Глава 13

Дореченцев одним рывком разорвал шорты с трусиками вместе.

Тут уже Кристина взъярилась не на шутку. Рыча и одновременно издавая шипящие звуки, попыталась вырваться. Оттолкнулась от трюмо с целью выскочить из цепких мужских рук, но куда тут! Её держали крепко. И как только он умудрялся?

Внутри что-то взорвалось. Да что этот гад себе позволяет? Неужели он рассчитывает, что она выпятит попку и позволит себя отпороть?! Как бы не так! Пусть сначала сладит! Нет, то, что он с неё сдюжит, никто не сомневался! Но она не будет покорно сносить рукоприкладство! Не сейчас, ни в будущем!

— Дореченцев, только попробуй тронуть меня! — закричала она, не замечая, как паника прорвалась в голос.

— Трону. Не сомневайся даже, девочка, ещё как трону.

Он едва ли не мурлыкал. Его голос вибрировал, ударяя по натянутым нервам девушки. По коже побежали крупные мурашки. На Кристину обрушались самые противоречивые чувства. С одной стороны она понимала всю абсурдность ситуации — два взрослых человека, причем, малознакомых, занимаются черте чем! Она стоит с голой задницей, и её, вроде как, собираются отшлепать. С другой — вся обида на брата, тяжелые воспоминания о похищении отошли на задний план. Их попросту перекрыли действия Семена. Его наглое, бесцеремонное обращение с ней. Его непоколебимая уверенность в том, что он имеет право её воспитывать! А он именно её собрался воспитывать!

Кровь прильнула к щекам Кристины. Да она даже в детстве была послушным ребенком, не хулиганила, по деревьям не лазала. Всегда опрятная и послушная девочка. Никого не обижала, ни с кем не дралась!

Кристина снова сделала попытку вырваться.

И нарвалась.

В прямом смысле.

Шлепок по обнаженным ягодицам обжег нежную кожу и заставил девушку охнуть от удивления и обиды.

Она до последнего не верила, что Дореченцев пойдет на крайние меры. Они могли ссориться, не понимать друг друга. Он мог её обвинять непонятно в чем. Даже выдвигать какие-то претензии. Но рукоприкладство…

Кристина даже не успела ничего выкрикнуть в ответ, как вторую ягодицу обжег следующий удар.

— Дореченцев, ты — сволочь! — она уже не сдерживала эмоции. Она готова была рычать и плакать одновременно. Выбрала второе.

Что самое парадоксальное, её кошка не выказывала особого сопротивления. Кристина даже не могла выпустить когти! Как будто кто-то блокировал её возможность перекидываться!

Или это так и было? Может, этим кто-то был большой и злой леопард, возомнивший о себе чрезвычайно много?

— Девочка, ты ещё не поняла, что в моем присутствии тебе лучше быть осторожнее с высказываниями? — продолжал мурлыкать он за её спиной.

Кристина готова была поклясться, что на его физиономии сияет довольное выражение. Этот гад наслаждается происходящим! Ему в кайф поставить её попой кверху! Почувствовать свою власть над ней!

— А ты ещё не понял, что я не собираюсь прогибаться под тебя и выполнять твои дурацкие требования? — давя в себе обиду, выпалила Кристина.

За что сразу же и поплатилась.

Нет, на этот раз он её не ударил.

Поступил ещё хуже.

— Значит, не собираешься…

Его голос понизился до хрипотцы, словно ему что-то мешало говорить.

— Нет! Ай…

Он её укусил.

Опустился на колени, зафиксировал её бедра, чтобы она не имела возможности ими двигать, а тем более удалить от его жадного рта, и, не выпуская клыков, осторожно, но ощутимо впился в нежную розовую плоть.

Кристину точно током прошибло. Миллиард мелких частиц взорвались у неё перед глазами, ввергая её в неизведанную пучину новых ощущений, которые взбудоражили кровь. Девушку сотрясла мелкая дрожь. Глаза широко распахнулись. Из головы мгновенно исчезли все мысли.

Но и это оказалось не всё.

