Глава 6. Неприятности с работой

— Он просто переходил дорогу, — сказал Айдар, обнимая ладонями чашку с кофе. — Дорога сами знаете какая — просто отвратительная. Но Эммануил решил, что непременно нужно зайти в магазин и купить торт и вина, он собирался заглянуть и познакомиться с вами, Сара Абрамовна.

Тётушка изумлённо приподняла бровь. Сёмочка нахально влез к ней на колени и сосредоточенно обнюхивал руки гостя. Айдар ему в целом понравился. Но не понравилось, что гость ничем не кормит. А это оскорбляло кота как самостоятельную единицу и полноправного жильца тётушкиной квартиры.

— Во-первых, он наслышан от Олега, — сказал Айдар, и уголки красивых губ чуть дрогнули в улыбке. — Во-вторых, считает, что обделить вниманием даму — равносильно преступлению.

Олег только фыркнул. Это несколько сняло напряжение. Потому что после рассказа о том, как белый мерседес сбил мужчину, с которым у меня должно было состояться свидание, я сидела, будто в вакууме, и слова были не в состоянии проникнуть в голову.

— Тогда ваш Эммануил — большой грешник, скажу я вам, — заявила тётя Сара. — Где это видано, чтобы женщины закончились, и он им всем сделал хорошо?

— Тётя… — попыталась я её урезонить, однако Олег дёрнул меня за рукав.

Хорошо, что под столом. Никто не заметил. Я бросила на брата недобрый взгляд, однако он нацепил любимый покер-фейс и делал вид, что его здесь вообще нет. Эта манера одновременно восхищала и бесила. Восхищала, потому что я так не умею. Бесила… бесила по той же причине!

— Так оно и есть, дорогая моя, — тем временем добавила тётя Сара. — Но важнее всего, что ваш Эммануил не слишком пострадал.

Айдар помотал головой:

— Врачи сказали, что родился в рубашке. Синяки, ссадины, кровоподтёк. Некоторое время, конечно, поваляется, но ничего серьёзного нет. То ли потому что удар пришёлся вскользь, то ли воля случая, над которым мы не властны.

Ещё некоторое время мы просто посидели на кухне, говоря ни о чем. Айдар осторожно пытался выведать информацию про Светку. Это нас с Олегом крайне забавляло. Вот же стрекоза! Сумела очаровать! При этом далеко не такими топорными способами, как я.

«Видишь, Арина, что происходит… — проскользнула грустная мысль, — не успела ты мужчину взять, как с ним сразу что-то случилось. Будто знак какой-то».

И тут же я нахмурилась, не понимая, что за глупые мысли бродят в голове. Никогда женщины в моём роду роковыми не считались. Да и вообще мои родственницы семейную жизнь ставили на первое место, хоть и не превращались никогда в домашнюю обслугу. Разве что тётя Сара… но она не роковая, она уникальная женщина. Её обаяние настолько сногсшибательно, что лучше сразу ходить с бинтом и пластырем.

Решив, что Айдар заедет за мной завтра и отвезет к Эммануилу, мы попрощались с гостем.

— Да уж, — мрачно выдал Олег, сложив руки на груди, едва за Айдаром закрылась дверь.

— Олежек, если ты хочешь говорить, то говори с размахом, а не странными звуками, — попросила тётя Сара, подсаживая Сёмочку к себе на плечо.

Брат только вздохнул и развел руками. Посмотрел на меня. Сказать было нечего. Как бы валерьянку пить не пришлось. Но вообще в такой ситуации я была в первый раз.

— Так, не страдаем, — сказала тётя Сара, даже не оборачиваясь к нам, будто спиной чувствуя наши кислые физиономии. — Сказали же — ничего страшного. Значит, ничего. И не надо так убиваться. Ты, Арина, иди и раздевайся. А ты, Олежек, одевайся.

Мы озадаченно переглянулись, получив столь разные указания.

— С какой целью? — осторожно поинтересовался брат.

— С большой, — ни капли не смутилась тётя Сара, всё же удостоив нас взгляда. — Ты идёшь за вином, а Арина надевает домашнее платье. Будем обмывать её ухажёра.

— Может, не надо? — осторожно поинтересовалась я.

— Надо! — рявкнула тётя Сара.

После этого я как-то поразительно быстро оказалась в своей комнате, а Олег — на пороге супермаркета. Ну натурально магия!

