Глава 17

Путь до дома Дореченцева занял меньше получаса. Но Семен снова гнал, и зачастую спидометр падал за двести.

Кристина не любила скорость, но ничего не говорила. Терпела.

После случившегося на лесной поляне, она пыталась прийти в себя. Пока получалось плохо. То, что она пережила с Семеном, никак не укладывалось в голове.

Да, секс.

Да, она получила удовольствие.

Природа угомонилась.

Но…

Что-то случилось с самой Кристиной. Нечто, выходящее за грань её понимания. Девушка замкнулась в себе, пытаясь проанализировать свою реакцию, и с неким отчаянием понимала, что у неё ничего не получается.

Это же Дореченцев. Оборотень, который ничего кроме раздражения и желание избавиться от его общества, не вызывал. И тут… Обжигающая, выворачивающая душу страсть.

Потребность в нем.

Кристина закрыла глаза. Хватит об этом думать… Хватит.

Девушка немного удивилась, когда увидела пропускной пункт с черно-желтой будкой.

— Ты живешь на закрытой территории? — Больше не было сил терпеть тишину, и Кристина решилась на диалог. Хотя бы немного отвлечется от нехороших, бередящих душу мыслей.

— Да. В небольшом поселке.

— Небольшом?

— Двадцать четыре дома, если точно.

— О! — губы девушки сложились в трубочку. — Я бы не сказала, что поселок небольшой.

— Мы делаем всё, чтобы он разрастался.

Семен говорил, не глядя на неё.

Только на дорогу. Интересная реакция. Лицо сосредоточенное, брови нахмурены. Видимо, ни одну Кристину удивил их спонтанный секс. Хотя, почему спонтанный? Очень даже запланированный кем-то.

Кристина в задумчивости прикусила и без того опухшую от жарких поцелуев губу.

— Я слышала, что про тебя говорят.

Всё-таки Семен посмотрел на неё, и взгляд карих глаз обжег. В них по-прежнему плавился янтарь.

— Что я придерживаюсь старых порядков?

— Да. Правда, выражения были более… интересными.

— Хочешь их озвучить? — а вот и бархатные нотки появились в голосе, мурлыкающие, опасные.

Кристина покачала головой.

— Я похожа на самоубийцу?

— Что, всё так плохо? — Семен скривил губы.

— Не мне судить.

— Я знаю, что обо мне говорят. И это мало заботит. Что меня заботит на самом деле, так это моя семья, мой клан. Люди, что вверили свои жизни мне. Которые полагаются на меня и верность моего решения. Для них я стараюсь. И именно с ними мы построили данный поселок.

Дореченцев говорил жестко, на его красивом мужественном лице не дрогнул ни один мускул. Тогда отчего сердце Кристины протяжно застонало, ускорило свой ритм? Почему отозвалось на его слова?

— Мне бабушка рассказывала, что раньше почти все перевертыши жили кланами. Возглавлял их альфа — самый сильный из оборотней. Он принимал все решения, касающиеся жизнеобеспечения и жизнедеятельности клана.

— А что ещё говорила твоя бабушка? Сама она жила в таком клане или родилась и выросла в городе?

— Родилась она в клане, но вынуждена была уехать из родного поселения.

Брови Дореченцева изогнулись.

— Почему? Причину она тебе называла?

— Да, — Кристина грустно улыбнулась. — Там произошла ужасная трагедия. Бабушка была уже беременна моей мамой, когда пришлый оборотень заявил на неё права. Мой дедушка, естественно, не потерпел подобной наглости. Между ними состоялась битва, в результате которой погибли оба. Бабушка обвинила альфу, что тот допустил подобный исход событий, после чего, убитая горем, она собрала вещи и уехала.

Семен ответил не сразу.

— Альфа не имел права вмешиваться. Что он мог предпринять? Остановить бой, когда понял, что его парень проигрывает? Это недопустимо.

— А смерть допустима? А оставить молодую женщину, беременную к тому же, допустимо?

Дореченцев остановил машину у пропускного пункта, и к ним сразу же навстречу поспешил высокий широкоплечий парень в военизированной форме.

— Семен, с возвращением!

— Как дела, Борис?

— Всё тихо.

Взгляд молодого человека через приспущенное стекло со стороны водителя задержался на Кристине. Та дежурно улыбнулась. Если у Бориса и возникли какие-то вопросы, касающиеся её, он их оставил при себе. Зато поймал хмурый взгляд Семена, когда тот заметил, что Борис слишком пристально рассматривает Кристину.

— Вот и славно. Открывай!

Последняя реплика и вовсе прозвучала резко.

Борис тотчас встрепенулся, словно очнулся от непродолжительного сна и открыл кованые ворота.

— Зачем они? — Кристина кивнула на ворота. — Любой перевертыш их с легкостью обойдет. Или перелезет через них.

