Глава 14

Кристина летит с ним. К нему.

Серый, прости…

Семен пытался погрузиться в работу, но у него ничего не получалось. Настоящее перемешалось с прошлым. И терзало его изнутри.

Вроде бы всё правильно… Всё так, как и должно быть, тогда отчего сердце неприятно сжимается, точно он совершил преступление, отнял то, что принадлежит другому?

«Слушай, Сема, если я вдруг не найду её, найдешь ты?»

Слова друга, сказанные вроде бы шуткой, оказались пророческими.

Он её нашел, но лучше бы не встречал.

Семен с горечью усмехнулся. Сколько лет прошло? Семь или восемь кажется, он точно уже не помнил.

Семен со своими людьми прилетели в Москву по делам. Он только начинал создавать свой бизнес, был злым, агрессивным. Пытался всем и каждому доказать, что имеет право заниматься тем, чем желает, и что у него отлично получается всё, за что бы он ни взялся. Оглядываясь назад и сравнивая себя нынешнего с тем из прошлого, Семен даже немного сожалел, что растратил ту злобу, которая не давала ему остановиться и постоянно толкала вперед. И он двигался, напоминая сам себе ледокол. Сейчас он немного заматерел, поостыл. Добившись уважения и определенного положения среди перевертышей, он больше сосредоточился на делах стаи, так нечаянно вверенной ему. Или он обманывает сам себя, и нечаянностью тут и не пахнет? Не суть дела. Стая — это семья. И он прикладывал огромные усилия, чтобы объединить тех, кто снова желал жить одной общиной.

Но сейчас не о стае. Сейчас о Кристине.

Первый раз он услышал о ней от Серого. От своего друга, с которым росли по соседству. Да, дружба человеческого мальчишки с леопардом была странной. Скорее, исключение, чем общепринятая норма. Родители Сереги были врачами, жили рядом с поселением оборотней и оказывали им медицинские услуги. Так получилось, что мальчишки сдружились. Естественно, периодически между ними возникали недоразумения, но какая мальчишечья дружба обходится без синяков?

Жизнь сводила и разводила их. В тот год Сергей пришёл работать к Семену после службы в силовых войсках. Увидев «украшение» на лице друга в виде шрама, Семен без лишних слов принял его в личную охрану. И не пожалел. Но у них была строгая договоренность — Серый вступал в разборки только лишь с людьми. Перевертыши порвали бы его при первой стычке.

Семен хорошо помнил тот день, когда Серый зашел к нему в кабинет слегка озадаченный.

— Что-то случилось? — поинтересовался Семен мысленно продумывая предстоящую встречу с конкурирующим бизнесменом.

— Да как сказать.

— Ты мнешься. Что-то новенькое.

— Будешь тут мяться! Черт, Сёма, кажется, я встрял.

Семен мгновенно напрягся и полностью сосредоточился на друге. Тот прошёл и опустился на диван, скрестил руки на груди и вытянул длинные ноги.

— Рассказывай, — коротко бросил Семен.

— Да особо и нечего рассказывать, сглупил я конкретно. Вчера возвращался от родителей, ты в курсе — они у меня перебрались поближе к столице. Еду по трассе и вижу впереди, по обочине, идет девушка. Голая. Естественно, первая мысль какая? Что с девчонкой что-то случилось, мало ли отморозков. Я по тормозам. А девочка от меня. Сиганула прямо в поле. Я за ней. Когда поймал, смотрю, вся дрожит, взгляд потерянный. Спрашиваю, что случилось, может, в больницу — упрямо молчит.

Семен, слушая друга, нахмурился. Он догадывался, что услышит дальше. И, к сожалению, не ошибся.

— Не получив вразумительного ответа, я её в охапку и к машине. Она начала вырываться. И тут я, дурень, обращаю внимание, что она вперемешку с матерными словами шипит. Меня точно обухом по голове. Перевертыш! На улице уже темнело. Мне надо было везти её к тебе, ты бы сразу сообразил, что с ней делать, по своим «каналам» вычислил бы, к какой семье она принадлежит, — Серый потупил взгляд, пряча глаза от Семена, что было плохим признаком. — Куда там… Эта бестия, словно в цепи сорвалась. Едва мне глаза не выцарапала. Но что я могу сказать в своё оправдание — девчонка не перекидывалась, и у меня ни разу не промелькнула мысль, что она может принадлежать «вашим». Одним словом, я свернул к первому попавшемуся отелю, благо, помимо основного корпуса у него имелась пара коттеджей. Пока я оформлялся, она немного поутихла. Задремала. Я её на руки и к коттеджу. И вот тут меня пробрало.

Он остановился, не зная, как продолжить.