Одновременно с укусами, Семен проник в её доступное тело одним пальцем. Растягивая и заполняя. Не до конца. Кристине и этого проникновения хватило. После всех мытарств с течкой, с таблетками, страданий от неудовлетворенности, от борьбы с собственной природой, даже мужской палец ей показался благом. Из крепко сжатых губ, что минуту назад исторгали ругательства и готовы были сыпать проклятиями и угрозами, сорвался сдавленный приглушенный стон. Стон капитуляции. Тело предало её. Оно хотело, жаждало мужских ласк. Мужского проникновение. Ему требовалось раствориться в терпком запахе чужого желания. Кристина, проклиная себя за слабость, за невозможность стойко вынести предстоящее искушение, прокусывая губу до крови в отчаянном стремлении вместе с болью вернуть способность здраво мыслить и с глухой тоской понимая, что занимается ни чем иным, как самообманом, подалась на руку Дореченцева, стремясь, как можно глубже, сильнее насадить себя на неё.

Хотя бы что-то…

Хотя бы как-нибудь…

В тот момент она не думала, что эффект от пилюли, всученной ей Семеном, продолжает действовать. И то, что происходит с ней продиктовано её настоящими желаниями. Ей было не до размышлений. Она руководствовалась инстинктами, которые яро вопили, что ей требуется мужчина. Что та пружина внизу живота не может больше находиться в сжатом состоянии.

Семен послал руку вперед, проникая пальцем ещё глубже.

Кристина застонала громче, зажмурив глаза и вцепившись руками в край трюмо. Ноги больше не держали её, и ей требовалась нематериальная опора. По крови разливался настоящий огонь, ввергая её в пламенную пучину острых удовольствий. Удовольствий на грани. С мушками перед глазами, с рваным дыханием. С телом, что более не принадлежало ей.

Дореченцев действовал умело, точно зная, как доставить ей наивысшее наслаждение, посылая раз за разом по её телу сумасшедше импульсы удовольствия.

Кристина мгновенно увлажнилась. Она прямо-таки чувствовала, как её влага обтекает палец Дореченцева. Сам мужчина тоже более не мог оставаться безразличным или делать вид, что так оно и есть. Из его рта вырывались приглушенные звуки, подавляемые стоны. Семен всё же пытался сдержать рвущиеся наружу эмоции, но, кажется, тоже проиграл в этой битве с собой.

Кристина больше не стеснялась. Ей жизненно необходимо было кончить, и, чтобы получить разрядку, она готова была пойти до конца. Она выгнулась в спине, невольно показывая себя во всей красе, и от представшего вида Дореченцев дурел. Он радовался, что девочка не видит его лица. Рано ещё… А пока… Он снова и снова проникал пальцем внутрь её горячего влажного тела, которое, черт побери, было узким. Таким узким!

Разрядка наступила быстро. Мышцы лона девушки интенсивно сжались, сократились, сама Кристина пискнула и уткнулась лбом в край столешницы трюмо, не заботясь ни о том, как она выглядит, ни о том, что может упасть. Её тело покрылось испариной, сердце готово было выпрыгнуть из груди, в висках пульсировало.

Наконец-то… наконец-то…

В комнате повисла тишина. Лишь их прерывистое дыхание нарушало его.

Кристина пришла в себя, когда почувствовала, как Дореченцев медленно вынимает из неё палец. Захотелось крикнуть, что она против! Что дама желает продолжения! Но сдержалась, криво усмехнувшись, не могла не сыронизировать, пытаясь таким образом выпутаться из щекотливой ситуации:

— Дореченцев, ты всё время отказываешься работать членом… У тебя проблемы?

Мужчина за её спиной поднялся на ноги:

— Не зли меня сильнее, девочка. И лучше сейчас помолчи. А то я на самом деле заткну тебе рот… сама знаешь, чем.

* * *

Лишь в самолете Кристина немного успокоилась. Вылетали они поздним вечером.

— Почему не утром?

— У меня срочные дела. Я и так задержался.

У Кристины едва не сорвалось с языка: «Из-за меня?», но она вовремя сжала губы. Ещё не хватало услышать нелестные эпитеты. Их и так было достаточно. Кристина откинулась в кресле и прикрыла глаза. Ей не помешает отдохнуть и подумать.

И лучше всего это сделать тогда, когда ураган негативных эмоций груди поутихнет. Думать надлежит со свежей головой и холодным сердцем. Так, по крайней мере, говорят.

Итак, что она имеет?

Разрушенное прошлое, что ещё вчера было настоящим и неопределенное будущее, зависящее не от неё. Что приготовил ей Дореченцев с его непредсказуемым характером? После того, как они вышли из отеля и сели в самолет, практически не разговаривали. Семен погрузился в работу. Достал ноутбук, несколько папок с документами и начал их внимательно изучать. Сидел он напротив Кристины, но через проход, что вполне устраивало девушку. Сядь он рядом, ещё неизвестно, как бы она реагировала.

