Глава 9. Вот это… поворот!

Руслан откровенно раздражался и почти злился, что вынужден был оставить все дела в Киеве и приехать сюда. Нет, он прекрасно понимал, что причина серьёзная. Марианна заболела, по такой погоде ей лучше сидеть дома и лечиться. К тому же неугомонные Линка и Анька хоть и под присмотром няни, но всё равно не могут без мамы. Поэтому пришлось молча собраться и поехать в Одессу. Дело есть дело. Посмотреть агентство, подумать, что с ним делать. Отец сказал, что пора забирать, но Марианна, которой, собственно, отходил «Раэн», попросила подождать.

Аргумент сестры был весьма разумен:

— Если оно работает, зачем ломать? Возможно, нужно не снести под корень, а просто полить?

Отец тогда заворчал, что её садоводческое хобби на бизнес накладывает своеобразный отпечаток, однако Марианна только рассмеялась и расцеловала его в обе щеки.

И вот теперь итог. Руслан сидел в холодной Одессе, у отвратительно серого моря, и ждал. Будучи уроженцем северного Чернигова, Руслан южные города не любил. Было в них нечто такое, что заставляло себя чувствовать блеклым, прямо-таки никаким. Это солнце, это море, эти громкие и немного сумасшедшие люди. Постоянная суматоха в их жизнях и поведение, вводящее в ступор.

Вот как та девица из «Раэна». Хоть бы смутилась, когда швырнула в него папкой. Но нет. Вид был такой, словно она королева, а ей все должны.

— Хочешь замерзнуть? — раздался низкий голос, сопровождаемый тихим смешком.

Руслан повернул голову и встретился взглядом с Эммануилом Чехлянцем. Тот выглядел потрясающе стильно даже сейчас, на фоне свинцового неба, пыльно-серого песка и уныло штормящего моря. Мастер не только вести бизнес, но и привлекать взгляды.

— Хочу поскорее решить с тобой все вопросы и отправиться домой в теплую постель, — сказал он чистую правду.

Чех хмыкнул и сел рядом.

— Сейчас полдень, какая постель?

— Большая, — невинно ответил Руслан.

— Какой ты зануда, — заметил собеседник, доставая из кармана черного пальто сигареты.

Руслан немного поморщился. Ну конечно! Брось курить, когда тут всякие… соблазняют. Чех понимающе протянул пачку и зажигалку. Пришлось вздохнуть и взять. Нервы истрёпаны, соблазн велик, а ограничение себя в мелких радостях жизни ведёт потом к большим проблемам с психикой.

Несколько секунд молчали. Говорить не хотелось. Зато очень хотелось плюнуть на все проблемы и просто отдохнуть. Но встретились ведь не просто так, а по делу. Пожалуй, начало нового года — это то же самое, что и конец старого. Отдыха не было, а вроде как все говорят про новые силы. Гадость какая-то.

Руслан затянулся и закашлялся. Да уж, отвык немного. Или Чех курит нечто ядрёное и экзотическое. Гурман, мать его за ногу.

— Я весь внимание, — наконец сказал он. — И если правда хочешь, чтобы я не превратился в сосульку, то излагай. Ибо прекрасно знаю, что позвал ты меня сюда не из-за моих неземной красоты зелёных глаз.

— Да, — согласился Чех, — их нельзя продать, поэтому только из-за глаз приходить сюда крайне неразумно.

Руслан закатил глаза и призвал на помощь всё своё терпение. Вот уж точно, если один из них двоих зануда, то другой — язва. При этом профессиональная такая, сгубившая не одну личность. И Чех об этом знает. Однако даже не пытается сделать вид, что страдает угрызениями совести. Хотя совесть… господи, о чем это он? Чех и совесть — вещи несовместимые. Наглый и харизматичный южанин с кровью стольких наций, что и не перечислишь сразу. И совесть ему под стать. Ты к ней взываешь, а она: «А? Шо говорите?»

— Я тебя внимательно слушаю, — сказал Руслан.

Перед внутренним взором почему-то встал вчерашний разговор с Райским-Энгелем. Всё вроде бы прошло хорошо. Всё же тот никогда не был дураком и прекрасно понимал, когда не стоит упираться. К тому же семья у него давно живет в Италии. Вот и пусть едет к ним, сыновей воспитывать и всё такое. Когда-то отец ему хорошо помог, дав возможность обзавестись кое-чем за границей, и теперь пришло время отдавать долги.

