Глава 16

Кристина терпела, как и сколько могла. Закусывала губы, зажимала ноги. Ей было до чертиков обидно. Чем она прогневала Луну-проматерь, что та наслала на неё столь сильные испытания? Где она оступилась? Почему именно на её женскую долю выпали все эти невзгоды?

Ответ нашелся. Она пошла против природы, решила изменить естественный ход вещей.

Плюс смалодушничала с Арманом. Луна не любит слабых.

На момент приземления самолета в аэропорту, Кристина была доведена до предела. Жар охватил тело, на лбу выступила испарина. Она кое-как спустилась с трапа. Не помнила, как проходила паспортный контроль. Рядом был Дореченцев. Она даже не возражала, когда он взял её за локоток. Ей было всё равно.

Голова кружилась, в глазах появилось жжение. Знакомые симптомы.

Кристина пришла в себя лишь, когда её не совсем аккуратно под ягодицы подсадили во внедорожник. Она, словно очнулась от непродолжительного сна. Да и кошка предвкушающе зашипела.

— Семен, — выдохнула девушка, оборачиваясь к рядом стоящему мужчине.

Снова злой. Когда же он ей улыбнется по-доброму?

— Давай шустрее. Нам надо уехать от аэропорта подальше.

Так и напрашивался вопрос — почему?

Спрашивать не стала — не в том состоянии была.

Лишь через минуту услышала, как открывается и закрывается водительская дверь, и автомобиль с юзом срывается с места.

Кристина запоздало отметила, что Дореченцев усадил её на заднее сиденье. Машина была большой, сиденья удобными. И девушка, притянув ноги к груди, жалобно заскулила. Она не видела, какой обеспокоенный взгляд бросил на неё Семен в зеркало заднего вида. Мужчина даже слегка побледнел, желваки на скулах заходили сильнее, полные губы сжались в жесткую линию. И он до отказа вдавил педаль газа в пол.

Предрассветные часы красивы. Обилие ярких красок, зарождающееся дыхание нового дня. Свежий воздух, дурманящий голову. И надежда, что ночь забрала самое ненужное в жизни.

Семен гнал, не смотря по сторонам, полностью сосредоточившись на дороге. Хорошо, что дорога была свободной. В столь ранние часы машины практически не встречались.

Поворот. Ещё один поворот. Выезд из города. А дальше — его вотчина. Лес, который они делили с волками. Волкам принадлежала большая территория, леопарды на неё не претендовали. У них были ещё горы.

Он точно знал, куда гнал внедорожник. От чужих глаз. От чужого вмешательства. Что бы никто ничего не учуял.

На источаемый запах течки могут прийти непрошеные гости. Семен сейчас не готов был вести переговоры. Почуяв соперника, непременно бросится в бой, последствия которого могли стать самыми непредсказуемыми. За себя он не опасался. Его зверь сорвался с цепи и жаждал получить самку.

Слишком долго ждал.

Несколько дней? Или несколько лет?

Семен поглядывал на Кристину, отмечая, что с каждой прошедшей минутой ей становится всё хуже. Дыхание рваными порциями вырывалось из груди, щеки то краснели, то бледнели. Вот и тонкая ручка с красивыми длинными пальчиками скользнула к бедрам… между ними…

Семен вдарил по тормозам.

— Ай…

Кристина удержалась в последний момент и чудом не упала с сиденья.

— Что творишь… — не договорила, застонала.

Через полминуты Семен её уже выносил из автомобиля.

Девушка, почувствовав, что её куда-то перемещают с теплого уютного сиденья, запротестовала. С её губ сорвалось приглушенное ругательство. Но тому, кто её потревожил, было плевать на любые возражения.

Утренний воздух ворвался в сознание Кристины, заставив распахнуть глаза. Лес. Поляна. Дореченцев. Три составляющие, которые не укладывались в голове.

— Куда… ты меня несешь? — выдохнула она и, противореча себе, сильнее вцепилась в рубашку Семена.

— Сейчас увидишь.

Кристина ничего не успела возразить или сказать.

Потому что Семен посадил её на капот автомобиля.

Девушка не знала смеяться ей или плакать. Более абсурдной ситуации и представить нельзя. С её губ уже готов был сорваться вопрос — а до гостиницы много не довез? — но он так и остался невысказанным, потому что Кристина увидела, как Семен обнажается. Одним порывистым движением, не щадя рубашку, он стянул её через голову.

Кристине уже доводилось видеть Семена обнаженным. Не прошло и суток с того времени. Но сейчас всё виделось и чувствовалось иначе. Острее. На грани боли и наслаждения. А она даже к нему ещё не прикасалась. Но от его бронзового торса исходило ощутимое тепло, что вызывало желание — нет, потребность! — прикоснуться к нему.