Время течки ещё не прошло. А вот время окончания действия препарата — уже на подходе.

Кристина негромко вздохнула.

Она готова была отдать часть долга, только парадокс заключался в том, что Семен не спешил его брать. Насколько вероятно, что он и вовсе её не тронет? Наивная мысль, даже абсурдная. Этот кошак изначально был настроен на сексуальные отношения с ней. Девушка, не открывая глаз, грустно улыбнулась. Он пока играет с ней. И ей ничего не остается делать, как принять правила его игры. Он уже несколько раз показал ей, что обладает силой альфы. Что имеет возможность на неё воздействовать. Непривычное явление.

Про Армана и «Магнолию» она думать пока не могла.

Слишком тяжело.

Незаметно для себя, вымотанная, Кристина заснула…

… Дорога. Она казалось бесконечной.

Километр… За ним ещё один… и ещё…

Поворот и снова прямая.

Кристина не помнила, сколько времени она бежала, а потом шла, когда силы оказались практически израсходованными. Бежала она по лесу, а когда поняла, что может оказаться во владении волков, то поспешила выйти на трассу. Волки не встретят кошку на своей территории с распростертыми объятиями. Зачем-то вспомнилась старая «страшилка», что шепотом рассказывали девчонки её возраста, где одну кошечку едва ли не до смерти изнасиловали четверо волков. Они сначала гнали её, то создавая иллюзию, что она смогла, наконец-то, от них избавиться, то вновь догоняли и измывались над ней. Как морально, так и физически. Естественно, имени той кошки никто не знал, но многие смаковали подробности об её израненном теле. Правда, умалчивалось, что стало впоследствии с теми волками, что надругались над ней. Свершился ли суд? Понесли ли негодяи заслуженное наказание? Никто не знал. Кристина свято верила, что, если эта история действительно имела место быть, хотя она и отказывалась верить в подобное зверство волков по отношению к самке из другой стаи, то подонки получили по заслугам, и меньшее, что им сделали, это оторвали им их причиндалы.

Но всё равно жуть нашла на девушку, и, собрав остатки сил, перекинувшись, она вышла на дорогу. Пусть трасса и была безлюдной, ни одна машина не проезжала за последние несколько часов, всё же сохранялась большая вероятность, что рано или поздно кто-то поедет и подберет её.

Кристине было плохо.

С ней случилось то, чего она очень опасалась, опять же наслушавшись сверстниц и старших подруг, уже переживших ЭТО.

С ней случилась течка.

Родители подобрали ей молодого ягуара, что любезно согласился «оприходовать» её. Он ей именно так и сказал:

— Не боись, детка, оприходую я тебя славно. У меня пищать будешь от восторга и добавочки попросишь.

Кристина смотрела на слащаво-красивую физиономию парня и единственным желание, возникающим у неё, было расцарапать ему морду. Впиться когтями в тщательно выбритые щеки и подбородок и пустить кровь.

Девушка ненавидела подобных самоуверенных мудаков и старалась держаться от них подальше.

Но родители хотели, как лучше.

В результате она послала его куда подальше, сообщив в красочных подробностях, где она желает видеть его умение «оприходовать», после чего сорвалась в ночь.

Её словно бесы гнали.

Кристина, практически никогда не спорящая с родителями, впервые взбунтовалась. Её переходный период наступил в шестнадцать…

И вот сейчас она брела по обочине, голодная, злая, уставшая. Её тело ей не принадлежало. По венам струилась не кровь, а жидкий огонь, выжигающий внутренности. Кости, казалось, выворачивало наизнанку. В голове стоял шум. Перед глазами — кровавая пелена. Девушка с трудом передвигала ноги, но с завидным упрямством шла вперед.

Она не могла с точностью сказать, сколько времени прошло с той роковой минуты, как она сиганула из окна. Ни родители, ни брат не последовали за ней, благоразумно решив, что она далеко не убежит. Побегает, перебесится и вернется домой.

Кристина смогла их удивить. Как и себя тоже.

Она бежала долго. Слишком долго.

Когда же «включила» разум, то, оказалось, что она заблудилось. Как такое могло случиться с ней — она понятия не имела. И теперь, помимо физической усталости и нестерпимого зуда между ног, в её голове красным предупреждающим сигналом бился страх. Она была слишком неопытна, чтобы вернуться самостоятельно домой по своим следам. Поэтому ей как никогда сейчас требовался кто-то, способный оказать помощь и хотя бы одолжить телефон. Она позвонит родным, и папа с Арманом заберут её домой.