Остаток вечера прошёл так себе. Говорили обо всём на свете, кроме Эммануила. Всё же это не то происшествие, которое хотелось бы обсуждать. Я переживала за мужчину, Олег — за шефа. Зато весьма мило получилось кое-что повспоминать о детстве и временах бурной юности. Олег даже мельком обронил, что у него намечается какая-то работа в Москве. Но пока ещё рано о чем-то говорить.

После этого, довольная и немного хмельная, я пошла стелить постель. И каково же было моё удивление, когда на мобильнике обнаружились пропущенные от Райского-Энгеля. Моргнув пару раз и пытаясь сообразить, что ему могло понадобиться, я так постояла несколько секунд.

— А, ладно… не съест, — пробормотала я, набирая номер шефа.

В конце концов, просто так беспокоить он бы не стал.

— Алло, Арина? — тут же раздался его немного взволнованный голос. — Завтра срочно выйди на работу. У нас тут… малоприятное известие.

***

В зале царила тишина. Слышно было, как гудят продолговатые лампы дневного света. Мы сидели за прямоугольным столом и не знали, что сказать.

— Вот такая новость, — тяжело вздохнул Владислав Алексеевич, крутя в пальцах золотую ручку, презентованную коллективом на его прошлый день рождения.

Новость… да. Поразила всех. Мы только переглядывались и не находили, что сказать. Правда, переглянулись со Светкой. Я про себя даже позавидовала ей. Если что, она будет пытаться пристроиться через зятя. Вдруг там кому нужен хороший дизайнер с родственными связями? А может… и не нужен. Услышанное явно не вдохновило подругу на поиски нового места под солнцем.

— И что, совсем ничего нельзя сделать? — подал голос Паша.

Райский-Энгель постучал ручкой по крышке стола. Звук получился каким-то удручающе громким.

— Надеюсь, не всё потеряно, — наконец-то сказал он. — Но на благополучный исход я бы не надеялся. Учитывая тот момент, что там действуют по закону.

— Вы все мне очень дороги, — тихо сказал шеф. — Пусть порой мы могли повздорить, но были всё равно отличной и крепкой командой, которая всегда справлялась с любыми свалившимися на голову трудностями… кроме этой.

— Давайте пока не будем говорить в прошлом времени, — тихо сказала я, и все посмотрели в мою сторону.

Смущение овладело мной всего лишь на мгновение, но зря я, что ли, ответственная за контент? Поэтому только расправила плечи и серьёзно посмотрела на шефа.

— Владислав Александрович, ну, возможно, мы сумеем его убедить, что «Раэн» ему нужен? Ведь неразумно терять целое агентство со сработавшимся коллективом. Мы никогда не прогорали, не работали в убыток.

— Хочешь сказать, мы принесём прибыль? — криво ухмыльнулся он.

— Конечно! — воодушевленно сказала я, и коллеги усиленно закивали.

Райский-Энгель только вздохнул:

— Арина, мы, конечно, контора не на два человека, а на двадцать. Но я даже боюсь сказать, насколько это ничто по сравнению с объёмами работы господина Скрипки.

Скрипка. Всё ясно. Такая фамилия красивая. Музыкальная. А судя по тону шефа — сноб снобом.

— Поэтому… Я не говорю, что надо увольняться прямо сейчас, — мягко сказал Райский-Энгель. — Но ничего не гарантирую. Текущие заказы лучше подтянуть. Новые пока не берем.

«Это он зря, — уныло подумала я, когда все разошлись… разбрелись по своим кабинетам. — Были бы новые, наоборот — вот, смотрите, куча работы. Мы просто горим!»

— Арина, перестань грызть карандаш, — обратилась ко мне Светка и отобрала бедный «кох-и-нор». — Хочешь, я куплю тебе пирожок?

— Сама ты пирожок, — буркнула я, усаживаясь на стул и тупо глядя в черный монитор, по которому крутился серебристый куб заставки.

Светка ни капли не обиделась и щелкнула кнопкой чайника.

— Надо выпить, — авторитетно заявила она. — На трезвую голову никакой работы!

И пусть под «выпить» подразумевался фирменный кофе с коньяком (бутылка рядом постояла), я поморщилась. Голова была словно чугунная. Нет, нельзя так. Надо срочно что-то делать.

За окном начала падать снег. Угрюмо серые улицы припорошило мелкой белой крупой. И почему-то стало немного спокойнее. До меня вдруг дошло: заказ Эммануила! Ведь можно же поговорить с ним! Мы же планировали работать!

Но тут же закралась нехорошая мысль, что сейчас ему будет не до всяких игр и «Содома».