Вот только потом он вызвал эту драчливую девицу… контент-менеджера Арину. И велел ей подготовить окончательный отчет по проектам. Взгляд, которым наградила она Руслана, мог сжечь на месте. Впрочем, тоже не глупа, понимает, кто он такой. В какой-то момент она даже засмотрелась на лежавший на столе Райского-Энгеля нож с дизайнерской рукоятью. Красивая игрушка, но можно такой и поранить.

Руслан уже внутренне напрягся, однако Арина ухватила лежавшие на столе папки, нож не тронула и покинула кабинет. Сердитый стук её каблучков слышался даже через закрытую дверь.

— Я хочу поговорить про «Раэн», — вдруг сказал Чех, и Руслан удивленно посмотрел на него.

«Ослышался, наверное, — мелькнула мысль. — Это я всё думаю об одном и том же, вот и чудится уже ерунда».

— Не надо на меня смотреть так, будто я тебе сделал неприличное предложение, предварительно связав во всех стратегических местах, — невозмутимо сказал тот.

— Иди к черту со своими фантазиями, — буркнул Руслан. — «Раэн»? Скажи, что мне послышалось и надо к врачу.

— К врачу тебе, может быть, и надо, — сказал Чех со всей заботой в голосе, на которую только был способен, — но явно не слух лечить.

— А что?

— Вот что… мы сейчас и выясним, друг мой.

…Им все же пришлось перебраться под защиту стен уютного кафе, ближе к мягким креслам, ароматной еде и улыбчивым официанткам. Чех не любил, когда дела обсуждаются на улице. Даже если это очень пустяковые дела вроде разговора по телефону или выбор какой-нибудь забегаловки, чтобы выпить кофе.

Но дело шло к обеду, поэтому одним кофе двух энергичных мужчин в самом расцвете лет было не удовлетворить.

— То есть, — задумчиво сказал Руслан, провожая взглядом стройную официантку в интригующе короткой юбке (именно интригующе, а не неприлично), — ты хочешь выкупить «Раэн»?

— Можно и выкупить, — кивнул Чех, откладывая в сторону меню и глядя на собеседника внимательными карими глазами. — С Артуром Заграевым работать — одно удовольствие. А проекты он будет подкидывать часто. Его творцам нужна реклама, причем постоянно. Сам знаешь, творческий человек может, конечно, натворить всякое, но далеко не всегда — хорошее продвижение. Даже себя самого, не говоря уж о результатах творчества.

Руслан вынужден был согласиться. Не зря для этого самого продвижения есть люди, которые специально им занимаются.

— «Раэну» придется, конечно, немного переориентироваться в сфере деятельности, но, думаю, сложностей не возникнет. Спецы там хорошие.

— Откуда знаешь? — хмыкнул Руслан.

— Хотел сам делать один проект, но не сложилось пока, — безмятежно ответил Чех, убирая руки со стола, чтобы подошедшей официантке было удобнее расставлять приборы.

Есть о чем подумать. Чех не будет разбрасываться деньгами просто так. И, разумеется, не допустит такого, чтобы купить организацию, которая не будет приносить прибыль. А если так… Руслан мысленно перебирал варианты. С одной стороны, это головная боль. С другой… Пока что нет явных конкурентов, и Заграева можно сгрести за руки и за ноги вместе с его творцами. А вдруг ставка верная?

— И кто же будет руководить? — спросил он, делая вид, что раздумывает над предложением Чеха.

— Айдар, — чуть пожал плечами тот. — Он давно хотел поработать с людьми искусства. В судоремонте ему не слишком комфортно.

— Ничего себе, смежная деятельность, — хмыкнул Руслан.

— Не смежная, конечно, но я ему доверяю, — не смутился Чех. — К тому же он последние годы не сидел сложа руки, а развивался. А когда всё складывается неплохо, то почему бы не попробовать?

Некоторое время ели молча. Погода за окном стремительно портилась. Казалось, что небо превратилось в сито, через которое капризные погодные боги сыпали дождь, снег и плохое настроение. Правда, после чудесного супа и отменного стейка с поджаренной до золотистой корочки картошкой настроение улучшилось. Да и Чех перестал смотреть загадочно и покровительственно. Руслан слегка расслабился. Несмотря на то, что отец Руслана был богаче и влиятельнее Эммануила Чехлянца, сам Скрипка-младший… В общем, пока ещё до уровня ни того, ни другого не дорос. И пусть он уже был в бизнесе не последним человеком, но прекрасно понимал, что есть те, у кого ещё можно учиться и учиться.

— Значит, Айда-а-ар, — задумчиво протянул Руслан. — А что же ты его так отпускаешь?

