Глава 9
Семен отбил подушку, и та отлетела на десяток метров.
На мужчину было страшно смотреть. Частичная трансформация коснулась его лица, которое теперь больше напоминало звериную морду. Прорезались клыки, что жаждали крови. Из груди вырывались приглушенные рычания, не сулившие ничего хорошего.
Кристина словно обезумела. Невозможно долго ходить по краю, балансируя раз за разом, непременно сорвешься и полетишь в пропасть.
Именно в пропасть она и полетела.
Перед глазами снова возникла кровавая пелена, по телу стремительно распространялась пока легкая тягучая боль, которая в любой момент могла стрельнуть, пронзить, вывернуть всё нутро наизнанку. И пока Кристина продолжала здраво мыслить.
Но это продлится недолго.
Ситуация усложнялась тем, что она разозлила зверя.
Окончательно вывела его из себя.
С глухим утробным угрожающим рычанием Дореченцем кинулся к ней.
Семен отбил подушку, и та отлетела на десяток метров.
На мужчину было страшно смотреть. Частичная трансформация коснулась его лица, которое теперь больше напоминало звериную морду. Прорезались клыки, что жаждали крови. Из груди вырывались приглушенные рычания, не сулившие ничего хорошего.
Кристина словно обезумела. Невозможно долго ходить по краю, балансируя раз за разом, непременно сорвешься и полетишь в пропасть.
Именно в пропасть она и полетела.
Перед глазами снова возникла кровавая пелена, по телу стремительно распространялась легкая тягучая боль, которая в любой момент могла стрельнуть, пронзить, вывернуть всё нутро наизнанку. И пока Кристина продолжала здраво мыслить.
Но это продлится недолго.
Ситуация усложнялась тем, что Кристина разозлила зверя.
Окончательно вывела его из себя.
С глухим утробным угрожающим рычанием Дореченцем кинулся к ней. Схватил за волосы и оттянул назад, того и глядя сломает шею.
— А с чего ты решила, что мне по-прежнему интересна? У Ящера вон как перед мужиками ноги раздвигала! Думаешь, после них объедки буду собирать?!
Слёзы хлынули из глаз Кристины. Гордость была окончательно забыта. Девушка, извернулась, намахнулась на Дореченцева. Он оказался быстрее — перехватил её руку и ощутимо сжал.
— Дерешься, девочка?
Задыхаясь, и чувствуя, как давление на шейные позвонки усиливается, Кристина сдалась. Ослабленная физически и морально она не могла противостоять большому злобно дышащему на неё перевертышу. Пискнула, и прошептала:
— Мне больно… Мне плохо… Мне очень плохо…
Она не видела глаз Дореченцева, иначе удивилась бы их выражению.
Мужчина замер — решал, как дальше поступить со строптивой кошкой.
Зверь требовал наказать. Причем, жестко. По законам перевертышей. И одновременно жаждал её пометить. Подмять под себя. Семен знал — на девчонке нет белья. Лишь одна тонкая пижама. Порвать её — плевое дело. А там — нежная алебастровая кожа, дурманяще пахнущая и такая приятная на ощупь.
Плюс течка. Как Семену удавалось сохранить спокойствие и не разорвать эту течную самку надвое — не понимал. Кровь набатом стучала в висках. Да и в штанах было давно тесно.
Один лишь шаг удерживал Семена от того, чтобы не наброситься на её тело и не сделать то, о чем она просит.
Картина — она с раскинутыми ногами, с влажной розовой дырочкой и голова Григо над всем этим богатством.
— Мне больно… Семен, пусти… Прошу — пусти…
Девчонка уже захлебывалась собственными слезами, давилась, жалобно всхлипывая.
Её бы пожалеть.
Поласкать.
Но нет — картина не отпускала.
И Семен ловко сменил положение — легко толкнул Кристину на мягкий матрас. Девушка упала лицом вниз. Передышки он ей не дал — оседлал чуть пониже бедер, сковывая ноги. Свои руки опустил на пышные ягодицы. Сжал с силой.
— Убью! — прорычала Кристина, пытаясь его скинуть.
— Как-нибудь в другой жизни.
Он быстро достал из кармана брюк две синих пилюли и, не церемонясь, запихал их в рот Кристины.
— Глотай.
Девушка послушалась. Застонала, уткнулась головой в матрас, продолжая уже молча плакать. Она больше не пыталась его скинуть, не посылала проклятия на его голову. Лишь покорно лежала, прислушиваясь к своему телу.
Семен тоже не бездействовал. Его взгляд, наполненный плавленым желанием, скользнул по открытой беззащитной шее девушки. По тонкой спине, с неуклюже торчащими сейчас лопатками. Спустился к талии, которую вполне мог охватить двумя руками. И остановился на попке. Хороша, бестия.
Беспомощная. Маленькая. И в его власти.
Пожалеть бы. Приласкать. Но нет.
— Сволочь ты, Дореченцев, — донесся до его слуха едва различимый шепот.
Кристина по-прежнему упиралась головой в матрас.