Кофе я всё же выпила. Но вкуса толком не почувствовала. Сосредоточиться ни на чем не получалось.

— Как добираться-то, — покачала головой Светка, прихлебывая кофе. — Вот тебе и выходные. Так ещё и новость такая… Как думаешь, Ангел отобьется?

Предчувствие было гадкое. Почему-то казалось, что сегодня было последнее совещание всем составом «Раэна». Мне было чертовски грустно. Не получалось поверить, что всё вот так раз! — и исчезнет.

— Может, всё же наладится? — робко пробормотала Светка. — Что за незадача. Едва что-то замаячит на личном фронте, так резко полная опа с работой.

Личное… Айдар!

Мне стало аж нехорошо. Боже, он же должен за мной заехать сегодня!

— Арин, ты чего? — подозрительно поинтересовалась подруга.

— Ты это… Айдара увидеть хочешь? — в лоб спросила я.

— Где и когда? — деловито уточнила Светка, автоматически поправляя кофточку на груди.

Вот за это я её обожаю. Исключительно правильный подход, без глупых колебаний и вопросов.

— Сегодня. Вечером. Поедем в больницу к Эммануилу.

Светка чуть не выронила кружку из рук и уставилась на меня огромными глазами.

— Как в больницу? Зачем?!

Но меня в это время уже посетила идея. И тут же стало ясно, что долго сидеть на месте нельзя, иначе всё может пойти под откос. Поэтому я сразу заёрзала на стуле. Но Светка из той породы, что живым никого не выпустит, пока не добьётся того, что ей нужно. Или хуже того… интересно.

Поэтому, кратко рассказав про Новый год и вчерашний вечер и оставив подругу в ужасе, я выскочила из кабинета. По пути чуть не сбила Пашку, который едва успел увернуться.

— Аринка, я жить хочу! — возмутился он. — Может, завтра я женюсь!

— Может! — бросила я на ходу, четко обозначив ключевое слово.

Перед дверью Райского-Энгеля я замерла, делая глубокий вдох. Так, спокойно. Сейчас главное — говорить прямо и четко. Шеф не дурак, с ним можно вести диалог. И, подняв руку, настойчиво постучала.

Некоторое время меня совершенно наглым способом игнорировали, но потом всё же разрешили войти. В кабинете Райского-Энгеля оказалось темно. Точнее, не так — мрачно. Ибо за окном был ещё пасмурный, но всё же день. Однако стоило только зайти внутрь, как я невольно съёжилась. Всё как-то безрадостно и неуютно.

В том числе и шеф, сидящий за своим столом. Рядом с рукой — чашечка кофе, а по помещению плывет аромат коньяка. И верхняя пуговица на рубашке расстёгнута. Но это всё так, мелочи, он хоть и придерживался всегда дресс-кода, но к сухарям и педантам по части внешнего вида никогда не относился.

Только вот сейчас смотреть на него было… больно. Такого потерянного и отсутствующего взгляда у шефа я не видела никогда. И вмиг стало ясно, что с нами на совещании он крепился, натянув маску жизнерадостного и лишь немного огорчённого босса. Куда страшнее, когда так — стоишь один на один и понимаешь, что человек не успел закрыться. И уже и… не хочет.

— А, Арина, — махнул он рукой, — садись. Я ещё подумал, кто такая настойчивая-то здесь? Впрочем, явись ко мне Светлана, тоже не спрятался бы. Ну, садись, не стой.

Я бесшумно подошла, не отводя взгляда от Райского-Энгеля, и села напротив. Он подпер кулаком щеку.

— Рассказывай. Ты ведь пришла не статьи согласовывать, по глазам вижу, драгоценная моя.

Вот шутит, но самому невесело, понимаю. Я бы тоже не прыгала от радости, если бы пришлось отдать всё, что было смыслом жизни… ну, хорошо, занимало приличное место в моей жизни несколько лет.

— Не статьи, — вздохнув, согласилась я. — Но всё же обсудить варианты. Почему мы отказываемся от заказов? Вы думаете, это послужит нам на пользу?

— Видишь ли, Арина, — протянул Райский-Энгель, зачем-то открыв записную книжку, словно там находились все ответы на мои вопросы. — У меня в договоре с господином Скрипкой было четко написано, что я не являюсь владельцем собственности, на которую одалживаю деньги. Всего лишь представителем его интересов и доверенным лицом. А также, что по первому его требованию всё верну.

