместит обиду, — хрипло произнес Арман.

— А тебя никто не спрашивает! И лучше помолчи! — огрызнулся на него мужчина, выпустив клыки, что было крайне странно при данной ситуации.

Арман сжался.

На Кристину нашло странное оцепенение. Создалось впечатление, что кто-то в её душе и голове выключил кнопку, отвечающую за гнев и обиду. Она шумно дышала, пытаясь преодолеть внутреннее сопротивление. Сердце нестерпимо ныло.

Девушка попыталась вырваться из крепкого хвата Дореченцева, но тот покачал головой.

— Успокаивайся давай. Тебе нервные срывы не нужны.

Если бы Кристина не относилась к Семену с предубеждением и находилась не в столь растрепанном состоянии, она непременно заметила бы заботливые нотки, прозвучавшие в его голосе. Как не пропустила бы и взгляд, в котором отчетливо просматривалась забота и теплота.

Но теперь было не до того.

Она задыхалась и ничего не могла с собой поделать.

Она смотрела на родное лицо брата, и ей хотелось разодрать его до крови. Сделать так же больно, как было ей. На глазах выступили слезы. Но плакать она не собиралась. О, нет! Своей слабости она не покажет.

Арман использовал её. Он изначально умело манипулировал её сестринскими чувствами. Много от неё скрывал, и, в первую очередь, плачевное состояние «Магнолии». Как можно было разорить компанию всего за несколько лет? Из цветущей, пусть и не большой, превратить в убыточную? С кучей долгов и кредиторов.

И ещё один вопрос. Почему она, Кристина, не замечала, что Арман — игрок? Что его любовь к казино и картам переросла в страсть, в потребность? Почему она не замечала, что он не может вовремя остановиться?

Одни вопросы, на которые сейчас она даже не желала искать ответы.

Протяжно выдохнув и, наконец, избавившись от тяжести в груди, Кристина посмотрела на Семена.

— Пусти.

Тот прищурил глаза.

— Всё нормально?

— Да, — и повторила: — Пусти.

Он с явной неохотой убрал руки с её плеч, и Кристина с удивлением отметила, что и ступор, овладевший ею, отчего-то прошел. В голове возникла крамольная мысль — Дореченцев использовал в отношении неё силу альфы?

Луна, по какому праву?

Он ей никто и зовут его никак. Он не имеет никакого права навязывать ей свою волю! Пусть все эти альфовские штучки проделывает с теми оборотнями, что признали в нем вожака. Она находится рядом лишь по одной причине — долг!

Хотелось выплюнуть все эти слова в лицо Дореченцеву, но интуитивно Кристина догадалась, что не стоит. Иногда полезнее промолчать, чем кому-то высказать, что ты думаешь конкретно о нем. Правда болезненна и неприятна.

Кристине стало холодно, несмотря на то, что в номере температура была комфортной.

Девушка переводила взгляд с одного мужчины на другого.

Первый — чужой, ворвался в её жизнь непрошено, претендует на её тело, выводит её из себя, заставляет её кошку бесноваться. Смотрит на неё голодно и одновременно зло. Её чувства к нему очень неоднозначны, но больше окрашены в желание избежать его общества.

Второй — бывший родной, ставший в одночасье таким же чужим. Отводит глаза, межуется. На щеках следы от её пощечин.

Кристина сделала шаг назад и мотнула головой.

— Нет… Не хочу тебя видеть… Уходи.

Внутри неё что-то оборвалось. Возможно, та самая родовая связь, что поддерживала её на протяжении долгого времени. Та непоколебимая вера в институт семьи, где ты привыкла знать — чтобы в твоей нелегкой жизни не происходило, всегда сможешь вернуться к тем людям, которые тебя примут, поймут, дадут кров и поддержку. Среди которых ты вновь обретешь силы и веру в себя.

Арман же всё разрушил.

— Кристи… давай поговорим.

— Она не хочет более тебя видеть, — сказал, как обрезал Семен, обращая свой гневный взгляд на Армана.

Кристина не без удивления отметила, что скажи она сейчас одно неосторожное слово, Дореченцев ударит Армана. Откуда пришла эта уверенность, она не знала. Чувствовала и всё.

Видеть избитым Армана она не желала. Он и так остался ни с чем. Без семьи, без компании, без денег.

— Семен, подожди, — она инстинктивно подняла руку, останавливая его от ещё несовершенных действий. — Ты можешь дать нам минуту наедине?

