Глава 8

Даже находясь в полуобморочном состоянии, Кристину едва не стошнило от запаха крови, страха и агрессии, что схлестнулись в небольшой комнате. Предел физических возможностей девушки был достигнут.

Когда вошедший отшвырнул Григо, активно вылизывающего её промежность, Кристина разрыдалась. То ли от непонятного облегчения, то ли от вполне реального ужаса, что разворачивался на её глазах. Картинка восприятия была смазанной, и всё же вполне различимой.

Дореченцев схватил Григо, как потрепанного щенка, и швырнул через всю комнату.

Тот, ударившись о противоположную стену, оскалился, выпустил клыки и, казалось, через секунду ринется на противника.

Но нет. Григо остался стоять на месте, тяжело дыша. Даже поднял кверху руки, показывая, что готов идти на компромисс.

— Эй, парень, полегче. Ты чего разбушевался? — насмешливо спросил он, сплевывая кровь на пол. Удар о стену был ощутимым.

Дореченцев страшно зарычал, не удостоив его ответом. Его горящий яростью взгляд был направлен на обнаженную девушку, что съёжилась на кровати.

— Вот же… — дальше последовало грязное ругательство.

— Семён, извини за беспорядок, — ещё один мужской голос врезался в сознание. — Знал бы, что девчонка тебе интересна…

— Мать твою, Джон, а мой запах на ней тебя не остановил?!

— Мля, реально ведь… Подумал, что-то знакомое… С другой стороны, ты перетрахал половину Монако, на кой ляд мне было озадачиваться твоей шлюхой?

Ещё одно рычание.

— Понял. Больше не слова о леди.

— Джон, она моя! — Это Григо. — Ты обещал!

— Заткнись, придурок.

— Джон!

— Молчать, я сказал!

Кристина заскулила. Они могут спорить в другом месте? Пусть все уйдут! Катятся к чертям собачьим! Оставят её в покое!

Нет! Не все… пусть останется один. Любой. Лишь бы только он взял её, дал ей освобождение.

Разум предал её, как и тело. Слова, раздающиеся в комнате, перестали доходить до неё, восприниматься. Она лежала на кровати в позе эмбриона с зажатой между ног рукой и продолжала тихо поскуливать.

Сколько времени прошло, прежде чем к ней снова прикоснулись — она не знала и знать не желала.

И вновь провидение сжалилось. Хотя сжалилось ли… Кристина открыла глаза, чтобы увидеть, как над ней нависла огромная фигура Дореченцева. Перекошенное лицо. Бешено дергающийся кадык.

Плевать…

Пусть злится…

Лишь бы взял её…

Призывно подняла бедра.

— Сука!

Слово, от которого при других обстоятельствах она пришла бы в бешенство, сейчас не произвело никакого впечатления.

Как её обзывают… кто… Всё равно. Троньте. Приласкайте. Освободите….

— Со мной не стала, а с этим… Или ты, мать твою, решила, что я удовлетворю тебя, после того, как та мразь вылизывала тебя? Да от тебя им смердит!

Гневные слова наталкивались на стену, возведенную вокруг сознания Кристины.

Она застонала.

— Пожалуйста…

— Точно — сука! Дай сюда руку!

Её бесцеремонно дернули на себя, едва не выворачивая кисть.

— Ай!

Укол.

Потом ещё один укол.

И темнота. Спасительная.

* * *

Кристина боялась просыпаться. Пока осознавала лишь одно — она лежит на мягкой постели, приятно пахнущей мятой. И её тело больше не болит.

Открывать глаза не спешила. Да чего греха таить, она и дышала через раз, памятуя, в какую передрягу попала. Арман её предал — раз. У неё течка — два.

И было третье… Что-то такое, от чего её кошка в ужасе сжималась и пятилась назад.

— Хорош притворяться, открывай глаза.

До её искорёженного, воспаленного сознания сначала донесся мужской терпкий запах кедра и бергамота. Запах, обладателя которого она не с кем не спутает.

Лишь потом слова.

Мысленно пискнув, Кристина, как послушная маленькая девочка, открыла глаза.

Скорее всего, находилась она в отеле. Большая кровать, белые стены, фотографии в больших рамках. Ничего личного.

Кое-как приподнявшись на локтях, огляделась дальше.

Особо «дальше» не получилось, потому что натолкнулась на кресло, в котором сидел Семен, вальяжно закинув ногу на ногу и ожидавший её пробуждения.