— Ну, во-первых, не любой. Давай уж и тут будем откровенны. Многие обленились, да и с перекидыванием проблемы возникают, — к Семену снова вернулся его холодный тон, который не нравился Кристине и вызывал у неё стойкое отчуждение. — Во-вторых, ворота, в основном, предназначены для того, чтобы показать, что за ними располагается частная территория, где не жалуют чудаков. Они предупреждают, что к нам лучше без приглашения не соваться. Преодолеть их не сложно. Сложно сохранить себя за ними.

Последнее предложение прозвучало, как открытая угроза. Кристине стало не по себе, и она охватила себя руками.

— Я — чужая, — негромко бросила она.

За что и была «вознаграждена» сердитым взглядом.

— Ты — не чужая. Ты — со мной.

Кристина не стала говорить, что она не с ним. Вот совсем не с ним. Не стала напоминать, какие именно причины побудили её отправиться к нему в поселок. Зато у неё возник ещё один вопрос:

— Семен, а как ты будешь меня представлять своим знакомым? Ты поселишь меня в своем доме, возникнут вопросы.

Семен слишком резко крутанул руль, отчего машину на повороте занесло.

— Ты — моя гостья.

Кристина не увидела, как сжались его губы в жесткую линию, и как желваки заиграли на скулах.

Девушка покачала головой.

— Нет. Так не пойдет.

— Почему же не пойдет? Мы — взрослые люди. И мы никому ничего не должны объяснять. Рассказывать — тоже.

Кристина прикусила нижнюю губу. Ну, хотя бы не заявил, что объявит её невестой. Уже лучше. А, плевать. Гостья, так гостья.

В одном Дореченцев прав — они взрослые люди. Тем более, перевертыши. К чему ложная скромность? Особенно при их физиологических потребностях в размножении. Многие девочки начинали вести половую жизнь, будучи подростками, так что, о морали не стоит ни думать, ни говорить.

Загвоздка в ней самой, в Кристине. Она-то воспитывалась иначе. И первый сексуальный опыт наложил на всю её дальнейшую жизнь печальный отпечаток.

— Будь по-твоему, — в конечном итоге сдалась Кристина, начиная нервничать.

Ей было не по себе. Всё-таки она впервые столкнулась с тем, что мужчина — чужой для неё! — везет её в свой дом. В своё окружение. И ладно бы у них были чувства, взаимные симпатии. Так нет же — только его страсть и её долг. Возможно, у него были какие-то дополнительные мотивы, о которых Кристина не знала.

Поселок ей понравился. Большие добротные кирпичные или деревянные дома, в основном, в два этаже с панорамными окнами. Ухоженные приусадебные участки, альпийские горки. Невысокие кованные или из деревянного штакетника заборы. Выложенные брусчаткой тротуарные дорожки. Чисто, красиво, уютно.

Так как они приехали утром, то на улицах никого не было. Им попался лишь один мужчина, по пояс обнаженный, что сидел на крыльце и… точил нож? От увиденного Кристина облизнула пересохшие губы. Не на охоту ли собрался житель поселка?

Заметив машину Дореченцева, он поднял руку в знак приветствия, Семен ему ответил тем же.

Они проехали через весь поселок, чтобы остановиться у последнего, стоящего немного поодаль дома. Выполненный из оцилиндрованного бревна, с тонированными большими окнами и верандой, он сразу же понравился Кристине. Фонари на столбах по периметру, невысокая кованая ограда. Правда, только с фасада. Дальше — высокий каменный забор. Дореченцев всё же предпочитал огородить свою частную территорию от посторонних глаз.

Когда Семен заглушил мотор, Кристина вспотевшими от волнения ладонями открыла дверь, и без помощи мужчины выпрыгнула из автомобиля. Ей хотелось верить, что она независима. И что — да, она гостья. А не пленница, отрабатывающая сумасшедший долг.

Семен так же вышел из машины и сразу же направился к девушке. Решительно взял её за руку и потянул за собой.

— Пошли.

На Кристину нашел ступор, ноги отказывались следовать за ним.

— Семен…

Натолкнувшись на потяжелевший взгляд сердитых глаз, поджала губы.

— Я снова тебя хочу.

От подобного заявления у Кристины что-то дрогнуло в душе. Девушка хотела возразить, сказать что-то едкое в ответ, но ей никто такой возможности не предоставил. Крепкая рука, сжимающая её узкую ладонь, не оставила ей выбора. Тянула за собой.

Кристина едва поспевала за Семеном. Со стороны они, наверное, выглядели несуразно — большой бугай и она — пигалица, семенящая за ним. Пожалуй, хорошо, что они прибыли в столь ранний час, и никто из поселенцев не видит варварского обращения Дореченцева к ней. Сразу бы пошли ненужные слухи и разговоры. Не хотелось производить негативное впечатление на людей, с которыми предстоит общаться в ближайшее время.