— Даже ты, человек, учуял её особый запах, — подсказал Семен, помимо воли начиная злиться.

Кем бы ему не доводился Серый, против природы не пойдешь. В данном случае он встал на сторону девочки.

— Да, — признался Сергей, нервно проводя руками по коротким волосам. — Я его ни раз и не два встречал в вашем поселении, когда приезжал с родителями. Дурманящий запах даже для человеческого мужика.

— И?..

Семен весь подобрался.

— Я не устоял.

— Серый…

— Стоп-стоп! Семен, не закипай! Знаю, для тебя любой перевертыш — больная тема! Но у девочки была течка и её реально ломало! Что мне оставалось делать? Смотреть, как она мучается?! Бежать, искать её партнера-перевертыша или удовлетворить пальцем?

Вот так Семен впервые услышал про Кристину.

Он не верил в дежа вю. Зря.

На этот раз он не устоял.

Испытывал ли Семен чувство вины? Нет. Здесь были замешаны другие, куда более непонятные и глубинные чувства.

Он хорошо помнил, чем закончилась тот разговор с Серым.

— И что дальше? — спросил он у друга.

— Что дальше, — вздохнул Сергей. — Честно? Чувствую себя педофилом. Никогда не привлекали малолетки, а это… Для вас половая жизнь начинается довольно рано, среди людей сексуальные отношения с несовершеннолетними — преступление. Да и что я тебе говорю, ты сам всё знаешь.

— От меня чего хочешь?

— Помощи.

Уже интересно.

— Какой именно?

— Всё дело в том, что утром я вышел из номера, пошёл купить нам что-нибудь поесть. Да и кофе с утра не помешало бы. Всё купил. Прихожу, а в номере никого. Подумал, девчонка сбежала, но администратор заверил, что она уехала с двумя молодыми мужчинами.

Семен заметил, как друг поморщился. Да и у самого странный неприятный осадок образовался на душе.

— Родственники? — сделал предположение он, скрещивая руки на груди.

— Хотелось бы думать. Проверишь?

Семен кивнул.

Всё, что касалось перевертышей и их чести, для Семена стояло особняком. Особенно сейчас, когда он всерьез озадачился вопросами стаи и восстановления прежних, как многие говорят, домостройных, порядков. Что говорят — его мало заботило. Важен был результат. А стремился он к тому, чтобы увидеть поселение, в котором родился и вырос сильным и благополучным. Ни одна стая не сможет добиться больших успехов без сильного вожака. Ни одни вожак не сможет стать сильным без жесткой руки.

— Поехали.

— Я попросил горничных ничего не трогать, чтобы сохранились запахи, — уже в дороге сказал Сергей, отводя взгляд от друга. Семен его частично понимал и не осуждал. Ещё непонятно, как себя повел бы он, оказавшись в номере с девочкой, у которой течка.

До гостиницы они добирались несколько часов, и Семен невольно задумался, что делала в подобной глуши одинокая девушка? Возможно, у неё случилась первая течка, и родители не подготовились. Такое тоже бывает. У неё случился шок, и она убежала. На краткое мгновение ему стало жалко неизвестную девушку. Ребенок, оставшийся без присмотра.

Но потом на смену жалости пришла озлобленность. Ребенок не раздвигает ноги.

— Не мог выбрать получше? — Вся ситуация изрядно начинала его напрягать. Чуть позже Семен попытается проанализировать свои ощущения, и не найдет причины для столь резкого поведения. Видимо, тут сработала интуиция.

— Ты о чем?

— О гостинице.

Сергей скривился.

— Первая что попалась. Обычная придорожная гостиница. Чистая, да и ладно.

Но когда они прошли в номер…

Семена повело. Впервые в жизни. Он мог сравнить свои ощущения с ударом под дых, когда темнеет в глазах, когда твой соперник намного сильнее тебя, он наносит один удар за другим, и ты стоишь на ногах из последних сил. Но стоишь. Потому что не можешь проиграть. Не в праве.

Когда он вошел в номер он испытал нечто аналогичное.

Номер пропах сексом. И кровью. Смертельный коктейль.

По позвоночнику Семена медленно начала растекаться огненная лавина, предупреждая его, что он готов перекинуться. Почему? Не от того ли, что запах неизвестной девочки, её желания, её девственной крови подействовал на него оглушающим образом? Скрутил его так, что стало невыносимо трудно дышать? Воздух обжигал внутренности. И Семен искренне не понимал, что с ним происходит.

Он стоял посредине типичного гостиничного номера. Шкаф, мини-холодильник, кресло, пуфик с комодом. Ничего сверхъестественного.

И кровать.