Выглядел он безупречно. Светло-бежевые штаны, майка-боксерка, демонстрирующая всю его мощь и несколько тату. Усилием воли Кристина заставила себя проследовать дальше — на его теле задерживаться нельзя. Только не сейчас… Течку никто не отменял. Да, она помнила, что у неё началась течка. Помнила, что её кто-то ласкал… Нет, потом… Об этом потом. На чем она остановилась? Ах, да, на том, как выглядит Дореченцев. Лицо побрито, и вроде спокойное. Не к добру.

Дореченцев по факту не может смотреть на неё спокойно. По крайней мере, она его запомнила не таким.

Сглотнув, Кристина открыла рот, чтобы спросить, где она, но закашлялась. Горло обожгло. Черт побери, что с ней было? Ах да, долго кричала и стонала, как результат — повреждена кожа, да и связки, наверняка, тоже. О, Луна.

Всё же кое-как, надсадно хрипя, и сжав горло ладонью, Кристина выговорила:

— Где… я?

Дореченцев медленно улыбнулся, а улыбка попадала под характеристику «убийственной».

— У меня, в отеле.

Так. Стоп. В его номере? Или в его отеле? Луна, да какая разница! Кристина диву давалась, какие нелепые мысли приходили в голову. Ей не всё равно? Привязалась она с этим отелем.

Главное — она не у похитителей.

Опаааа….

Дореченцев, получается, освободил её?

Освободил???

По логике, ей надлежало обрадоваться. Кристина и обрадовалась. Только радость была окрашена в черный цвет. Она не помнила, что произошло, каким образом Дореченцев вообще узнал о её похищении и оказался у того седовласого мужчины. И это настораживало. Нет, хуже — пугало.

Стараясь ровно дышать, Кристина сделала над собой усилие и села, стараясь не обращать внимания, как тело отзывается непривычной ломотой в каждой мышце.

— У тебя в отеле, — повторила она. Чувствовала себя последней идиоткой. Голова отказывалась полноценно работать.

— Вот именно, девочка, — усмехнулся Семен и не преминул добавить: — У меня.

От его последней фразы тошнота подкралась к горлу. Вроде бы, простая фраза, тогда отчего Кристину всю залихорадило, а на лбу выступила испарина?

Дореченцев просто так ничего не говорит. И не делает.

Она решила не акцентировать внимание на его словах. От греха подальше. Придет время — объяснятся.

— Можно мне воды? — негромко попросила она, отводя взгляд в сторону.

И всё же непроизвольно вздрогнула, когда Дореченцев поднялся с кресла и прошёл к стеклянному столику, где стояли графин с водой и бокалы. Сегодня она воспринимала мужчину иначе. Искаженно. Он казался ей больше, сильнее, агрессивнее. Но последнее вообще никак не сочеталось с его спокойным, чуть насмешливым поведением. Кристина ничего не могла с собой поделать. Больными, с полопавшими капиллярами глазами смотрела, как он, не спеша передвигается по комнате. Как играют его мышцы при ходьбе. Домашняя одежда прекрасно демонстрировала отменную физическую форму.

И да… штаны слишком обтягивали упругие ягодицы.

Кристина прикрыла глаза. Она сошла с ума, если рассматривает Дореченцева, как самца.

Чертова течка!

Готовая заплакать от отчаяния, Кристина прикусила нижнюю губу. И вздрогнула, когда услышала:

— Не смей кусать губы. Они тебе ещё пригодятся.

Фраза — двусмысленнее не придумаешь. И снова Кристина проглотила её. Чем она могла противостоять Семену? Что сказать в ответ? Надо сначала разобраться в ситуации, и лишь потом качать права.

Распахнув глаза, девушка вздрогнула. Семен стоял рядом с кроватью и протягивал ей бокал. Ах, да… вода.

Стараясь не касаться пальцев Дореченцева, Кристина, благодарно кивнув, взяла у него бокал и жадно принялась пить. Горло по-прежнему надсадно болело. Регенерация из-за неправильного прохождения течки и постоянного приема таблеток практически не проходила. Ещё один побочный эффект.

В своё время она готова была пойти на многое, чтобы противостоять природе. Вот и расплачивается.

Осушив бокал, Кристина вернула его мужчине. Тот, всё время, что она пила, стоял рядом, скрестив руки на груди. Вся его поза была откровенно вызывающей. Показывала, кто тут хозяин положения.

Продолжать разговор он не спешил. Впрочем, как и отходить от кровати.

Кристина настороженно на него посмотрела и задала вопрос, интересующий её больше всего:

— Что произошло?

Спросила тихо, стараясь снова не нарваться на насмешки. Сегодня было откровенно не до них. Голова раскалывалась, да и соображала плохо, не в состоянии адекватно реагировать на меняющиеся условия разговора.