Закусив губу и часто дыша, Кристина приказала себе не двигаться, хотя всё её естество сгорало от нетерпения. Неужели Дореченцев решил её «пожалеть»? Вот же, сукин сын! Рассчитал всё до секунды. Дождался, пока перестанет действовать пилюля, чтобы она не могла сопротивляться. Даже на словах.

С тех пор, как она стала его должницей, Кристина не строила иллюзий. Расплачиваться она будет телом, не полы же в своем доме мыть он её заставит!

Но в лесу… на капоте…

Да какая разница!

Когда Семен сделал шаг в её сторону и теперь стоял практически вплотную к бамперу, Кристина выдернула полы своей блузы из брюк. Если уж играть, то по-взрослому! С одеждой не стала церемониться. Повторила действия Дореченцева — сняла блузу через голову. Расстегивать с десяток мелких пуговиц была не в состоянии.

За рубашкой полетел и бюстгальтер. Кристина не смотрела на Семена. Вид его темных глаз, что сейчас стали чернее ночи, стал бы для её разволновавшегося сердца перебором. Где-то в глубине души затаился страх — а если Дореченцев сейчас снова её обломает? Пусть… пусть только попробует! Тогда она не будет сдерживаться и выплеснет на него всю свою кошачью ярость. Забудет, что родилась и выросла в интеллигентной семье, где ценили умение вести беседу и выражаться правильно. Вспомнит могучий русский язык с его объемистыми фразами.

Скажи Кристине, что она будет мысленно угрожать мужчине расправой за отказ заниматься с ней сексом, она бы ещё неделю назад снисходительно улыбнулась и мысленно поставила крестик на общении с данным персонажем, независимо от его пола и принадлежности к перевертышам или людям. Как же всё быстро меняется! Неуловимо. Вчера ты — уверенная в себе молодая девушка, сегодня — пленница своего тела.

Кристина хотела расправиться и с брюками — скинуть и их. Ей не позволили. Большое тело, сотканное из стальных мышц, налетело на неё, иначе не скажешь. Крепкие руки, с чьей силой не поспоришь, уверенно раздвинули её бедра с одной-единственной целью — чтобы между ними вклиниться.

Когда тело Дореченцева нависло над ней, поглощая утренний свет, Кристина не противилась. Лишь чуть слышно зашипела, тем самым выражая недовольство от столь долгого промедления. Прохладный воздух приятно холодил разгорячившуюся кожу, даруя мимолетное облегчение.

Мало… Очень мало… Ей требовалось, куда больше.

— Кошечка хочет поиграть? — сквозь сжатые зубы прорычал Дореченцев, посылая бедра вперед.

Кристина прищурила глаза и послала ему в ответ такое же круговое движение, показывая, что она готова. Она даст ему то, чего он хочет.

От Дореченцева исходил терпкий запах мужского тела, приправленный дорогим парфюмом. Девушка жадно впитывала его, мысленно проводя по мужской коже языком. Её потряхивало от нетерпения. превеликим удовольствием обошлась без прелюдий!

— Нет, — рыкнула она. — Кошечка уже наигралась. И хочет действий. Хочет посмотреть, наконец-то, на что способен один зарвавшийся кошак.

Слова с языка сорвались быстрее, чем Кристина его прикусила. Они прозвучали вызывающе. Но, может быть, и стоило бросить Дореченцеву вызов?

Где-то глубоко внутри затаилась та Кристина, что по-прежнему желала во что бы то ни стало оказаться подальше от Семена. От его янтарных глаз, что, казалось, прожигают её насквозь, оставляя на её коже незаживающие раны. От его тела, что своей мощью то подавляло, то вызывало нестерпимое желание прикоснуться, дотронуться до бронзовой кожи, узнать, такая ли она теплая на ощупь, как ей думается, и до его губ, что манили, обещая незабываемые эмоции.

И той Кристине совсем не по душе была Кристина, что игриво развела в стороны ноги, готовая сейчас же принять Дореченцева, позабывшая все оскорбления и двусмысленные намеки, его намерения сделать её личной постельной игрушкой. Оправдания, что течка, что больно, что жжет — не прокатывали. Течка пройдет, а ощущения от падения останутся.

Но это будет потом. Завтра.

Глаза Дореченцева сверкнули демоническим огнем. Её слова ему не понравились.

— Девочка, ты уверена, что хочешь посмотреть, на что способен… кошак?

— Уверена, — в подтверждении своих слов, Кристина вызывающе вскинула подбородок кверху.

— Тогда держись, девочка.