А там… Там она уже согласится на кого угодно в качестве временного партнера.

Потом Кристина себя не раз спросит, почему она, шестнадцатилетняя девушка не подготовилась самостоятельно к первой течке? Не договорилась с кем-то, чтобы как можно безболезненнее пережить сумасшедшие первые дни. Чтобы кто-то, кто ей нравился, и кому она могла доверить свое тело, помог ей.

Но кого бы Кристина не представляла из знакомых парней, никто не вызывал у неё желания позволить себя коснуться. Наоборот, лишь отторжение и отвращение. Как и тот пафосный мудак, по которому она прошлась в спальне.

Подростковый максимализм сыграл с ней злую шутку.

Кристина совсем потерялась во времени и пространстве. Каждый шаг давался с трудом. Девушка то и дело прикасалась к промежности, шипя и кусая до крови губы.

Больно…

Больно!

Черт побери, ТАМ было адски больно!

И горячо!

Поэтому, когда девушка услышала шум приближающего двигателя, то несказанно обрадовалась. Даже остановилась и уперлась ладонями в острые худые коленки.

Вот и всё. Она спасена.

Сейчас она сядет в теплый салон, где добрый дядечка с такой же доброй тетечкой дадут ей телефон и напоят вкусным чаем. Ведь для дальних поездок всегда заваривают термосок с чаем, правда?

Глазами с полопавшимися капиллярами, Кристина, как в тумане, посмотрела на свои руки. Ободранные о ветви деревьев.

Голые грязные колени…

Голые!

Проматерь Луна, она же обнажена!!

Девушка резко распрямила спину и, не задумываясь, кинулась к обочине, к небольшому обрыву. Она совсем забыла, что после перекидывания оказалась голой. Голова окончательно перестала соображать, раз она вышла в таком виде на трассу! Мало ли озабоченных придурков разъезжают ночью!

Луна….

Кристина не успела на какие-то доли секунды. Уже прыгая в кювет, она краем сознания зацепила мысль, что ехавшая машина пронеслась мимо и её вполне могли увидеть пассажиры или водитель.

Увидели.

Потому что отчетливо послышался визг тормозов.

Проклятие.

Кристина, приземлившись на пятки, негромко взвыла. Она неудачно прыгнула — прямо на камни. Слезы брызнули из глаз.

И почему-то никак не получалось снова перекинуться. Бабушка предупреждала. Говорила, что во время течки организм дает сбой, и не удается уже с легкостью менять личину. Или человек или перевертыш. В её случае оказался человек.

Превозмогая боль, Кристина, хромая, устремилась в поле с высокой травой.

— Эй! Постой! Ты куда?!

Мужской голос.

О, нет…

Кристина даже не обернулась.

Испуганная, маленькая, она, прокусив нижнюю губу до крови, побежала израненными ногами по полю, что когда-то давно обрабатывали и засеивали зерновой культурой, но в последние годы забросили.

Каждый шаг давался с трудом, и рикошетом выстреливал болью по всему телу. Сердце испуганной птахой трепеталось в груди, дыхание сбилось. Вот какого лешего она высунулась на трассу? Да и лес — не вариант… Луна, почему она вообще убежала из дома?

Как ОН её догнал — Кристина упустила из виду. Да и неудивительно, что ОН её поймал.

Слишком вымоталась.

— Да стой ты!

ЕГО голос раздался совсем рядом.

А потом на её плечи опустилась тяжелая кожаная куртка.

ОН не схватил девушку. Не накинулся на неё. А именно первым делом укрыл.

От неожиданности Кристина споткнулась, и непременно бы растянулась на прохладной траве с капельками росы, если бы её не удержали крепкие руки.

— Да куда ты несешься-то, сумасшедшая! А ну, стой!

ЕГО голос был мягким. Именно мягким.

И никаким другим.

Он обволакивал, и ему хотелось верить. Не мужчине, а именно голосу.

Кристина, всхлипывая, замерла. Не будет же она бодаться с взрослым мужчиной, а судя по голосу, её преследователь был именно взрослым состоявшимся мужем.

Важно было другое.

Тот, кто стоял — был человеком.

И Кристина, резко выдохнула, собрав в кулак остаток храбрости и воли, обернулась.

За её спиной, продолжая её удерживать от падения, стоял высокий парень в военной форме. Он хмуро и серьезно взирал на голую девчонку, измученную и основательно потрепанную.

А через всю его левую щеку, огибая губы и затрагивая подбородок, красовался свежий шрам…