Глава 15

После сна, напомнившего Кристине о прошлом, она чувствовала себя потерянной. Странное ощущение. Но так было всегда, стоило вспомнить о той роковой ночи в придорожной гостинице, наложившей заметный отпечаток на её жизнь на долгие годы.

Кристина оказалась впечатлительной девушкой. После того, как Арман и отец обнаружили её в номере, и последний не стал закатывать скандал, они уехали. Всю дорогу домой молчали. Арман сидел рядом и брезгливо морщился, отчего хотелось его ударить. Ещё сильнее хотелось ударить себя.

— Человек, да, Кристи? — отец с осуждением посмотрел на неё.

Девушка всхлипнула и промолчала.

Мама не была столь щепетильной. После бессонной ночи, проведенной в слезах и беспокойстве за судьбу дочери (мало ли, что могло случиться с непутевой, например, она рисковала попасть в лапы каких-нибудь отморозков, после чего вся жизнь её была бы испорчена!), она высказалась очень резко. Ругала Кристину долго, не замечая, как девочка всё сильнее замыкается в себе. Ситуацию спасла бабушка, за что Кристина ей до сих пор благодарна. Она увела внучку к себе в комнату, набрала теплю ванную, заварила травяного чая.

— Расскажешь?

Кристина покачала головой.

— Хорошо, как-нибудь потом.

Бабушка Кристины всегда отличалась дипломатичностью.

И всё же взрослые упустили важный момент. Кристина на следующий день попросила пилюли, подавляющие требования организма о спаривании. Родители, не подумав о последствиях, пилюли дали. Бабушка высказывалась «против». К её мнению не прислушались.

Кристина, повзрослев и пережив десятки течек, постоянно возвращалась к событиям тех дней. Можно ли было в её случае отреагировать иначе? Что было бы, если бы она не поддалась юношескому максимализму?

Того молодого человека, что подобрал её у дороги, она ни в чем не винила. Даже сказала бы, наверное, «спасибо». Сейчас, спустя годы.

Но…

В шестнадцать лет в её голове что-то сдвинулось, сбилось. То ли сказался бесконечно долгий бег по дороге, то ли неведомый страх, что снова и снова гнал её вперед. То ли нестерпимое жжение и боль между ног, что никак не хотели успокаиваться, а только возрастали, стягиваясь в тугой узел.

Она отдалась тому мужчине со шрамом без зазрения совести. Луна-праматерь, да она даже имени его не знала!

Оказавшись в номере, он, преодолев её смущение и сопротивление, затащил под душ, где она, не выдержав, расплакалась. Кристина горько улыбнулась, вспомнив его испуганное лицо, когда он услышал её истерический плач. Как он от неё не сбежал и не вызвал врачей, оставалось вопросом. Вела она себя неадекватно. Это стоит признать.

Уже потом Кристина придет к выводу, что парень со шрамом знал, кто она. Что она — перевертыш. И что у неё течка. Он вел себя соответствующим образом. Не задавал лишних вопросов. Не спрашивал, что она, голая, делала на трассе. И когда увидел, как она сжимает ноги в отчаянном стремлении подавить жжение и непонятную потребность, понимающе спросил:

— Сильно болит?

Она, не думая, кивнула.

Он подошел к ней, встал напротив и негромко сказал:

— Могу помочь.

В ту минуту он ей показался наилучшим вариантом. Срываться снова в ночь — опасно и глупо. Как веревочки не виться — конец один.

Парень со шрамом был аккуратным. Двигался осторожно. Он утолил её потребность в сексе.

А наутро бросил.

По-мужски, не правда ли?

Кристина думала, что и этот факт сыграл не последнюю роль в её дальнейшем восприятии мужчин. Где-то в голове надежно засела мысль, что им доверять нельзя. Что, получив желаемое, они исчезнут. Она каждый день видела, как парни встречаются с девушками, как между ними происходят сексуальные отношения, а потом они разбегаются, заменяя партнеров. Взять того же Армана. К девушкам он относился очень легко. Сегодня одна, завтра другая. Постоянный калейдоскоп. Вот Кристина и не желала попасть к кому-то в такой же «калейдоскоп». Стать девушкой «без лица». Без имени. Как для неё стал парень со шрамом.

Хотелось чувств. Сильных. Чтобы голова кружилась, чтобы сердце заходилось от восторга при виде того, кого она выбрала. И чтобы избранником не двигала голая физиология. Кристина понимала, насколько наивны её мечты. В двадцать три года пора кардинально менять взгляд на отношения мужчины и женщины. Понимала и ничего не могла с собой поделать. Она видела, что нравится мужчинам. И опять же! Нравится её тело. Многие бросали сальные взгляды, делали недвусмысленные предложения. От подобных знакомств она бежала. Сначала к бабушке в Подмосковье, где часами рисовала. Потом — просто стала игнорировать, думая, что фригидна.

И тут с ней случился Дореченцев, по-другому и не скажешь. Именно случился.

Ворвался в её жизнь. Перевернул всё с ног на голову. Какие-то обвинения, недвусмысленные намёки, злобный взгляд, точно она ему что-то была должна или не оправдала каких-то надежд. И кошка! Её кошка реагировала на него иначе, не как на других мужчин. Этот факт смущал и раздражал Кристину. Ей бы разобраться с собственным восприятием, но кошка всё больше запутывает. Никакой логики. Кристине хотелось откровенно с ним поговорить, спросить, почему он с ней поступает столь жестоко. Не цивилизованно. Выкупил. Требует тело, при этом не берет, подсовывает чертову пилюлю, вместо того, чтобы самому удовлетворить её. Полный абсурд.