Ладонь Дореченцева была горячей.

Они едва ли не взлетели на высокое крыльцо. Семен из связки ключей выбрал необходимый, быстро открыл дверь, распахнул её рывком. Кристина молча наблюдала за его действия, чувствуя, как сердце в груди убыстряет свой бег.

Он снова хочет её… Огненная лавина заструилась по позвоночнику. Так не должно быть! Её реакция неправильная! Неверная! Физиологические потребности удовлетворены. Ломка от течки ей не грозит. Тогда отчего столь странная реакция? Откуда взялось уже её тяжелое дыхание? Почему между ног снова увлажнилось? Сумасшествие какое-то.

Кристина, сопротивляясь больше себе, чем Дореченцеву, попыталась освободить руку из его железного хвата.

— Я не согласна, Дореченцев, — прошипела она дикой кошкой.

— Ты передумаешь.

От его не то угрозы, не то обещания, ноги и вовсе стали ватными.

Девушка и мужчина оказались в большой гостиной. Тяжелые серые шторы закрывали окна, не пропуская лучи от всходящего солнца. Интимный полумрак добавил остроты к их противоборству.

Семен, так и не выпустив руки Кристины, потянул девушку на себя.

— Иди сюда. Ко мне.

— Нет… Семен, хватит.

— Девочка, мы только начали.

От его бархатного голоса мурашки побежали по телу, а кошка довольно замурлыкала. Она-то, в отличии от хозяйки, была отнюдь не против продолжить. Да, этот большой и сердитый мужчина прав — они только начали.

Кристина упрямо покачала головой.

— Я устала, — глупая отговорка.

— Врешь, — янтарь его глаз опасно плавился, темнел. — Ты отдохнула в самолете. И я чувствую твоё возбуждение. Более того, — пауза для создания пущего эффекта. — Я чувствую свой запах на тебе. И он сводит меня с ума. Я хочу продолжения. И я его получу.

Рывок — и Кристина впечаталась в мускулистую грудь, кажущуюся едва ли не каменной. Секунда — и её приподняли за ягодицы, с легкостью оторвав от пола.

— Не отвертишься, девочка. Я и так слишком долго ждал.

Окончание реплики Семена удивило Кристину. Когда он ждал? Чего? Абсолютно непонятно. И она бы непременно задала уточняющие вопросы, если бы горячие губы не обрушились на неё с жарким требовательным поцелуем.

Стоило ему её поцеловать, как весь окружающий мир перестал существовать.

Это была магия. Та самая, что кружит голову. Что бросает тела в объятия запретной страсти. Что не приемлет половинчатости в отношениях и в любви.

Дыхание Кристины мгновенно сбилось, и тело сильнее прижалось к телу Дореченцева в отчаянном желании, как можно плотнее прильнуть к нему, прочувствовать каждый мускул.

Кошка так же не бездействовала. Она всеми правдами и неправдами стремилась к тому зверю, что был заточен в теле Семена.

Кристина с удивительной для неё жадностью отвечала на поцелуй Дореченцева. Она с готовностью приоткрыла губы, делая поцелуй более интимным. Она не желала быть сторонним наблюдателем — она хотела принимать активное участие в разгорающемся между ними пламени страсти.

Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что Кристина очень быстро сдалась. Почувствовав единожды удовольствие от соития с Семеном, она больше не желала бороться. Да, остались сомнения, остались разногласия, но разве они имели какое-то отношение к тому, что сейчас происходило между молодыми людьми?

Их губы ласкали друг друга, то упиваясь нежностью, то набрасывались с вновь нахлынувшей жадностью. Их языки сталкивались, чтобы станцевать танец вожделения.

Груди Кристины сразу же потяжелели, соски напряглись и прикосновения с бюстгальтером доставляли ощутимый дискомфорт. Да и вся одежда казалось ненужной, лишней. Хотелось тотчас от неё избавиться, сорвать. Позволить чужим рукам прикоснуться к пытающей коже.

Кристина не узнавала себя.

Семен оторвался от неё на мгновение лишь для того, чтобы хриплым голосом заявить:

— Моя. Поняла?

Она мало что понимала, но согласно кивнула. Спорить с ним в данную секунду — себе дороже. От респектабельного бизнесмена, что иронично осматривал её в казино, не осталось и следа. Рядом с ней в опасной, но такой будоражащей близости находился настоящий самец. Дикий. Не терпящий неповиновения. Готовый, при необходимости, доказывать всем и каждому в частности, что выбранная им самка принадлежит только ему. И чтобы никто не смел оспаривать его выбор. Слишком опасно. Зверь сорвался с цепи и его невозможно было остановить.

Кристина и не собиралась.