— Я не отпускаю, — поправил Чех, — я даю своим сотрудникам возможность развиваться.

— От такого благородства можно зарыдать.

Собеседник чуть улыбнулся уголками губ, а потом сделал вид, что крайне увлечён обмакиванием мяса в гранатовый соус.

— У меня с собой есть платок, — сказал он, понизив голос до шёпота, заставляющего мурашки бежать по спине. — С ручной вышивкой, которую делала невинная дева при свете звёзд и луны. А ещё она пела… Песнь на бесконечные слёзы партнёров по бизнесу.

Руслан снова закатил глаза. Кажется, сегодня это действие — гвоздь сезона. Ну а что? Почему нет-то? Только вот у Чеха и правда своеобразное чувство юмора. Вряд ли позавидуешь той, кто станет его избранницей. Кстати…

— Слушай, а это правда, что ты надолго уезжаешь во Францию?

— Не дождётесь, — фыркнул Чех, аккуратно отрывая кусочек от свежайшего лаваша. — Я там, конечно, побуду. Но «надолго»… Вас кто-то обманул, Руслан Витальевич.

И только по смешинкам в карих глазах можно было догадаться, что Чех несколько лукавит. Правда, не сказать, что откровенно лжёт. Он слишком… фанат своей Одессы. Поэтому вряд ли его привлечёт заграничная жизнь. К тому же Чех уже в том возрасте, когда прекрасно понимаешь, что хорошо только там, где есть ты, а не наоборот.

— Как отец? — перевёл он разговор.

Руслан качнул головой.

— Слаб. Но уже идёт на поправку. Обещал, что ещё устроит нам с Марианной курс молодого бойца.

Чех тихо рассмеялся.

— Это правильно. Опыт старших никогда не бывает лишним. Если бы ваш Райский-Энгель сразу послушал мудрых людей, теперь не сидел бы в такой ситуации.

Ну да, было кое-что. Отец предлагал ему тогда неплохие условия, но речь о должности начальника фирмы в то время не шла. Райский-Энгель захотел сразу и всё. И сам согласился на то, что многие бы отвергли.

— Слушай. Ну ты уже понял, что я ничего не продам, — наконец сказал Руслан. — Но согласен дать «Раэну» шанс. И, может быть, мы сумеем договориться с твоим Айдаром.

Чех чуть склонил голову к плечу. Руслан почувствовал, что на него смотрят с одобрением. Хотя нет, наверное, показалось. Ладно, как бы ни смотрели, он всё равно спросит. И спросил:

— Скажи, а кроме желания помочь Айдару и поэкспериментировать с Заграевым, в чем ещё кроется интерес к «Раэну»?

Чех хмыкнул:

— Умный мальчик. Так твоему отцу и скажу. Видишь ли, Руслан, — мягко сказал он. — Мне нужно сделать подарок моей будущей жене…

***

Я нервничала. Только так, как может нервничать женщина, которой назначили через час свидание, а ей нечего надеть. И не на что. И… и вообще!

После работы я шла, замотавшись в шарф, подняв воротник и натянув шапку чуть ли не до носа. Настрой имела потрясающе отвратительный. Плюс страстное желание прийти, поесть и завалиться на диван. При этом под бок можно взять Сёмочку и поныть в плечо Олегу. Он, конечно, уже вышел на работу и поэтому устает, но сестру выслушает всегда. И тётю Сару — тоже. Правда, та сейчас была полностью увлечена Артуром Заграевым, Полковником (нет, не в отставке, это его прозвище в байк-клубе) и просто невероятным мужчиной. Как она выразилась: «Сейчас мне нужно не мужское плечо, а что-то другое». И хотя обычно в таких случаях подразумевается кошелек, но энное время тётя Сара будет настроена очень романтично, поэтому одним кошельком харизматичный Заграев не отделается.

Но… мой тихий вечер, полный страдашек и домашних кексиков с кремом, накрылся медным тазом. Потому что вдруг позвонил Эммануил и сказал, что хочет меня видеть. Конечно, сказал очень культурно, давая возможность сделать выбор самой. Но в то же время я прекрасно чувствовала, что выбор может быть исключительно в сторону: «И каков же будет ваш положительный ответ?»

Поэтому я теперь носилась по комнате, примеряя платья и пытаясь определиться, что выбрать. Как назло, всё не подходило. Не нравилось. Не сидело. Не стоя… Так, не об этом сейчас.