— Не помнишь?

Мотнула головой.

— Странно.

Этот гад не спешил откровенничать. Продолжал смотреть на неё.

Что б ему неладно было!

— Ничего странного нет, — Кристина протяжно выдохнула и постаралась удобнее устроиться. С облегчением заметила, что на ней шелковая пижама. Кто её переодевал — девушку не волновало. После того, что с ней произошло, не до стыдливости. — У меня побочный эффект от долгого приема медикаментов.

— Уже в курсе.

Так и хотелось бросить — если в курсе, то какого хрена глумишься?

Но Кристина находилась не в том состоянии, чтобы грубить. Злить большого оборотня не стоило. Девушка догадывалась, что спокойствие Дореченцева — напускное. Одно неверное слово или движение, и его зверь сорвется с цепи. И для неё вновь наступят не лучшие времена.

Кошка внутри зашевелилась, ещё немного, и она проснется, тогда снова — да здравствует течка. Со всеми вытекающими последствиями.

Волна паники медленно распускала огненный цветок в груди.

Слишком самоуверенным, слишком довольным выглядел Дочеренцев.

— Тогда тем более, ты должен понимать, что со мной происходит, — Кристина ещё на что-то надеялась.

Зря.

— Да неужели? — желваки на скулах Семена нервно дернулись — вот и первая ласточка неумолимо надвигающейся бури. — И что я должен понимать? Что ты раздвинула ноги перед первым встречным?

Рычащие нотки, которые проскользнули в конце, ещё больше напрягли Кристину. Дореченцев говорил так, словно имел на неё какие-то права.

— Нет, — Луна-праматерь, дай ей силы не сорваться. Выстоять. Уберечься от новой беды. Кристина практически никогда не молилась, считала молитвы пережитками прошлого. Сейчас готова была пасть на колени и вспомнить те слова, что негромко твердила ей бабушка. — Я говорю про моё психическое состояние. Я на самом деле не помню, что произошло. Прошедшие сутки — урывками. Да и сутки ли. Последнее, что отчетливо запомнила, как Арман сделал вид, что из-за плохой связи ничего не слышит и не стал со мной разговаривать по телефону. После чего меня проводили в комнату, где держали в заточении. Дальше — всё, как в тумане.

Кристина благоразумно промолчала про Григо. Она его помнила.

Очень хорошо. Да и стоящего с перекошенным от ярости лицом Дореченцева память тоже сохранила.

А жаль.

— Братец кинул тебя, — Дореченцев не спрашивал, утверждал.

Боль и обида снова всколыхнулись в груди девушки. Предательские слезы выступили на глазах, и пришлось часто заморгать, чтобы не позволить им заструиться по щекам. Не хватало ещё расплакаться перед этим перевертышем. Сочувствие от него ждать явно не приходилось.

— Я не хочу говорить про Армана, — охрипшим голосом произнесла Кристина, выталкивая из себя слова. — Потом с ним разберусь. Мне бы хотелось всё же знать, что произошло.

— Что произошло, — этот гад намеренно тянул время, наслаждаясь происходящим. За что захотелось наброситься на него и выпустить когти прямо в его надменное лицо, сорвав маску насмешливости и беспечности. — Уверена, что хочешь знать?

На мгновение Кристине захотелось ответить «нет». Вроде бы, все хорошо — она не у похитителей. Цела и относительно здорова. Но вот и именно, что вроде бы.

— Да.

— Что ж, — мужчина скривил губы. — Произошло то, что твой братец задолжал огромную сумму одному очень важному и влиятельному персу. Думаю, о размерах суммы ты знаешь. Так сложилось, что я хорошо знаю Джона. И вовремя узнал, что ты у него, — тут он сделал паузу, словно решая продолжать говорить или нет. Сердце Кристины замерло в груди. Нехорошее предчувствие закралось в душу. — Он не успел навредить тебе физически. Руки-ноги целы. И не надо бледнеть, девочка. Ты такой же перевертыш, как и мы. Многим из нас не ведома жалость. А тем, кто занимается серьезным бизнесом, и подавно. — Это он сейчас не про себя ли? — Ну, так вот… Как сказал ранее, я успел вовремя. И выкупил ваш долг у него.

Выкупил.

Холодные мурашки побежали по спине. Если бы Дореченцев чуть иначе сформулировал фразу… С другой стороны, почему он её должен говорить по-другому? Он им кто, чтобы безвозмездно раскидываться целым состоянием? Друг? Брат? Сват? Его знакомство с семьей Лакиных поверхностное. По большому счету, Кристина ему должна быть благодарной уже за то, что он вытащил её из того ада.