Больше не осталось ни одной двусмысленности. Недосказанности.

Пришло время действий.

Дореченцев обрушился на её губы с мощностью надвигающегося тайфуна. Он жадно завладел мягкими губами, смял их, подчинил. Его руки с силой сжали хрупкие женские плечи, расплющивая её обнаженную грудь об напряженный мужественный торс.

Кристина не возражала. Нет… Не сегодня…

Она отвечала на его поцелуй со всей страстью, на которую была способна. Она позволила исследовать себя, с готовностью приоткрыв рот, тем самым сделав поцелуй более глубоким. Интимным.

Его прикосновения оправдали все её надежды. Губы вытворяли с её губами нечто невообразимое, посылая по телу невидимые импульсы, заставляя выгибать спину, сильнее прижимаясь к Семену. Если до его поцелуя между ног неприятно жгло, и внизу живота скручивало от боли, то теперь всё кардинально изменилось. Трусики намокли мгновенно. Брюки, сидевшие идеально, стали тесными. Особенно шов, что проходил между ног. Он впился в промежность, увеличивая давление на набухшие складочки.

Язык Дореченцева хозяйничал во рту, то нетерпеливо прохаживаясь по зубкам, то вступая в баталию с языком Кристины, которая тоже не бездействовала. Ей нравились теперешние ощущения. То, что происходило с ней было неописуемо.

Ещё никогда ранее она от поцелуя не получала столь сильного, яркого наслаждения. Всегда оставалась холодной, равнодушной. Чаще всего поцелуи мужчин у неё вызывали лишь одно желание — оттолкнуть целующего.

С Дореченцевым было иначе.

Её кошка и вовсе сошла с ума. Бесновалась. Радовалась. Она, наконец, получала то, к чему стремилась всеми своими звериными инстинктами с той первой встречи в пещере. Ей было все равно, какие преграды стояли между людьми. Для неё они не представляли никакой значимости. Только эмоции. Только желание. Только удовлетворение.

Поцелуй становился всё более яростным. Семен то посасывал, то покусывал её губы, одновременно совершая покачивающие движения бедрами. Он не вбивался в её плоть яростно. Он ещё контролировал себя.

Но чувствовал, что на пределе. Что ещё чуть-чуть, ещё пару мгновений, и неминуемо сорвется в пропасть.

И у этой пропасти будет имя.

Девочка. Кристина.

Чертова кошка, не дающая ему спокойно жить, а теперь и дышать!

Его губы скользнули ниже, прокладывая влажную дорожку по шее. Девушка сильнее выгнулась, одной рукой удерживая вес тела, упираясь о капот, второй продолжала цепляться за его плечо.

Когда мужские губы сомкнулись на её соске, она закрыла глаза и протяжно выдохнула. Её бросало то в жар, то в холод. С телом творилось нечто небывалое. Оно пылало, плавилось. Было полностью податливо в искусных руках мастера.

— К черту штаны!

Его губы оторвались от её тела, да и сам Дореченцев отошёл от неё, сделав шаг назад.

Кристина едва не закричала от обрушившегося на неё разочарования. Вовремя сдержалась. И хорошо, потому что увидела, как Семен рваными движениями стал избавляться от оставшейся одежды.

Ей ничего не оставалось делать, как присоединиться. Соскользнув с капота, она такими же торопливыми движениями начала снимать брюки, попутно отметив, как подрагивают руки. Довела. И сама себя и его довели. Готова на что угодно, лишь бы снять напряжение. Кошачья сущность, что тут поделаешь.

Зато её кошка была довольна. Хоть кому-то морально легко, и то хорошо.

Более ей подумать ни о чем не удалось. Потому что Дореченцев снова набросился на неё. Его крепкие ладони подхватили её под ягодицы и вновь усадили на капот.

Только чуть иначе.

С разведенными в сторону коленями.

Кристина и не думала прикрываться. К чему ложный стыд? Он придет потом, вместе с новым днем. Сейчас же она и не помыслит закрываться или просить остановиться.

Да ей бы никто и не позволил.

Когда она увидела, как наклоняется Семен, как опускается на колени, у неё что-то оборвалось внутри, а мышцы живота свело судорогой.

Она знала, что он будет делать. Знала…

И всё равно оказалась неготовой.

Его язык прикоснулся к раскрытому лону, и девушка едва не закричала от облегчения.

Да… вот так… и так…

Ласкай! Тереби! Посасывай! Да делай, что угодно! Только делай! Прикасайся…

По телу Кристина прокатилась крупная дрожь, на лбу выступила испарина. Девушка едва ли не до крови прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать громкий крик, рвущийся из груди. Она уперлась руками в гладкую поверхность машины и шире развела ноги, бесстыдно себя предлагая.