Олег со спокойствием удава наблюдал за моими метаниями и, главное, вовремя убирал ноги, когда я, рискуя грохнуться носом, летела к шкафу за новой вещью.

— Может, в костюме Евы? — предложил он, зевнув в кулак и снова уставившись в телефон.

— Очень остроумно! — вспыхнула я, откинув со лба упавшие на лицо волосы.

Это не особо помогло, учитывая, что я стояла пятой точкой вверх и в усиленном темпе пыталась отыскать в нижнем ящике туалетного столика нужные украшения.

— Моё дело — предложить, — ни капли не расстроился Олег. — И вообще, ты же сейчас соберешься на двадцать минут раньше, сядешь на диван и ещё выйдешь спустя полчаса после назначенного времени, потому что «девушка-должна-опаздывать».

— Девушка должна опаздывать, — заявила вошедшая в комнату тётя Сара, вытирая полотенцем здоровенную овальную тарелку в цветочек. — Иначе это черт-те что, а не девушка.

Олег поднял руки.

— Сдаюсь. Не смею пререкаться, о моя госпожа.

— Твоя-твоя, — не стала возражать тётя Сара. — Иди уже, поужинай нормально, а то смотреть сил нет. Весь белый, худой и несчастный.

— Ну, черным я не могу быть по определению, толстым не желаю, а счастливым… Тут можно подумать, — отшутился он, поднимаясь с дивана.

— Иди-иди, — фыркнула тётя Сара. — Борщ на плите, черный хлеб и нарезанное сало на столе, сметанка в холодильнике.

Он тихо рассмеялся, чмокнул тётушку в щеку и вышел, прихватив под мышку Сёму, который уже готов был к употреблению пищи.

Тётя Сара проводила их взглядом и сокрушённо покачала головой.

— Эти мужчины! Абсолютно не приспособленные к жизни существа, которые об этом даже не подозревают.

Я с трудом сдержалась, чтобы не захихикать, но сказала:

— Ну да, но ведь они про нас думают то же самое.

Тётя Сара задумчиво осмотрела блюдо со всех сторон и закинула полотенце себе на плечо.

— Что они могут думать, девочка моя? Они выходят из нашей матки, и это событие их так потрясает на всю оставшуюся жизнь, что они начинают молоть чепуху и в неё же верить.

Да, хорошо, когда у тебя такая родственница. Пусть точка зрения несколько радикальна, но… кто его знает, что скажешь сама, когда побываешь больше трёх раз замужем?

В итоге, стройная и очаровательная, в ярко-красном вязаном платье, в сапогах на каблуках, с дизайнерской сумочкой и сногсшибательной прической, я стояла у выхода. Часы сегодня надевать не стала. Ибо… пусть смотрит и мучается. А то там позвонил, там перестал, там заработался… Имею я право покрутить хвостом, в конце концов? К тому же ничего официального он мне ещё не предложил. И вряд ли предложит. Скорее всего, хорошо проведём время, отдохнем, а потом… Потом мне скажут, что всё было круто, но он улетает, а мне оставаться здесь.

Было, конечно, горько, но в то же время я давно вышла из возраста, когда верят в неземную любовь, завязанную на физическом притяжении.

— Ну всё, пошла, — сообщила я, глянув на время.

Машина уже стояла во дворе, а настроения опаздывать что-то не было. Олег молча проводил меня взглядом, мудро не став умничать.

Когда я спустилась во двор, Эммануил уже вышел из машины. Сердце пропустило удар и забилось очень быстро.

Он снова был неизменно галантен, внимателен и… обворожителен, сволочь! Поцеловал руку, усадил в машину и привёз в ресторан. При этом последний оказался не обычным местом из тех, где можно пустить пыль в глаза и кратковременно закружить голову блеском роскоши, а совершенно особенным заведением… С этаким сдержанным достоинством и прекрасным стилем. И уровень понимаешь, только когда открываешь меню. Ну и когда пробуешь блюдо, разумеется.

— Я был бессовестно не учтив, Арина, — сказал Эммануил.

Так, начало уже ничего так. Наверное, будем извиняться.

— Поэтому понял, что с этим нужно что-то делать, — продолжил он.

И хоть лицо было совершенно серьёзно, в карих глазах появились бесенята.

У меня невольно всё сжалось внутри. Пришлось опустить взгляд в тарелку. Черт, нельзя же смотреть на мужчину с таким предвкушением, если он ещё ничего не обещал!

— Я ничего не сказал сразу про «Раэн», потому что не знал, получится ли задуманное или нет. А давать пустые обещания не в моих правилах.