Но благодарности не было и в помине.

Напротив, её паника удвоилась.

В горле застрял ком, проглотить который не удавалось.

Кристина сжала горло, пытаясь как-то совладеть с расшалившимися эмоциями и вымотанными вконец нервами. Из огня, да в полымя. То, что она вновь попала — не оставляло сомнений.

И, праматерь-Луна, она даже догадывалась, ЧТО потребует Доереченцев в качестве компенсации за долг. Хотя бы и частичной.

Озвучивать сама — не решилась. Слишком страшно. Слишком нереально. Слишком дико для современного общества.

— Теперь Арман должен тебе, — и всё же Кристина не могла не предпринять попытки.

Глаза Дореченцева зло блеснули, верхняя губа дернулась, выдавая возможное скорое перекидывание и неся предупреждение, что Кристина ступила на скользкую дорожку.

— Нет, девочка, вы мне оба должны.

Мгновение, и Дореченцев запрыгнул на кровать, усевшись на пятках в ногах Кристины, что судорожно подтянула колени к груди. Сейчас, как никогда она ощущала, что перед ней истинный перевертыш. Зверь.

И он вышел на охоту.

Она же была дичью.

У которой не было ни единого шанса.

Кошка окончательно проснулась и навострила уши. Повела носом. То, что она учуяла, ей очень понравилось. Рядом находился сильный и желанный самец. И она — предательница! — прогнула спину, готовая в любой момент начать ласкаться. Тело тряхануло.

Кристина часто задышала. Нет… Пожалуйста… Нет… Только не сейчас и не когда Дореченцев находится в опасной близости от неё. Протянет руку и дотронется до неё. При мысли, что к ней прикоснутся и утолят жажду плоти, Кристина увлажнилась. Между ног медленно, но верно зарождался пожар.

При нынешней ситуации, это было не менее страшно, чем когда она находилась у похитителей.

Для неё Семен Дореченцев не ассоциировался с чем-то добрым и хорошим. Почему — сложно сказать. Видимо, ещё до знакомства с ним, осознавая, на что она подписалась, согласившись на безумную идею брата, где-то глубоко на подсознательном уровне она настроила себя против него. Да и их знакомство было не лучшим. Его оскорбления, стремление унизить сыграли не последнюю роль.

А в итоге она оказалась заложницей обстоятельств.

Дореченцев повёл носом. Желваки на его скулах заходили ходуном. Линия рта стала более жесткой. Во взгляде появилось неопределенное выражение. Предвкушение?

Долг семьи отошёл на задний план.

— Семён, мне надо… — Кристина не договорила. Испугалась.

Потому что взгляд Дореченцева стал откровенно угрожающим.

— То есть для тебя сейчас я стал Семёном? Как мило!

Да будь он неладен!

Кристина сильнее вцепилась пальцами в покрывало, чувствуя, как подушечки на фалангах пальцев начало покалывать. Если с ней снова случится частичная трансформация, боль будет адской. В её организме произошёл конкретный сбой.

Она прикрыла глаза, пытаясь угомонить кошку.

— Мне надо к себе. В отель. Отвези или вызови такси. Пожалуйста.

— Девочка, а ты ничего не путаешь?

Лучше бы она не открывала глаза.

Дореченцев снова пребывал в ярости, его правильные черты лица исказились, через плотно сжатые губы вырывалось прерывистое дыхание. Кристина непонимающе уставилась на него — чем она могла его так сильно разозлить?

Как же сложно… Как же непонятно…

И как всё достало! Собственное тело, течка, похищение, предательство брата.

— Не путаю, — огрызнулась девушка, чувствуя, как начинает дрожать. — Мне нужны таблетки. Или чем ты вчера меня успокоил…

— Чем? Не догадываешься?

У Кристины перехватило дыхание.

Неужели…

Нет. Между ног по-прежнему горело, и характерного запаха семяизвержения она от себя не чувствовала. Он её берет на понт. Играет с ней.

— Мне нужны таблетки, — снова, как заклятие, повторила она. В глазах защипало — ещё одна дурная весточка.

— У меня есть нечто, куда более интересное, а главное — действеннее, чем таблетки.

Его голос вибрировал от напряжения, но она уже ничего не замечала.

Действуя на эмоциях, что во все времена были не лучшими союзниками, схватила соседнюю мягкую небольшую подушку и запустила ей в Дореченцева, надрывно выкрикнув:

— Ну, так трахни меня! Трахни!