Ей безумно нравилось, что с ней делал Семен. Вид его светловолосой головы между её раскинутыми ногами оказался сильнейшим афродизиаком. Он завораживал, пробуждая в ней новые неиспытанные ранее ощущения некой женской власти над сильным мужчиной. Видя Дореченцева, ласкающего её лоно, на глазах Кристины едва ли не выступили слезы. Она понимала, что воспринимает ситуацию чрезмерно остро, но ничего не могла поделать.

Она так чувствовала.

Его язык и губы творили чудеса. Они рождали внизу живота восхитительные ощущения.

В какой-то момент Кристина перестала себя контролировать. Всё, о чем она могла думать, на чем могла сосредоточиться — были ласки Семена, что с каждой прошедшей секундой становились всё яростнее, всё жаднее.

И девушка не выдержала — закричала.

Её крик оборвался на протяжной ноте — руки Дореченцева оказались на её затылке. Она упустила момент, когда он стремительно поднялся и снова навис над ней.

— Иди ко мне, девочка, — срывающимся хриплым голосом простонал он, притягивая её к себе.

Его огромное тело казалось насыщенно бронзовым в лучах поднимающегося солнца. Роскошным. К нему хотелось прикоснуться. Кристина дотронулась до груди, до живота, до курчавых жестких волос. Хотела дотронуться до эрегированного члена, что манил её своей твердостью, но Семен перехватил её руку.

— Чуть позже, милая, — она с трудом узнавала его голос. В нем сквозили рычащие нотки. Неужели Дореченцев на грани обращения? Неужели его страсть столь сильна, что он с трудом себя сдерживал?

Ответы на эти вопросы она не получила. Да и не нужны они ей были…

Семен подтянул её к себе, так, чтобы их бедра встретились, и он плавно погрузился в раскрытое доступное лоно. Кристина протяжно застонала. Как же хорошо… Как же правильно… Гасить внутреннее пламя именно страстью. Обоюдной и сильной. Вот такими уверенными мощными толчками, пронизывающими её основание, казалось, насквозь. Видеть, как внутри янтарных глаз, что неотрывно смотрят на тебя, разгорается неистовый огонь, грозящий тебя выжечь, если ты не подчинишься. Не позволишь брать тебя. Снова и снова. Проникая с каждым разом всё глубже, яростнее, уверенно двигая тела к наивысшей точке наслаждения.

Кристина окончательно перестала контролировать себя. Ни к чему. Она подалась вперед, и теперь обе её ладони лежали на мужских плечах, сделанных, казалось, из стали. Она с удовольствием отмечала, как бугрятся его мышцы. Как широки эти мужественные плечи…

И как они ей нравятся.

Нравится всё, что с ней делает Семен.

Она вцепилась в него, стремясь быть как можно ближе.

Тело к телу.

Глаза к глазам.

Дыхание смешанно с другим дыханием.

Она двигалась навстречу каждому его движению. Впитывала его силу. Чувствовала, как её влага обволакивает его достоинство. Как его жесткие волосы соприкасаются с нежной кожей лона, заводя девушку ещё сильнее.

Она чувствовала…

Из её груди при каждом толчке вырывался сдавленный стон. Она, чтобы не кусать собственные губы, с рыком подалась вперед и сама впилась в мужские губы, и они моментально завладели инициативой, яростно целовали её, языком проникая внутрь и вступая с её языком в самый древний танец — танец страсти.

Когда Семен прикусил её нижнюю губу и сделал ещё один толчок, внизу живота Кристины нечто скрутилось в тугую спираль и резко отпружинило, раскрылось, посылая по всему организму множества маленьких импульсов, заставляя тело содрогнуться от оргазма.

Мир вспыхнул новыми красками, как и утро ещё одного зарождающегося дня.

Семен последовал за ней. Вжался в неё до основания, глубже уже некуда, и, зарывшись лицом в её взмокшие волосы, со стоном раненого зверя, кончил.

Некоторое время они не двигались.

Стояли, боясь пошевелиться, до конца не осознавая, что же всё-таки произошло.

Как не осознавали и того, что дороги назад не будет.

Теперь произошедшее между ними никак нельзя отнести к разряду мимолетного секса.

Для каждого он станет отправной точкой в новую жизнь.

Первым отстранился Семен. Исподлобья посмотрела на Кристину.

— Ты в порядке?

Его голос по-прежнему звучал хрипло и приглушенно.

— Да, — её голос вторил ему.

— Тогда давай одеваться.

— Семен… куда мы теперь?

Она сама не знала, зачем задала этот вопрос.

— Домой. Ко мне домой.