И Кристина молчала.

Мимо проходила стюардесса с напитками, и Кристина взяла минералку без газа. Посмотрела на часы. Около двенадцати.

Сколько ещё будет действовать пилюля?

Луна-праматерь, как же ей всё надоело…

Насмешливый голос внутри ехидно прокомментировал, что всё только начинается.

Кристина, бросив мимолетный взгляд на работающего Семена, огляделась по сторонам. Когда садилась, было не до любопытства. Её раздирали совсем иные чувства.

Самолет был наполовину пуст. Семейные пары в возрасте, молодые влюбленные, несколько одиноких девушек и мужчин.

Кстати, один из которых не отводил с Кристины заинтересованного взгляда. Его даже не смутило, что рядом с ней сидел Дореченцев. Девушка про себя усмехнулась. А ты — отчаянный парень.

— Ещё раз посмотришь в его сторону, будут проблемы, — негромко, но вполне четко прорычал Семен.

Кристина демонстративно медленно приподняла брови.

— И у кого будут проблемы? У него? У меня?

— Я предупредил.

Лаконично, черт побери.

Злость взыграла в Кристине. Что он себе позволяет? Снова командует? А не направить ли его куда подальше?

Ей удалось в последний момент притормозить, чтобы не сорваться и не наговорить грубостей. Пришлось напомнить себе, в каком она положении, нелепо было бы предъявлять что-то Дореченцеву.

Резко поднявшись, Кристина направилась по проходу, в сторону туалета. Проходя мимо заинтересовавшегося ею мужчины, она отрицательно покачала головой. Если не глупый — поймет. Если же нет… Флаг ему в руки, пусть разбирается с Дореченцевым, который по комплекции килограмм на двадцать так точно его превосходит.

Именно в туалете Кристина почувствовала, что ей нехорошо. Уже застегивая пуговицу на брючках, покачнулась. Ох… Голова пошла кругом.

Нет… Пожалуйста… Нет…

Кристина посмотрела на себя в зеркало — на неё смотрела бледная девушка с испуганными глазами.

И было от чего испугаться.

До своего места Кристина дошла очень быстро. Села. Посмотрела на Семена. Тот по-прежнему что-то изучал в ноутбуке. Рассматривал некий чертеж.

— Семен.

Отклика не последовало.

Вот же… нехороший кошак!

— Семен!

— Н-да?

Задери его медведь!

— У меня снова начинается, — гневно прошипела она, закусывая нижнюю губу. — Дай мне ещё одну долбанную пилюлю.

Кристина ожидала какой угодно реакции: насмешливого комментария, нового глумления. Но не той, что последовала.

Семен даже не посмотрел на неё.

— У меня нет больше пилюль.

Холодные мурашки побежали по спине Кристины. Она изумленными глазами уставилась на равнодушное мужское лицо.

— Ты сейчас серьезно? — и голос дрогнул от накатывающего отчаяния.

— Абсолютно.

— Семен, не смешно.

Наконец, он удостоил её взгляда. Надо же, смилостивился.

— А ты слышишь, что я смеюсь?

Кристина растерянно моргнула.

— Нет, но… — словарный запас разом закончился, и она инстинктивно свела ноги вместе. Пока между ними не ощущалось жара, но скоро, очень скоро ей снова предстоит окунуться в ад. Она не договорила — смысл распинаться перед тем, кто смотрит на тебя с холодным равнодушием?

Искренне не понимала Дореченцева. С другими мужчинами всё было по-другому. Даже с сумасшедшим Григо, и то было понятно, чего ждать. Семен же вводил в ступор своей непредсказуемостью. Вроде бы и помогал, одновременно ставя невыполнимые, невыносимые условия существования.

Кристина отвернулась. Хорошо, просто отлично. Не взял таблетки, милый, так, значит, потом не называй шлюхой. Она больше не собирается мучиться от боли. Что угодно… Что угодно… Даже тот парень в соседнем ряду.

И снова Дореченцеву удалось её удивить.

— Мы прилетаем через полтора часа. Ничего криминального с тобой за это время не случится.

Захотелось его ударить. Наотмашь. Чтобы её ладонь отпечаталась на его лице. Чтобы исчезло холодное равнодушие.

— А потом? — прошипела Кристина разъяренной кошкой. — Что будет потом?

— А потом буду я. Точнее определения давать?

Лучше бы он на неё не смотрел.

Потому что взгляд его янтарных глаз обжег. Огонь вспыхнул молниеносно, разгорелся у неё на глазах. Вот он сидел равнодушный, и в один миг изменился — брови сдвинулись на переносицу, желваки на скулах заходили, кадык нервно дернулся. У Кристины даже промелькнула мысль — не было ли наигранным его равнодушие? Не прятал ли он истинные чувства под маской?

Кристина сглотнула застрявший в горле ком. Сердцебиение участилось, и с чем это связано? С предстоящим приступом или таким необычным образом на неё подействовало то ли обещание, то ли угроза Дореченцева? Определить было сложно.

Значит, как они приземлятся, будет он…

Хорошо. Она будет готова.