Семен усмехнулся и снова с силой сжал её полушария, что магнитом притягивали его к себе. Стянуть резинку чертовых пижамных штанов и обнаженным стояком пройтись между ягодичками. Туда-сюда. Туда-сюда. Потом можно и внутрь. Прямо в тугое колечко.
— Советую выбирать выражения.
— А то что?
Она не строптивилась, она интересовалась.
— Накажу.
— Куда уж больше…
Она продолжала плакать, чувствуя себя не только униженной, но и растоптанной. Ломота в теле медленно уходила, зуд между ног так же утихал. Даже кошка и та постепенно успокаивалась. Только надолго ли? Кристина не знала, какие именно препараты дал ей Дореченцев. И как они ей аукнутся впоследствии. Доведенная до отчаяния, Кристина готовилась отказаться от приема любых медикаментов. Уж лучше договориться с более-менее симпатичным парнем и встречаться с ним в определенные дни.
Дореченцев не собирался ей отпускать. Удобно устроился, гад.
— Сладил?.. Доволен?..
— Да, сладил. Нет, не доволен.
Что ему ещё от неё надо? Он полностью утвердил свою власть. Так радуйся, чертов ублюдок!
— И что не так?
Разговаривать было неудобно, Кристина повернула голову вправо. Вывернуть шею и посмотреть в глаза Дореченцеву — слишком хлопотно. Пока у неё недостаточно сил, чтобы снова вступить с ним в словесный бой. Про физический и говорить нечего. Вон, как скрутил её, и слазить, кажется, не собирается. Тяжелый. Но жаловаться в данный момент было бы ещё большим унижением. Хватить на сегодня, пожалуй.
— Много, что не так.
Слова-недомолвки. Почему нельзя сразу обо всем сказать? Зачем обязательно надо ходить вокруг да около?
Кристина прикрыла глаза. Они ещё побаливали, но уже терпимо.
— Тогда слезь с меня.
— Зачем? — Усмехается, сволочь. — Меня вполне устраивает твой вид сзади.
И шлепок по ягодицам. Кристина тотчас поджала их, досадливо отметив, что рука у Дореченцева тяжелая.
— Может, хватит, а? Семен, правда, — произносить его имя оказалось не так уж и сложно. Всё-таки ей надо скорее пересматривать своё отношение к нему. Хотя, что тут пересмотришь, если он делает всё, чтобы Кристина и дальше испытывала к нему антипатию.
— Угомонилась?
— Да.
— Точно больше бушевать не будешь?
Она не видела его лица, но готова была поклясться, что на нем застыло выражение чистейшего глумления.
Кристина, выросшая в большом городе, вдали от стай, которых, стоит признать, осталось считанное количество, с детства усвоила одну простую истину — не стоит тягаться с тем, кто физически сильнее тебя и у кого в данный момент преимущество. Кое-как включила благоразумие. Тяжело здраво соображать, когда на тебе верхом восседает мужик. Чужой. Да к тому же, не испытывающий к тебе добрых чувств.
Конечно, хотелось материться. Громко и грязно. Хотелось послать Дореченцева куда подальше и обрушить на его голову град проклятий. Да и не только проклятий, но, возможно, и что-нибудь потяжелее. Чего греха таить, хотелось впиться в его лицо когтями и расцарапать в кровь. И неважно, что благодаря, очень хорошей регенерации, во много раз отличающейся от её собственной, царапины заживут на глазах. Неважно. Главное — получить моральное удовольствие от маленькой чисто женской мести.
Но это были лишь мечты.
Реальность же состояла в том, что она оказалась во власти зверя. И что будет дальше — страшно подумать.
— Я больше не буду бушевать, — Кристина решила побыть послушной девочкой. — Только слезь с меня. У меня болит каждая мышца. И вес у тебя… не хилый.
Прежде чем освободить её, Семен снова провел рукой по ягодицам девчонки. Соблазн, что тут поделаешь.
Спрыгивать с кровати Дореченцев и не думал. Перекатился и сел рядом, скрестив по-турецки ноги. Издав сдавленный стон, Кристина, оттолкнувшись ладонями от матраса и чувствуя себя древней старухой, приподнялась. Находиться рядом с Дореченцевым было неприятно. Но выбора не оставалось.
С трудом поднимаясь, не могла не заметить выпуклость на ширинке мужчины. Всё-таки возбудился, зато пару минут назад кричал, что она не нужна ему после других мужиков.
Кстати…
Девушка нахмурилась.
А были ли другие мужики? Черт! Она ничего не помнила. Ничего. А то, что помнила — отказывалась принимать.
О том, что с ней случилось в доме похитителя, во время течки, она подумает потом. Сейчас нашлись вопросы понасущнее и поважнее.
Кристина приняла ту же позу, что и до выплеска эмоций с их сторон. Не обращая внимания на насмешливый взгляд Дореченцева, снова залезла под покрывало, притянула ноги к груди, словно пыталась ими прикрыть сумасшедшее бьющееся сердце. Она не сомневалась — Семен слышит его ритмичный стук.