Двуспальная, с застиранным бельем. Покрывало небрежно накинуто сверху. Семену не надо было его отбрасывать прочь, чтобы увидеть на простыне капли крови. А они были.

Мужчина прикрыл глаза и порадовался, что Серый маячил за спиной, а не стоял рядом. Иначе он бы непременно заметил странное поведение старшего товарища и озадачился. Стал задавать вопросы личного характера, на которые Семен не в состоянии был отвечать.

Внутри него бушевала буря. Опасная. Страшная. Одно неверное слово, и она вырвется на свободу, сметая всё на своем пути. Не щадя никого. Во рту появился металлический привкус. Самое хреновое в данной ситуации то, что Семен едва сдерживал себя.

И в чем?

Он желал врезать Серому. Ударить того в лицо. Сломать нос. Пустить кровь. А после вгрызться в глотку и вырвать кадык.

Семен закрыл глаза, приказывая себе успокоиться. Что с ним такое, мать вашу? Периодически у него, как у любого нормального мужика срабатывало желание ввязаться в драку, доказать другому самцу, что он сильнее, что он прав в том или ином вопросе. Да просто, расставить точки над «i» именно таким способом. Выплеснуть адреналин, после чего протяжно выдохнуть и угомониться. Естественное желание. Семен так делал ни раз и не два, особенно в годы юности. Да сколько они передрались с тем же Серым, стоя спиной к спине в драке с другими парнями, у которых адреналин и спиртное зашкаливали в крови. Правда, парни всегда были людьми. Он принимал их правила игры — не перекидывался.

Тогда почему именно здесь и сейчас у него возникло желание — нет, потребность! — наброситься на Сергея? Не наброситься… Уничтожить его.

Кровавая пелена застлала глаза. Утробный рык уже готов был сорваться с губ…

— Так что скажешь, Сёма? С кем она ушла? С родственниками? С отцом? Братом? — голос Серого врывается в сознание и производит эффект ледяного душа, возвращая Семена на гребаную землю и давая возможность одуматься.

Едва не набросился на друга. С ума сойти…

И из-за чего? Из-за запаха!

Да, запах хорошо, тут не поспоришь! Чистой девочки и грязного секса. Всё, что нужно здоровому оборотню, чтобы его член встал. Что, собственно, и произошло с Семеном. Хорошо, что за плотными джинсами невозможно рассмотреть.

Бред. Маразм.

Факт.

— Скорее всего, с отцом. Точно — по доброй воле, — Семен повел носом, принюхиваясь к ароматам, оставленным на вещах. С обонянием Семену повезло даже больше, чем с собратьям. Оно было острее, лучше. Он мог бы стать неплохим следопытом, в другие времена, конечно.

— Ну, и слава Богу. А то как-то так хреново на душе, — продолжал каяться Серый, и в тот момент Семен его отлично понимал.

Потому что нечто аналогичное испытывал и он сам.

А главное, и самое паршивое, заключалось в том, что он завидовал другу черной ядовитой завистью.

Что не он был этой ночью в этой долбанной гостинице!

Что не он лишал невинности ТУ девочку, от чьего запаха у него рвет крышу!

Не он!

— Пройдет, — жестко бросил Семен, направляясь к выходу.

На сегодня всё.

Ему надо оклематься. И подумать.

Но жизнь закрутила-завертела, и мысли о девочке, встреченной Серым на дороге, постепенно сгладились. Воспоминания о её запахе постепенно стерлись из памяти.

Это тоже было зря.

Их стоило лелеять и холить. Хранить. А лучше всего — найти обладательницу дурманящего запаха. Чуть позже Семен поймет, что допустил ошибку. Его люди нашли бы девочку за пару часов.

Он — именно он, не Серый! — упустил её тогда.

Возможно, эта история так и осталась бы в жизни Семена, как досадный момент. Мимолетное видение.

Если бы сам Серый не напомнил.

Шли года, и как-то, когда они были на отдыхе в Таиланде, выдалось несколько свободных деньков. Даже не так. Семен заключил свой первый крупный контракт, суливший ему существенную прибыль, и Серый уговорил его это дело отметить.

— Хватит работать! Правда, Сёма, хорош! Поехали куда-нибудь оторвемся?

Семен, скрепя сердцем, согласился.

В самолете он задремал, а когда проснулся, то, не без удивления, увидел, что его друг сидит рядом и быстрыми движениями рисует что-то черно-графитным карандашом на неизвестно, откуда взятом листе бумаги.

— Ты не брался за карандаш черт знает сколько времени, — лениво заметил Семен, наблюдая за сосредоточенными движениями друга.

— Что верно, то верно. Лет десять, а то и больше. Сейчас вот что-то нашло.

Семен попросил ещё выпить.

Заметив, что у друга выходит портрет, поинтересовался:

— Кого рисуешь?

