Глава 7

– Маша, это Лиза тебя беспокоит, – сдержанно представилась Лиза. – Я догадалась, – усмехнулась Маша. – Определился твой номер телефона. – Я бы хотела забрать белое платье от Валентино, не возражаешь, если я к тебе заеду? – Я буду дома в течение двух часов. – Отлично. Через сорок минут Лиза ругалась с консьержем, который отказывался ее узнавать, а у Маши был занят телефон, и Лиза ходила кругами по просторному холлу, злая на весь мир, а особенно на Машу, которая, как думала Лиза, все это нарочно подстроила. – Проходите, – разрешил, наконец, портье и даже выбрался из-за стола, чтобы вызвать ей лифт. Лиза отблагодарила его уничтожающим взглядом, вошла в кабину и стала спиной к консьержу, якобы рассматривая себя в зеркале. – Проходи, – пригласила Маша, которая была при полном макияже и в вечерних туфлях. – Куда-то собираешься? – поинтересовалась Лиза. – Да, мы с Никитой идем на Хворостовского, – гордо сообщила Маша. – О! – лаконично отреагировала Лиза. – Слушай, я у тебя переоденусь? А то времени нет. Сегодня показ Валентино в «Метрополе», ну, я решила в «Валентино» и одеться. – Ты с Федором идешь? – не удержалась от любопытства Маша. – Федор в Сибири. Завтра приедет. Меня Кирсанов пригласил. Не он сам, а его команда, – похвасталась Лиза. Так как в этом бахвальстве Маша не заметила ничего особенного – Лизе всегда нравилось быть в центре светской жизни, – то смилостивилась и спросила: – Ты с Варей общаешься? – В общем, да, – кивнула Лиза. – Она мне тут звонила и гнала насчет того, что недостойна Богдана, а я недостаточно хороша для Никиты… В некотором смысле бред насчет того, что все слишком хорошо. – Знаешь, что меня действительно удивляет? – спросила Лиза, подкрашивая губы. – Что? – То, что мы познакомились почти одновременно. Сначала я с Федором, потом Варя с Богданом, а теперь и ты с Никитой… Какое-то фантастическое совпадение. – Да ничего странного! – отмахнулась Маша. – Просто время пришло. – Да! – обрадовалась Лиза. – Пришло время знакомиться с миллионерами. У каждой девушки наступает такой период! Так сказать, естественный этап развития. Маша нахмурилась, а Лиза в темпе собрала одежду, попрощалась и убежала. * * *– Можно с вами поговорить? Лиза сверху вниз смотрела на девушку в джинсах, длинной голубой футболке и бусах из фальшивого жемчуга до пупка. В руках девушка держала фотоаппарат, на плече висел кофр. – Можно, конечно, а что случилась? – удивилась Лиза. – Мы не могли бы выйти, кричать не хочется! – прокричала девушка. Музыка действительно лупила по ушам, так что Лиза без возражений пошла за незнакомкой. Показ Валентино только что закончился под аплодисменты московского бомонда. Лиза первый раз в жизни сидела в первом ряду – рядом с Кирсановым и его женой, ее снимали телеоператоры, а фотографы из «Харперз Базара» и «Вога» щелкнули для светской хроники. Девушка вышла на улицу и отошла подальше от входа, где на свежем воздухе толпились гости с коктейлями. – Меня зовут Катя Подольская, я фотограф, – представилась она. – Может, глупо говорить вам все это, но я долго думала и решила сказать. – Та-ак… – Лиза полезла в сумку за сигаретами. – Этот заказ для Кирсанова – мой заказ, – выдала Катя. – Очень интересно, – прищурилась Лиза. – Вы можете думать обо мне все что угодно, – продолжила девушка. – Но мне хотелось, чтобы вы знали – это нечестно. Я пять лет работаю в фотографии и такой заказ ждала все эти пять лет. Для меня это не только деньги, это возможность выйти на другой уровень. Я два месяца обхаживала Кирсанова, два месяца не спала по ночам, а потом за вас попросили, и все мои планы разрушились. Я хотела сказать вам, что вы не лучше меня, просто за вас попросили. Лиза видела, что девушка сильно волнуется, что она не хочет ее оскорбить, что она, собственно, просит о помощи, и Лиза чуть было не решила отказаться от съемок, но тут она представила, что скажет Федору, и ей стало стыдно за слабость и глупость. – Понимаете, Катя, – едва она начала говорить, как заметила, что далеко не глупая Катя все поняла, – может, я и не лучше вас, а может, и лучше. И возможно, это не ваш шанс, а