Обращаться с просьбой к Дореченцеву было сложно. Если бы её спросили, почему она не может переломить себя и начать нормально воспринимать его, не ища подвоха в словах и сглаживая острые углы шуткой, она бы не нашлась, что ответить. Так выходило. И всё.

— Зачем? — голос Дореченцева завибрировал от напряжения.

— Так надо.

Семен не хотел оставлять их вдвоем. Это было написано у него на лице. Янтарные глаза недовольно прищурились.

— Минута. Не более.

Надо же какой щедрый!

Кристина поблагодарила его кивком. Она думала, что он выйдет в соседнюю комнату, что было бы не совсем удобно, со сверхслухом оборотней ему не составит никакого труда услышать всё, о чем они будут говорить с Арманом.

Он поступил честнее. Вышел из номера.

Как только за ним закрылась дверь, Арман преобразился, чем немало удивил Кристину. И удивление не было приятным.

— Кристи, ну, наконец-то, ты от него избавилась! Нет, это здорово, что ты с ним! Но разговаривать, когда он рядом… — он передернул плечами. — Что-то я о нем лучшего мнения был. А тут смотрит, точно загрызть готов. Мерзость какая.

Кристина не поверила своим ушам.

— Это ты — мерзость, Арман, — дрожащим голосом выдавила она из себя. И не заметила, как по щеке покатилась одинокая слеза.

— О, обзывай меня, как хочешь, сестренка. Главное — ты с Дореченцевым! Это же форева, детка! Если мы правильно всё сделаем…

— Убирайся.

Зря она осталась с ним наедине.

Зря…

Он снова показал себя во всей «красе». И ему было абсолютно наплевать на её плохое самочувствие, на тот ужас, что она пережила в плену. Он даже не спросил, как она.

И, наверняка, пока ехал к ним в отель, снова просчитывал комбинации, как использовать её для выгодного сотрудничества с Дореченцевым. Его интересовал лишь только он сам. Ах, да… И ещё его занимал вопрос, как выпутаться из того дерьма, в которое встрял.

Она же была разменной монетой. Не более.

— Эй, Кристи, ты чего, — он натянуто улыбнулся и сделал шаг в её сторону.

Кристина отшатнулась и выставила руку вперед.

— Не приближайся ко мне.

— Кристи, послушай…

— Сделаешь шаг — я закричу. И тогда тебе точно перегрызут глотку.

Кристина сама не верила, что говорила подобное. Но слова самопроизвольно срывались с языка, выражая её душевную боль.

Арман нахмурился. В его глазах мелькнула паника. Он только начинал осознавать, что сестра от него отвернулась. И, кажется, искренне не понимал, почему.

— Кристи, ты мне угрожаешь? — его голос понизился до хрипотцы.

Кристина отчетливо почувствовала, как в воздухе запахло страхом. Мерзкий запах, не любимый ею с детства.

— Не угрожаю, — устало произнесла она и провела рукой по лбу. Равнодушно отметила выступившую испарину. Она никогда и помыслить не могла, что разговор с братом потребует от неё так много усилий, направленных на погашение негативных эмоций. — Предупреждаю.

После этих её слов Арман прищурился, черты его лица заострились, он несколько раз сморщил нос — первый признак того, что борется с желанием перекинуться. Арман относился к тем перевертышам, что стеснялись своей звериной ипостаси, считали её омерзительной и применяли её в крайне редких случаях. Кристина даже не могла вспомнить, когда последний раз видела брата в облике леопарда.

— Вот, значит, как ты заговорила, — язвительно, точно плевок, бросил Арман. — Уж не Дореченцев ли меня порвет по твоей указке, сестренка? Быстро вы спелись! Всё-таки не зря я тебе его рекомендовал, да?

— Ты меня ему едва ли не продал, — ей хотелось кричать, а вышел шепот. — Открыто сказал, что я лягу с ним…

— И что плохого в моих словах? Я о твоем будущем думал, идиотка!

— А пока я находилась в плену, и ты делал вид, что у тебя сломался современный смартфон, и связь напрочь отсутствует, ты тоже думал о моем будущем?! Уходи… Последний раз прошу.

Кристина оказалась на грани. Она думала, что посмотрит в глаза Армана, пристыдит его и всё будет, если не по-старому, то, по крайней мере, ей станет легче.

Нет, легче не стало.

Даже напротив.

Одиночество огромными каменными пластами опустилось на её хрупкие плечи.