Серый ответил не сразу, и его пауза сделала дополнительный акцент на важности изображенного.

— Помнишь ту девочку?

Семену не потребовалось уточнять, кого именно Серый имел в виду под «той». Мужчина напрягся. Память мгновенно выудила из закоулков воспоминания о придорожной гостинице. Давно это было. Или только вчера?

Внутри неприятно заныло, точно упоминание о неизвестной девочке каким-то образом касалось и его.

— Припоминаю, — стараясь казаться равнодушным, бросил Семен, откидываясь на спинку кресла и прилагая усилия, чтобы не выхватить у Сергея листок с черно-белым изображением.

— Вот и я, мля, припоминаю, — выругался Серый, с долей ожесточения заканчивая портрет. Последней точкой оказался сломанный стержень карандаша. — Не поверишь, сколько лет прошло? Четыре? А я до сих пор помню её глаза и чувствую вину.

Признание друга полоснуло по сердцу Семена. У того понятно, а он-то почему испытывает некую неприятную гамму чувств? Откуда она у него взялась? Где истоки? В запахе неизвестной девчонки?

Чувствуя, как в нем забурлила злость, Семен выхватил листок у Серого.

— Дай хотя бы взгляну на твою зазнобу.

— Была бы моя…

Семену показалось или в голосе друга проскользнула тоска?

Да что ж такое происходит?

Почему у двух взрослых мужиков сносит крышу от неизвестной девчонки, что пронеслась в их жизни легкомысленным ветром и исчезла? У них обоих было столько баб, что они сбились бы со счета, если бы таковой вели. Оба привлекательны, никогда не жаловались на отсутствие внимания со стороны женского пола. Практически, каждая девушка, что им приглядывалась, оказывалась с ними в интимной связи. И ни разу не было такого, чтобы они не поделили женщину.

Ни Серый, ни он не стремились пока обзаводиться семьями. Не нагулялись ещё. Сергей занимался вопросами безопасности Семена, последний строил свою империю. Не до серьезных отношений было. В свете всего этого ещё непонятнее, настороженнее возникал вопрос с неизвестной девочкой.

Семен приблизил к себе листок с её портретом и незаметно для себя замер.

Серый всегда хорошо рисовал. В детстве так постоянно. Его рисунки валялись по всего дому, и, как мать не ругала того за безалаберность и халатное отношение к порядку, ничего не помогало. Творческая личность, шутил друг. Карандаши и блокноты имелись в несчитанном количестве. В подростковом возрасте увлечение пошло на убыль. Появились другие интересы. А в зрелом — и вовсе забросил. Не до художеств стало.

То, что Сергей сейчас взялся за забытое увлечение и нарисовал портрет девочки, сказало Семену о многом. И, перво-наперво, о том, что он её не позабыл. Внутри Дореченцева недовольно поднял морду зверь и с яростью посмотрел на товарища.

Порвет… Опрокинет на лопатки и вырвет кадык… И будет наслаждаться его запахом крови…

Чтобы прогнать дурные видения, Семен обратился к портрету. И невольно вздрогнул, увидев работу Серого.

С бумаги на него смотрела миловидная девушка лет шестнадцати-семнадцати. Вроде бы, ребенок. И всё же, было в ней нечто такое, отчего его зверь, только что жаждавший крови того, кому доверял свою спину, едва не замурлыкал от восторга. Он и Семен жадно впитывали в себя миловидные черты девушки.

Ничего особенного — большие глаза. Прямой нос. Чувственные губы.

Видели и покрасивее. Познойнее.

Волнистые волосы свободно падали на обнаженные плечи. Мать вашу, обнаженные!

Семен мог поклясться, что у него член слегла приподнялся. Он что, возбудился на портрет? На худые плечи? На слегка покусанные губы?

Черт побери, Дореченцев, ты алкоголя перебрал?! Да нет, выпил пару стаканов водки. Разум не помутился.

Именно в самолете у Семена впервые мелькнула мысль о том, что происходящее выбивается из привычного мировосприятия.

— Слушай, Сёма, тут такое дело, — слова Серого заставили его оторваться от изучения рисунка.

Он молча на него посмотрел.

— Не могу я выкинуть её из головы. Чувствую вину. Не надо было мне тогда её брать. Надо было устоять, отвезти к родным. И это… Я тут подумал… Вернее, решил… Ну, если судьба сложится так, и я не смогу её найти, сделай это за меня?

И вот, несколько недель спустя, сидя в кабинете Армана Лакина и слушая его страстные речи о сестре, Семен, рассматривая фотографию Кристины, думал о том, что Серый, как в воду глядел.

Он её нашел за него.

Что дальше?