Просто так? Хм, не верю. Шеф и правда расстроен, но что-то подсказывает, что всё не так просто. Пойти на такие грабительские условия… Надо быть или глупым, или очень недальновидным. Ни тем, ни другим Райского-Энгеля назвать нельзя. Однако он не спешил как-то оправдываться или давать больше информации, чем было сказано на совещании.

— А… как вы на такое согласились? — всё же осторожно поинтересовалась я.

Уходить ни с чем? Ну уж нет! Не в моих правилах.

— Были причины, — чуть поморщился он. — Но поверь, юридически там всё чисто. Поэтому нет смысла затевать какие-то судебные тяжбы. Скрипка в этом плане сильно себя обезопасил. Надо ему отдать должное, он никогда в идиотах не числился. С ним всегда работают отменные специалисты.

Посмотреть бы этот договор. Уверена, Олег бы растолковал, что к чему. Только вот кто же мне его даст? К тому же сам шеф на диалог не настроен.

— Но зачем ему избавляться от нас? — расстроено повторила я, понимая, что уже не рассчитываю ни на какой ответ.

— Скрипка стал сдавать, — вдруг немного резковато сказал Райский-Энгель, и я невольно вздрогнула.

Он немного замялся, сообразив, что зря позволил себе лишнюю эмоциональность. Но потом вздохнул и продолжил:

— Он всё же немолод. Знаешь ли, крепкий, но уже старик. Не бессмертный. Здоровье и нервы берут своё. Поэтому и подготавливает почву, чтобы передать дело кому-то из своих детей. Скорее всего, Марианне. Она очень деловая и хваткая женщина, вызывает уважение.

Повисло молчание. Значит, дочь. Хм, может, с женщиной можно будет договориться? В конце концов, женщины в отличие от мужчин как-то больше видят полутона этого несовершенного мира, не деля всё на черное и белое.

— Прости, Арина, но мне порадовать тебя нечем, — тихо сказал Райский-Энгель, доставая из нижнего ящика плоскую флягу и подливая коньяк себе в кофе.

Надо же, откровенно пьет и ни капли не стесняется. Пусть и малыми дозами.

— А заказ Чехлянца… — всё же заикнулась я.

Шеф качнул головой.

— Я уже отказал ему. Да и насколько знаю, у них там новый проект за границей, поэтому здесь придется повременить.

Заказ? За границей? Это интересно.

— Иди, Арина, — вздохнул Райский-Энгель. — Ты отличный сотрудник и прекрасно справляешься с обязанностями, но совсем скоро мы все разбежимся. Поэтому мой тебе совет — начинай искать работу. И Светлане тоже скажи, чтобы не сидела на месте. Я знаю, что вы дружите. Всё. Иди.

После этих слов я поняла, что дальнейший диалог не состоится. Поэтому покинула кабинет в расстроенных чувствах и безрадостных мыслях. На какое-то время зашла в пустую курилку. Просто постоять и подумать. Марианна… красивое имя. Эх, пожалуйста, неизвестная мне Марианна Скрипка, окажись толковой девушкой с добрым сердцем, а?

От грустных размышлений отвлек звонок мобильного. Я вытянула его и уставилась на незнакомый номер. Однако после принятия вызова услышала бархатистый голос Айдара:

— Добрый вечер, Арина, — поздоровался он. — Если я подъеду через час к агентству, вы будете готовы?

***

Больницы я не любила. Хотя покажите того, кто их любит. Мы со Светкой выскочили из «Раэна» и, семеня, чтобы не поскользнуться на успевшем подтаять снегу, направились к машине Айдара. При виде объекта почти-страсти Светка тут же приняла боевую стойку, выпрямив спину и, соответственно, выставив вперёд грудь. Айдар, безусловно, впечатлился. А когда к груди добавили милую и немного робкую улыбку, то и вовсе крепость пала.

Я была искренне рада, что мне не задают лишних вопросов. Мысли после разговора с шефом разбежались в разные стороны и категорически не хотели собираться вместе. Это одновременно злило и раздражало.

— Кажется, он уже сумел очаровать всех медсестер, — донесся голос Айдара. — Выглядит совсем не как жертва.

«Ну и ладно! — с обидой подумала я. — И пусть очаровывает! Я же еду его просто проведать, ничего такого мы друг другу не обещали, да и…»

Я хлопнула себя по лбу.

— Айдар, тут есть рядом магазины? Мы с пустыми руками!

— Арина, просто посмотри на заднее сидение. Возле Светы пакет, я уже всё купил, — утешил он.

— Айдар, вашей жене очень повезёт, — невинно проворковала Светка, делая вид, что кроме пакета, её больше ничего не интересует.