Я поперхнулась вином, деликатно откашлялась и уставилась на Эммануила.

— А что… получилось-то? — осторожно поинтересовалась, понимая, что разговор пошёл явно не в ту сторону, в которую, по идее, должен был.

— Марианна Скрипка не будет распускать вашу фирму, — улыбнулся он. — Мы поговорили с Русланом и… нашли точки соприкосновения. В общем, будут некоторые изменения, придется переориентироваться на одного крупного заказчика, но, поверь, с работой будет порядок.

— Что за заказчик? — спросила я резко осипшим голосом.

— Если имя Артур Заграев тебе о чем-то говорит…

Я потеряла дар речи. Ещё как! Вообще всё, что находится рядом с тётей Сарой, говорит без умолку! Так, мысли, ну-ка собраться! Ай да ухажёр! Ай да Полковник! Сумел всё-таки, проработал свою идею! А Олег ещё сомневался. Правда, он сказал, что Артура не знает. Но при этом добавил, что Эммануил — человек дела. И если у Заграева ничего не выйдет, то надо будет снова говорить с Чехлянцем. Кто мог подумать, что поговорят без нас? Да ещё как!

Нормально соображать не получалось, а надо бы. Иначе ещё посчитает, что я не в состоянии адекватно общаться. Надо быстро о чем-то спросить… О!

— А Райский-Энгель?

— Уехал сегодня, — невозмутимо сказал Эммануил, задумчиво глядя на мою руку. — У вас сменится начальник. Думаю, в вашей конторе никто ничего не имеет против Айдара Рустамова?

Мои глаза изумлённо округлились. Однако удалось только сдавленно выдохнуть, когда его ладонь накрыла мою. По телу пробежала горячая волна, дышать стало тяжело.

— Н-никто… — пробормотала я, ещё не совсем понимая, как всё это так сходится, но уже предвкушая радость Светки.

Ибо не понять, что у них там закрутилось, но закрутилось явно, хоть подруга и делает вид, что не слишком заинтересована в горячем брюнете. А если он будет начальником, то… оу. Однозначно мы будем прямо на рабочем месте наблюдать киноленту под названием: «Начальник и подчинённая — женись или умри».

— Вот и замечательно, — кивнул он. — Но я был бы безгранично рад, если бы ты взяла на какое-то время отпуск и поехала со мной во Францию.

Хорошо, что в это время я ничего не ела. И вилку над полом не держала, иначе бы она со звоном упала на пол. Вместо этого я хлопнула ресницами и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. Фантазия радостно завопила: «Уи-и-и!» — и понеслась по Елисейским полям, подкидывая образы ароматного кофе, хрустящих булок и смятых шёлковых простыней. Ужасно штампованно, пошло и… почему бы нет?

— А зачем? — осторожно уточнила я.

— А зачем мужчины и женщины ездят в романтические туры? — невинно поинтересовался Эммануил. — Я, конечно, в себе больше чем уверен, но вполне понимаю, что пока у тебя нет причин соглашаться выходить за меня замуж.

— Естественно, ты ведь не предложил! — возмутилась я.

Он вдруг аккуратно потянул меня за руку, заставляя немного перегнуться через стол, и прижался к губам, целуя до безумия сладко и так, что голова пошла кругом. Вмиг стало совершенно всё равно, что происходит рядом. И что вообще-то целоваться в людном месте всё же не совсем правильно…

— А ты сомневаешься? — шепнул он в мои губы, опаляя дыхание.

Через секунду я почувствовала, что на мой безымянный палец что-то скользнуло. Сумев наконец-то выдохнуть, перевела взгляд вниз и еле слышно ахнула. Изящное золотое кольцо с россыпью аметистов, окружённых сверкающими, словно утренняя роса, прозрачными камнями, буквально приковывало взгляд.

Во рту пересохло. Воздух превратился в раскалённую лаву, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Кажется, первый раз в жизни я оказалась в той ситуации, когда совершенно не знала, что сказать. И даже не злилась, что Эммануил откровенно наслаждается реакцией.

— Я понимаю, дорогая, ты захочешь подумать, — вкрадчиво сказал он. — Ты — девушка серьёзная, надо всё взвесить и проанализировать. Поэтому… и зову с собой. Анализировать в отеле под клубнику с шампанским или на прогулке по набережной под звуки французской речи куда приятнее, не так ли?

Вполне возможно. И даже очень! И… Впрочем, меня снова поцеловали, поэтому все разговоры на некоторое время откладывались.

И никто не посмел нарушить нашу идиллию.

Конец.