Но своей слабости она не покажет. Не сейчас. Это потом найдет угол, забьется в него и завоет белугой.

Да, это будет потом…

Кошка выпустила когти и готова была перекинуться в любую секунду. Кристина с ужасом осознала, что готовится к драке с собственным братом.

Слава Луне, до подобного не дошло. Арман что-то почувствовал. Продолжая дергать носом, он сделал шаг назад. Потом ещё один.

— Зря ты так, сестренка. Давай, удачи тебе!

С этими словами театрально поклонился, развернулся на каблуках и пошёл к двери. Через полминуты Кристина осталась в комнате одна.

Вот и встретились…

Вот и поговорили…

Чего она ожидала от Армана? Извинений? Раскаяния? Да чего угодно, только не холодного равнодушия к тому, что она пережила.

Несмотря на то, что в гостиной была комфортная температура, Кристина почувствовала, как холод начинает овладевать её телом. Обхватила себя руками и отвернулась от двери. Вроде бы её никто не удерживал, но и права уйти не было.

Смешно, не правда ли? Свободная девушка, а тягостный груз ответственности черными цепями сковал сердце и душу. Последней досталось особенно. Над ней поизмывались знатно. Кровоточила. Медленно, капля за каплей. Кристине даже начинало казаться, что она слышит, как истекает кровью её душа.

— Ты в порядке?

За печальными думами она упустила момент, когда в гостиную вошёл Дореченцев, и вздрогнула.

— А тебе не всё равно, в порядке я или нет? — недружелюбно огрызнулась девушка.

Она не повернулась к мужчине, не обернулась, иначе увидела бы, как предупреждающе сузились его глаза.

Он стоял в двух шагах от неё. Ему ничего не стоило протянуть руку и схватить Кристину.

— Если я задаю вопрос, то предпочитаю получать на него конкретный ответ. И да, я не сотрясаю воздух зазря.

Руки Кристины сжались в кулаки.

— А если я не хочу отвечать на твой вопрос? Что тогда?

— Придется.

— Да неужели? Ты меня заставишь?

Она осознавала бессмысленность их перепалки, но остановиться не могла. Её точно кто-то подначивал изнутри. Некий злорадный, отвязный, не желающий идти на компромиссы. Готовый потерпеть в конечном итоге поражение, даже путем больших потерь, но не в состоянии смолчать вначале.

— А ты хочешь, чтобы я тебя заставил?

Вопрос Дореченцева прозвучал двусмысленно.

Губы Кристины скривились в циничной усмешке.

— Господин Дореченцев — приверженец модного направления БДСМ?

— Нет, Кристина, я предпочитаю традиционные отношения, в том числе, и в постели. Но если ты любишь поиграть в сабу, я не против. За время нашего краткого знакомства у меня не раз и не два чесались ладони отпороть тебя.

— Что ты и сделал пару часов назад. Уже не помнишь?

Всё-таки Кристина обернулась.

Лучше бы она этого не делала.

Она не ожидала увидеть Дореченцева в такой опасной близости от себя. Он говорил приглушенно, и у неё создалось впечатление, что он стоит в нескольких метрах от неё.

Её взгляд натолкнулся на его мощную фигуру, и сердце сжалось в тревожном предчувствии. Сколько можно злить опасного зверя? Дразнить его куском мяса и оставаться безнаказанной? Наверное, мало. Так почему она продолжает с маниакальной настойчивостью плыть против течения?

— То была не порка, — сквозь крепко сжатые губы, прорычал Семен. — Как и это.

И он шлепнул её.

Шлепок оказался ощутимым. Даже более чем. Попку обожгло огнем.

От удивления и неожиданности Кристина вздрогнула и резко повернулась к нему.

— Дореченцев, ты какого черта творишь? — выдохнула она.

— Не выражайся, девочка, я этого не люблю.

— Да плевать я хотела на то, что ты любишь, а что нет! — в сердцах воскликнула она и с нарастающей паникой увидела, как темнеет янтарь в мужских глазах.

— И зря, милая. Потому что привычки и желания своего любовника предпочтительно знать.

Он действовал, как всегда молниеносно. Она не успела ничего ответить, как он схватил её за локоть, развернул к себе спиной и легко толкнул в поясницу. Девушка снова вскрикнула и, чтобы не упасть, пришлось упереться ладонями в стоящее рядом трюмо.

Далее и вовсе последовало форменное безобразие.