Бабушка не раз сетовала, что современные перевертыши уже не те. Уходя жить в каменные джунгли, они теряли связь с природой. Да и медицина оказалась, к сожалению, не на их стороне. Да, новые препараты могли подавлять течку, устранять многие другие природные повадки оборотней. Но они же забирали и часть природы зверя. Нюх становился не тот. Реакция. На счет проблем с регенерацией и вовсе многие забили тревогу. Всё чаще просачивалась информация, что перевертыши столкнулись с серьезной проблемой — частичной трансформацией. Медикаменты, подавляющие течку, меняли структуру ДНК. Перевертыши не могли принимать полную звериную ипостась.
Кристина гнала от себя подобные мысли. Говорила — успеет, разберется. Всему своё время. Не успела, не разобралась.
Сейчас же, смотря и общаясь с Дореченцевым, отчетливо поняла — перед ней истинный перевертыш. Сильный. С ярко выраженными звериными инстинктами. Он, наверняка, видел её страх, смятение. Слышал, как учащается её пульс.
И чувствовал запах её течки.
Стыдно за свою физиологию не было. Лишь горький осадок от происходящего надежно опустился в душе.
— Так лучше? Удобно устроилась?
Услышав новые вопросы, Кристина не сомневалась — они с подковыркой.
— Сойдет.
— Что ж, тогда продолжим разговор.
— Продолжим.
Кристина сознательно замолчала.
Ему надо — пусть и говорит.
Её поведение попахивало малодушием. Но кто сказал, что после всего пережитого за последние дни она должна оставаться храброй?
И снова Дореченцев не спешил. Чего-то выжидал. Нервировал.
Когда же заговорил, Кристина подумала — лучше бы молчал.
— Вернемся к долгу вашей семьи. То, что я его выкупил — уже озвучил. Спрашивать тебя, как будете его возвращать — не буду. Этот разговор поведу с Арманом.
При упоминании о брате волна обиды и негодования захлестнула девушку. Как он мог… Как мог… Предать её. Оставить на растерзание. А если бы на самом деле Дореченцев не вмешался? Что с ней стало бы?
Ничего хорошего.
Претензий к брату было много. И никакими отговорками он не отделается.
— Да, правильно, — тщательно подбирая слова, поддакнула Кристина. Более выводить из себя Семена ей не хотелось. Пока он сидит в опасной близости от неё — лучше его не злить. Её интуиция кричала, что он на грани. Что его спокойствие — напускное. Внутри бушует сносящий всё на своем пути ураган — и она с легкостью может оказаться в эпицентре. — По всем финансовым вопросам лучше к нему. Он решит их и…
— Нет.
Его «нет» прозвучало очень категорично.
Кристина вздрогнула и нахмурилась.
Нехорошее предчувствие подкралось к груди.
— Почему нет? Не понимаю тебя. Тебе же, наверняка, известно, что я к «Магнолии» имею самое поверхностное отношение…
Он снова её прервал.
— Вчера Арман снова проигрался в рулетку.
Худшей новости и быть не могло.
Так она думала, наивная.
Растерянно моргнув, чувствуя, как снова першит в горле, а живот уже сводит от спазмов страха, негромко уточнила:
— Как проигрался…
У неё в голове не могло уложиться, что после её похищения, после того, как он уже втянул их в непомерные долги, возмещать которые попросту было нечем, когда он уговорил её на постыдное знакомство, считай, совращение, Дореченцева, он пошёл в казино. Это немыслимо!
Это плевок на неё.
Истерический смешок застрял в горле. Кристина, очнись, о каком плевке ты говоришь? Твой брат готов был закрыть глаза на вопиющий факт твоего похищения! Он знал, что ты оказалась у подонков! Знал, что с тобой церемониться не будут! Групповые изнасилования, пытки, избиения. Чему ещё подвергается молодая женщина в плену? Джону, или как там его, нужно было вернуть деньги, принадлежащие ему. Каким способом — не играло значения.
А она о плевке в душу!
Кристина, как наяву, увидела картину: Арман в светлых брюках и рубашке от известного кутюрье с легкой улыбкой на лице входит в игровой зал. Садится. Делает ставки. Его глаза загораются азартом. А её тем временем отдают садисту-Григо.
Кристина, уже не скрывая своей злости перемешанной со страхом и отчаянием, охватила плечи руками.
— Он не смог вовремя остановиться? Много проиграл?
Кристина не сомневалась — Дореченцев знал.
— Чтобы у тебя сразу же отпали сомнения в моей причастности к происходящему, скажу, что меня вчера в казино не было. Я вообще улетал из страны, — губы Семена сжались в жесткую линию, как будто мужчина сожалел, что его не было. — Так как я находился в стадии заинтересованности в партнерстве с «Магнолией», то отслеживал передвижения Армана. Это обычная практика. И то, что он проигрался, мне сообщили через десять минут после того, как он вышел из казино.
— Семен, сумма. Какая сумма его долга?
— Он проиграл не сумму. Он поставил на кон «Магнолию».