мой. А то, что у меня есть знакомые, которые помогают мне в жизни, – да, это преимущество, и я не собираюсь от этого отказываться. Ясно? – Ясно, – прошептала Катя. Лизе показалась, что девушка готова заплакать, но решила, что так уж устроена жизнь – иногда тебе фартит, а в другое время нет денег на сигареты. Поэтому Лиза развернулась и ушла, и ей то ли послышалось, то ли Катя действительно бросила вслед: «Ведьма!» «Неудачница!» – подумала Лиза, но настроение отчего-то испортилось, и она поспешила уехать. * * *На концерте Хворостовского Маша заскучала. Баритон был в ударе, исполнял проникновенно, а у Маши никак не получалось сделать воодушевленное лицо, как у соседки справа, или хотя бы пустить слезу, как соседка слева. В конце Маша хлопала, как одержимая, от радости, что Хворостовский не стал петь на бис, а Никита с любопытством косился на нее. – Тебе понравилось? – Ну… – замялась Маша. – Хороший концерт, но какой-то длинный. – Да, лучше бы мы пошли в джаз-клуб, – согласился Никита. – С непривычки классика тяжело идет. – А что же ты тогда меня на этот концерт пригласил? – Ну… Ты так восхищалась настоящим искусством, глубиной и выразительностью, что мне захотелось доставить тебе удовольствие, – не без смущения признался Никита. – В следующий раз все мои восторги дели на два, – пошутила Маша и осеклась: а вдруг следующего раза не будет? – Тогда заранее приглашаю тебя на Земфиру, – улыбнулся он. – Все же как-то поживее. А сейчас, может, поедем ко мне? – Никита, – Маша опустила глаза и взяла его за руку. – Я хотела сказать, что у меня есть принципы, которые не позволяют мне ложиться в кровать сразу после знакомства. Произнеся эту фразу, тщательно отрепетированную дома, Маша почувствовала себя до того нелепо, что чуть было не брякнула: «Ой, я пошутила, поехали к тебе, устроим оргию!» Но ведь не зря же она металась вчера целую ночь без сна и покоя? Первый раз за последние семь лет Маша чувствовала, что не может быть циничной и развязной. Она долго и мучительно привыкала к тому, что современный мужчина отказывается брать на себя всю инициативу и ответственность, ждала, что за ней будут ухаживать, ее станут соблазнять и искушать, но этого не происходило и она сдалась, стала, как все – предприимчивой и напористой. Конечно, встречались, как она про себя говорила, «джентльмены», но они попадались так редко, что молодая, здоровая и сексуальная Маша серьезно подумывала о вибраторе. – Я понимаю, – мягко ответил Никита. – Пока ты не будешь готова, я ни на чем не настаиваю. Просто я думал, что тебе у меня понравилось, и хотел пригласить в гости. – Спасибо, – тихо ответила Маша. – Но ты очень соблазнительная. – Он провел рукой по ее волосам. – Меня влечет к тебе, но я вполне могу подождать. – Ты такой добрый. – Маша крепче сжала его руку. – Мне сегодня подруга говорила: так не бывает, это как мечта, которая никогда не сбудется. Я еще на нее обиделась, а теперь мне тоже кажется, что все слишком хорошо. – У каждого человека иногда должно быть все слишком хорошо. Главное, не надо этого бояться. Он поцеловал ее в щеку, потом его руки легли ей на талию, а она обнимала его, и Маша не поняла, как они добрались до его дома, как оказались в бассейне с теплой водой, как с нее соскользнул купальник, как она кинулась к Никите, у которого от страсти рвались плавки, и как они, будто в голливудском кино, плескались у края бассейна, и она кричала – так кричала, что самой страшно было, но не кричать не могла, и внутри жгло… Маша чувствовала, что он заполнил ее так, что не осталось свободного места, и они ушли под воду, и тело вдруг стало безвольным и слабым, а он все не мог оторваться и прижимал ее, а она вздрагивала и обнимала загорелые плечи, искала его губы и не могла открыть глаза… – Вот тебе и принципы… – пробормотала Маша. Никита усадил ее на бортик, подтянулся и вылез из воды, взял длинные махровые халаты, один накинул ей на плечи, во второй закутался сам и посмотрел на нее пустым бессмысленным взглядом. – Да уж, – рассмеялся Никита. – Человеком убеждений тебя не назовешь. Но мне нравится твоя гибкость – во всех