От его тяжелого взгляда внизу живота появлялись приятные ощущения, охарактеризовать которые она могла лишь одним словом — желание. В трусиках намокло.

Зарычав, Семен схватил Кристину за плечи и вновь дернул на себя. Уткнувшись в шею, прошептал:

— Потерпи, девочка, будет тебе нежность. Будут тебе долгие ласки. Будет всё, как ты захочешь.

Если раньше слова Дореченцева ввергали Кристину в легкий ступор, то сейчас и вовсе шокировали.

Что произошло с мужчиной, как только они въехали в поселок? Где сдержанность? Где цинизм? Куда подевалась Ваша логика, господин Дореченцев?

Смысл того, что он говорил — плохо усваивался Кристиной. Потом… как-нибудь потом… может быть, днем или вечером, когда она отдохнет… придет в себя… Потом.

Сейчас же…

Её снова прижали к себе. На этот раз, чтобы подхватить и донести до большого кожаного дивана.

Она сама тянулась к нему. Вцепилась в сильные плечи, мечтая поскорее добраться до теплой кожи. Такой бархатистой и одновременно стальной. Почувствовать, как перекатываются сильные мышцы под её пальчиками.

Почувствовать власть женщины над мужчиной…

Дореченцев опустил её на диван, сам навис сверху.

— Не могу ждать! — ещё один рык-признание.

Кристина улыбнулась, молча давая согласие на продолжение.

Когда Семен потянулся сразу к брюкам, она поняла смысл его последнего заявления. Он на самом деле не собирался ждать. Сразу намеревался перейти к «делу». И эта его порывистость окончательно опрокинула её на лопатки. Когда ты видишь, как сильный мужчина от нетерпения рвет на себе одежду, прожигая тебя пламенным взглядом, готовый в любой момент пресечь маломальскую попытку к сопротивлению, внутри тебя пробуждаются незнакомые ранее ощущения. Темные, дикие. Как и сами перевертыши.

Семен взялся за ремень, готовый его сорвать к чертям собачьим, кода внезапно замер, чем снова удивил Кристину.

Та полулежала, опираясь на локти, и со сбившимся дыханием, с суматошно колотящимся в груди сердцем, наблюдала за ним.

И его заминка никак не вписывалась в начавшееся действо.

Кристина непонимающе свела брови на переносице. Неужели снова… Она решила, что Дореченцев отбросил прочь непонятные игры.

Поймав её недоуменный взгляд и опередив вопрос, что готов был сорваться с девичьих губ, Семен недовольно бросил:

— У нас гости.

У нас.

Два слова, а душа Кристины непривычно заныла. Слишком интимно прозвучали они.

Слишком многообещающе.

Кристина никого не учуяла. Да это и понятно. Её обоняние оставляло желать лучшего. Она уже давно перестала на него ориентироваться, больше причисляя себя к людям, чем к перевертышам с их сверхспособностями и инстинктами.

— Гости?

— Да.

Кристина села, понимая, что выглядит она не ахти.

— Семен, может, мне тогда уйти? — предложила она растерянно. — Гости же придут к тебе.

И снова поймала на себе тяжелый взгляд, в котором остывали всполохи их страсти.

Пауза, что выдержал Семен, ей не понравилась. Почему не ответил сразу? Создавалось впечатление, что он о чем-то напряженно думал. Решал. И на это решение ему было отведено катастрофически мало времени.

— Останься, — наконец, ответил он и направился к двери.

Привести себя в порядок не удосужился. Семен Дореченцев выглядел, как мужчина, которого оторвали от занятия любовью — волосы взлохмачены, взгляд недовольный, одежда в беспорядке.

Кристина провела рукой по лицу. Вот что ему мешает хотя бы одежду поправить…

Хотела попросить, но оказалось, что уже поздно.

Семен открыл дверь, хотя ещё в неё никто не постучал.

— О, Сема, привет! Ты, как всегда, почуял моё приближение? Никогда к вашим перевертышевским штучкам не привыкну! Мне сообщили с блокпоста, что ты приехал. Зашёл поздороваться первым.

Услышав приветливый приятный голос пришедшего, Кристина почувствовала, как по спине побежали холодные мурашки, а в горле образовывается ком, мешавший полноценно дышать.

Медленно девушка поднялась на ноги.

Семен стоял таким образом, что полностью загораживал дверь, и она не могла видеть, кто именно пришёл.

Но голос…

Такой знакомый. Такой забытый.

Приходящий ей лишь во снах.

Кристина пошатнулась, но быстро взяла себя в руки.

— Привет, Серый. Рад, что ты зашёл. Проходи, — голос Дореченцева прозвучал ровно. Даже чеканно.

Семен отодвинулся в сторону, пропуская гостя.

И у Кристины земля ушла из-под ног.