Я едва удержалась, чтобы не фыркнуть, но благоразумно промолчала. Хороший подчинённый. Шефа ни в беде, ни в голоде не оставит. И тут же появилась мысль: а мы бы оставили Райского-Энгеля?

Хотелось думать, что нет. Но всё решит завтрашний день. Если появятся первые заявления на увольнение, то… всё очень печально. Думать об этом совершенно не хотелось. Зато очень хотелось верить, что наш коллектив, далеко не худший, кстати, сумеет удержаться. Мы что-то придумаем. Обязательно!

Углубившись в собственные мысли, я снова будто отключилась, не слушая Светку и Айдара. Просто бездумно смотрела в окно на светящиеся вывески и витрины. Зима, эх… Хорошее время года, но я больше люблю, когда тепло. Сегодня хотя бы видно что-то чуть дальше собственного носа, это уже хорошо.

— Приехали, девушки, — сообщил Айдар, притормаживая автомобиль. — Улыбаемся и стараемся произвести впечатление на нашего раненого героя.

— Если ещё медсестры не произвели, — буркнула я, и Светка тут же двинула меня в бок.

В больничном коридоре мне стало немного не по себе. И хоть я никогда не попадала в больницу толком, только совсем в детстве было дело разок, всё равно ощущения не из лучших.

В палате Эммануила оказалась… медсестра. Молоденькая, блондинистая, с губками-бантиком и густо накрашенными ресницами. Учитывая, что дверь она прикрыла неплотно, несколько минут мы слушали чудный концерт «медработница и богатый пациент, который болен, даже если не согласен». Вошли ровно в тот момент, когда Айдар посчитал, что шефа пора спасать.

Правда, шеф… не выглядел несчастным. Полусидел на удобно подоткнутых подушечках и сдержанно, даже немного по-отечески, улыбался.

При виде Эммануила я не дыхания не затаила, и сердце быстрее не забилось, но… стало как-то странно тепло. И хорошо.

— О, какие у меня чудные гости, — улыбнулся он, и в карих глазах вспыхнул золотистый огонь.

Медсестра тут же поджала губы. Явление двух конкуренток ей явно не понравилось. Однако, сообразив, что мы настроены остаться тут надолго, всё же вышла. При этом не забыв напомнить, что у нас ровно полчаса.

— Стерва, — охарактеризовала ее Светка, едва за девицей закрылась дверь.

В палате повисла тишина. Мы быстро посмотрели на мужчин. Эммануил похлопал в ладоши.

— Браво. Какая четкая характеристика.

При этом так внимательно посмотрел на меня, словно чего-то ожидал. Но я… Я откровенно струсила. Подходить и приветственно целовать… э-э-э, нет, я не готова. Тут всё же куча народу.

Поэтому вместе со Светкой и Айдаром, успевшим выставить привезённое на столик, просто села на пустовавшую кровать напротив. Эммануил придирчиво осмотрел «дары» и изрёк:

— Коньяка, кофе и сигары не хватает.

— Эммануил Борисович, вам сейчас нельзя, — возразил Айдар.

— Думаешь, мои мужественные синяки и ссадины будут возражать? — приподнял тот бровь, и я невольно хихикнула.

Всё-таки выражение лица у него потрясающее. И голос, да… низкий, хрипловатый, от которого внутри всё так сладко сжимается. И… ох, опять он смотрит прямо на меня. Спокойно так, уверенно. Будто знает, что никуда не денусь. Однако я решила, что ещё повоюю. Сильная я женщина, или где?

Поэтому мы поговорили о здоровье, Эммануил заверил, что чувствует себя уже совсем неплохо и при первой возможности удерет отсюда, и разговор плавно перешел… к работе.

— «Раэн» хотят разогнать, — сказала я, посмотрев на обоих мужчин. — При этом наш руководитель видно, что расстроен, но… бороться не намерен. И хочет, чтобы мы отказались от всех новых проектов.

Эммануил чуть нахмурился. Ему явно это не понравилось.

— Хм, не думал, что всё так получится, — наконец сказал он.

— А еще он сказал, что от «Содома» отказались, — тихо сказала я.

Эммануил и Айдар быстро переглянулись. Что-то меня в этом обмене взглядами цепануло, однако я так и не смогла разобраться, что именно. Правда? Плохо, очень плохо. И что тогда делать… Светка судорожно выдохнула.

— Кажется, пора мне поговорить кое с кем, — сказал Эммануил и взял телефон.