смыслах. Он сел рядом, взял ее руку в свою, прижался к плечу щекой, а Маша вообразила, как лет через пять они вот так же сидят у бассейна, только это уже не его, а их бассейн, их дом, их жизнь… * * *Лиза открыла дверь, швырнула сумку, стянула платье, бросила его на пол и пошла в ванную – смывать косметику. Протерев лицо молочком для снятия макияжа, прошлась влажной салфеткой, брызнула термальной водой, приложила мягкое зеленое полотенце – и так, с полотенцем в руках, уставилась на себя в зеркале. На первый взгляд – ухоженная молодая женщина. Но стоит уткнуться в зеркало – становятся видны морщинки под глазами, на лбу, поры на носу, некоторая усталость кожи, желтоватые тени на веках… Иногда – в особо унылом настроении – Лиза рассматривала себя в увеличительном стекле и представляла, как время беспощадно морщит кожу, как безвозвратно уходит свежесть, тускнеют волосы… «Я хочу посмотреть, во что меня превратит время», – Лиза вспомнила слова Анжелины Джоли. «Легко ей говорить!» – возмутилась она. Лиза боялась времени – оно так быстро уходит, не успеешь оглянуться – а тебе восемьдесят, артритные пальцы хрустят, дряблая сухая кожа свисает с костей, чтобы ходить, нужна палочка, а чтобы жить – куча лекарств… Лиза иногда так отчетливо представляла себя лет в семьдесят пять, что ее саму это пугало, и сейчас она упрямо смотрелась в зеркало, воображая, как по лицу разбегаются складки, делая ее похожей на шарпея… И вдруг из стекла на нее уставилась старуха: щеки в коричневых пигментных пятнах, нос покрыт сеткой сосудов, с жидких, седых у корней волос недавно сняли бигуди… – Мама! – завопила Лиза и метнулась из ванной, опрокинув по дороге корзину с грязным бельем. Она вылетела в коридор, упала в кресло и попыталась восстановить дыхание – сердце часто-часто стучало, ладони вспотели, а в груди как будто что-то застряло. «Спокойно, спокойно, – твердила про себя Лиза. – Это паника, обычная паника… Я не сошла с ума, просто расстроилась…» Несколько успокоившись, Лиза подкралась к большому зеркалу в коридоре, заглянула и уставилась на себя – женщину тридцати лет, в отличной форме, с роскошными светлыми волосами и чистой кожей. – Я сошла с ума, я сошла с ума, – тихо пропела она. – Мне нужна лоботомия-а… «Может, найти эту Катю и вернуть ей заказ? – проскользнула мысль. – Но тогда у меня в старости уж точно не будет денег на зубные протезы», – ответила Лиза самой себе, нашла сумку и вывалила из нее полароидные снимки, которые ей отдала Лена. * * *Варя позвонила Богдану. «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети», – сообщил стальной женский голос. Богдан сказал, что едет в баню на мальчишник к стратегическому партнеру. Что это значит? Что они закажут дорогих проституток? Варя попробовала представить Богдана с дорогой проституткой. Картинка сложилась, отчего Варю чуть не стошнило, и она решила, что лучше ей вообразить его с веником и с массажистом. Или с массажисткой? Имеет она вообще право его ревновать? Варя вспомнила приятного во многих отношениях молодого человека, с которым она встречалась пару недель, а потом на вечеринке в честь выпуска нового альбома какой-то поп-группы увидела его с облезлой девицей, которую он представил как свою девушку. Не то чтобы она успела влюбиться, но то, что у него есть девушка… И ведь он еще отлавливал ее в темных углах и объяснялся: мол, с девушкой у него все серьезно, так что ничего ей не говори, как будто Варя собиралась во всеуслышание заявить, что занималась с ним сексом четырнадцать дней подряд – три раза каждый день… Варя прочитала столько журналов, в которых мудрые журналистки уверяли, что мужчина изменяет инстинктивно, потому что самец, и что семья – это работа, тяжелый труд, что в браке надо идти на компромиссы… Но какие могут быть компромиссы с человеком, который напился, поскользнулся, упал и совершенно случайно попал членом в барышню, у которой хватает наглости звонить и сопеть в трубку? Правильно это? Так и не решив сложный вопрос, Варя включила ноутбук и села писать краткое содержание будущего сценария. Но дальше титула «Сценарная заявка» дело не пошло – Варя перевозбудилась и не могла сосредоточиться на работе. Она скинула джинсы, развалилась на кровати и представила, что Богдан дарит ей кольцо с бриллиантом в три карата и просит стать его женой. Интересно, это здорово – быть чьей-то женой? Несмотря на то что они с Лизой и Машей все время делали вид, что страдают от одиночества, по-настоящему переживала только Маша. Маша действительно хотела семью, детей, баню, георгины в саду, ландшафтный дизайн… Маше хотелось уюта и надежности, защиты и покоя. Лиза относилась к браку как к развлечению – ей нравились свадьбы, нравились свадебные путешествия, а потом нравилось скандалить, страдать и разводиться. – Бывшие мужья – это как большая семья, – уверяла она. – Если мы несколько лет жили вместе, спали вместе, а потом вместе делили имущество, и у него до сих пор в гостиной висит мой Коровин, а у меня его костюмы, то уж, наверное, мы всегда поможем друг другу в трудную минуту. А Варя возвращалась вечером домой, открывала окна, за которыми шумела весенняя гроза, наливала в высокий стакан ледяной зеленый чай со свежей мятой, лимоном и тархуном, и у нее щекотало в желудке от удивительного чувства, которое так и не прошло к тридцати годам, – одна дома, можно делать все что угодно! Варе нравилось одиночество, нравилась тишина – особенная городская тишина: гудит телевизор, доносится с улицы гул машин, соседи что-то делят за стеной, лифт скрежещет, во дворе гуляют забулдыги, и она одна со всем миром, и никто ее не спрашивает: «Где мои лезвия?», и никто не смотрит новости, когда она работает, и никто не гремит кастрюлями, бормоча: «Опять курица!» Варя решила, что когда станет старенькой, наймет компаньонку, как в романах. «Главное в жизни, – рассуждала Варя, – не стареть душой. Как только у человека пропадает интерес к жизни, он разваливается. Для меня главное – работа, и если я не смогу писать, вот это будет трагедия». Варя посмотрела на компьютер, задумалась о том, как прекрасно будет построить загородный дом и самозабвенно творить – лунными ночами, с утра спозаранку, днем, после обеда, в легкой истоме… И решила отложить работу до завтра. * * *Лиза разглядывала фотографию Федора. «Какой же он красивый!» – решила она, приложила к цифровому фотоаппарату снимок Брэда Питта из журнала «GQ» и сделала вывод, что Федор лучше. Четыре года назад Варя, Маша и Лиза договорились: если им кажется, что с каким-нибудь молодым человеком все очень серьезно, они до поры до времени не показывают его подругам. Не потому, что подруги могут что-то там не то… А потому, что пока все зыбко и неопределенно, забегать вперед страшно, а если ты кого-то выставляешь на суд лучших подруг – это и есть «забегать вперед». Но сейчас ей очень хотелось похвастаться Федором – показать, какой он шикарный, спортивный и привлекательный. Хотелось, чтобы за нее кто-нибудь от души порадовался. У Вари было занято. Маша долго не подходила к телефону, но в конце концов отозвалась. – Маш, ты где? – Лиза вскочила с дивана и принялась ходить по комнате – она так всегда делала, когда волновалась. – Я у Никиты, – холодно ответила Маша. – Ты дома сегодня будешь? – Наверное, – без энтузиазма ответила Маша. – Мне ведь завтра на работу. – Я заеду? Маша некоторое время молчала. – А что случилось? – спросила она осторожно. – Да, собственно, ничего особенного. Просто хотела поболтать. Думала показать тебе фотографию Федора. Маша еще немного помолчала. – Лиза, – произнесла она тоном учительницы, которая в сотый раз поясняет ученику, что «корова» пишется через «о», – я устала, а мне еще надо выспаться. Прости, но я не могу всю ночь выслушивать всякие глупости. – Глупости? – ахнула Лиза. – Прости! – одумалась Маша. – Я не то хотела сказать… – Ну уж нет! – вспыхнула Лиза. – Что сказала, то и хотела! А я вот что тебе скажу – пошла ты в жопу! Маша, для которой слова вроде «жопы» были ударом по психике, задохнулась от возмущения. Но Лиза уже бросила трубку, и Маша осталась наедине со своим негодованием, а также с оправданиями, которые, как ей казалось, вполне извиняли то, что она обозвала переживания Лизы глупостями.