40 глава

Леон будит меня на рассвете. Открываю глаза и тянусь к тумбочке за телефоном.

– Еще и шести нет. Ты уверен, что нам нужно ехать в горы так рано? Тем более сажать меня за руль, – ворчу, зевая и мечтая снова уснуть.

Так хорошо было в кровати под легким одеялом. Никуда не хочу сейчас ехать! Какой бы заманчивой ни была эта поездка.

– Нам нужно быть на месте до полудня, а у тебя еще даже вещи не собраны. Вставай, – отвечает Леон.

Мозг спросонья соображает туго, но все-таки начинает работать.

– Это мы так далеко поедем? – Я прикидываю в уме маршрут. – Предположительно к черту на кулички, да?

– Часа три в дороге проведем. Вряд ли меньше, – говорит Леон и, подойдя к шкафу, достает одежду.

Даю себе несколько минут понаблюдать за его сборами, а потом нехотя поднимаюсь с постели. Принимаю контрастный душ и, мгновенно почувствовав себя бодрой, тоже иду собирать сумку.

Через час, когда первые лучи солнца окрашивают небо в розово-оранжевые оттенки, выходим из дома. Я занимаю водительское кресло, Леон настраивает навигатор, указывая Негев, и мы отправляемся в горы.

– Теперь поняла твою задумку. Ты посадил меня за руль, чтобы не гуглила про место, куда мы едем, да?

Он улыбается и, приняв расслабленную позу, кивает на дорогу:

– Не отвлекайся.

– Значит, я все-таки права, – вздыхаю с наигранным разочарованием. – И еще, чтобы я меньше разговаривала, а ты мог подремать. Хороший план. Не получится ведь одновременно много болтать и следить за дорогой.

– Я ничего особо не планировал.

– Да-да, – киваю, вдавливая педаль газа в пол.

– Вот скоростной режим нарушать не надо. Здесь с этим строго.

– Ярошевичу это скажи, – говорю я и осекаюсь.

Не знаю почему, но ощущение такое, будто что-то лишнее и глупое ляпнула.

Дан любит скорость и часто ее превышает. Но и Леон тоже делает это нередко, просто обычно я с ним мало времени в машине проводила. Не считая той поездки в Эйн-Бокек. А с Даном мы не только по побережью гуляли, иногда он отвозил меня домой и, выбрав не самый близкий путь, показывал всю дурь, на которую способен.

Легкость между мной и Леоном, с которой начался наш путь в Негев, тут же испаряется. Переключиться удается не сразу.

Не могу понять причину, почему так тяжело на сердце становится при мысли о Ярошевиче, но копаться в этом не хочу. Хватит с меня страданий. Уехал, поставил точку в общении – как я могу настаивать на обратном?

– Прижмись к обочине и включи аварийку, – просит Леон.

Когда останавливаюсь, он выходит из машины, разминает мышцы шеи и садится обратно.

– Можем продолжать.

– Твоя реабилитация не совсем гладко проходит? Есть осложнения? – мягко уточняю я.

Леон почти ничего не рассказывает о своем самочувствии. А все мои вопросы остаются без ответа. Понятия не имею, сильно ли у него болит за грудиной и болит ли вообще, как часто он устает и хочет отдохнуть.

– Если бы были серьезные осложнения, то после вчерашней ночи мы бы не в горы ехали, а в больницу.

Ненадолго отвлекаюсь от дороги и смотрю на Леона. Выглядит он действительно неплохо и вряд ли сейчас обманывает, но я все равно за него переживаю. Когда он внезапно морщится и его губы белеют, внутри все завязывается в узел. Кажется, что Леону в этот момент очень больно.

– Знаешь, о чем я только что подумала?

Он заинтригованно кивает, чтобы продолжала.

– Возможностей быть счастливым огромное множество. Главное, это наше отношение к тем или иным событиям. Выкидыш оставил глубокую рану на сердце. Когда вспоминаю, меня разрывает на части от несправедливости. Хочется плакать, хотя уже и не так сильно, как в первые дни. После потерь жизнь тут же подкидывает варианты, как переключиться и найти в ней что-то позитивное. И ты меня в этом плане очень мотивируешь. Тем, что никогда не сдаешься. Внутренний стержень… с ним рождаются или это приобретенное?

Леон хмурится. У него опять где-то болит? Невозможно понять.

– Приобретенное, и опыт не самый лучший. Как и у тебя. Ты, может, не видишь отличий между собой прежней, когда мы только встретились, и нынешней, но разница ощутима. Ты повзрослела. И это, к сожалению, отчасти и моя заслуга.

– Конечно, твоя. Ты же сделал меня женщиной, – перевожу наш разговор в шутку.

В дороге быть еще парочку часов, а я какие-то серьезные беседы затеяла. Мы же на отдых едем, а не горевать. Да и сколько можно? Столько слез в больнице пролито. Хватит.

– Да, женщиной, – с грустной ухмылкой отзывается Леон и отворачивается к окну.

После этого хочется развить тему, сказать, что потери и разочарования – это всегда больно. Что каждую ночь, прежде чем мозг наконец-то отключается, я провожу в дикой тревожности. По ощущениям, это как будто ты идешь один по незнакомой улице, темной, без единого фонаря. И тебе так страшно: мерещатся чьи-то шаги, голоса, лай собаки. Кажется, что сейчас, вот-вот произойдет нечто ужасное. А потом я проваливаюсь в сон, и наутро от тревоги не остается и следа.

Делаю музыку погромче и заставляю себя выкинуть невеселые мысли из головы, отключиться и просто наслаждаться живописной дорогой. Что, в конце концов, и удается.

Мы едем по узким серпантинам, окруженным густыми лесами и бескрайними полями. Городская суета уступила место новым пейзажам. Справа и слева тянутся деревья, и с каждым километром виды перед нами все лучше и лучше. Леон рассказывает о своих путешествиях по Израилю, я слушаю, наслаждаясь его голосом.

Он действительно умеет говорить. Особенно нравится, когда он начинает перескакивать с языка на язык, но я все равно его понимаю.

Постепенно ландшафт меняется. Вместо оттенков зеленого цвета теперь преобладают желтый и коричневый.

– Я иначе все представляла, – не могу скрыть разочарования в голосе.

– Поэтому я сразу и не сказал, куда мы поедем.

– Хорошо, что я не гуглила. Это пустыня. Думала, будут зеленые деревья, буйство красок…

– Это особая атмосфера, сочетание древности и современности. В итоге тебе все равно понравится. Обещаю.

Дорога становится все более извилистой, ведет через ущелья и плоскогорья, где поет свою вечную песню ветер. Я начинаю уставать. Леон замечает это и предлагает поменяться местами. Теперь он за рулем, а я из окна изучаю местность.

Когда наконец-то приезжаем в пункт назначения, красота окружающей природы поражает. Величественные скалы создают ощущение, что мы попали в пустынный мир. Может, и не такие горы я хотела увидеть и успела себе напредставлять, но выглядит необычно! Мне нравится!

Леон паркует машину, и мы выходим на небольшую тропинку, ведущую к домику.

– Добро пожаловать в наше временное убежище, – говорит он, открывая дверь.

Внутри уютно и просто: деревянная мебель, большие окна, через которые открывается по-своему завораживающий вид.

Мы решаем прогуляться по окрестностям и где-нибудь перекусить. Леон за руку ведет меня по местам, которые, кажется, он знает как свои пять пальцев. И предположение подтверждается.

Его знания и любовь к Израилю восхищают, потому что сама я не настолько влюблена эту страну. И не уверена, что смогу полюбить. Все-таки у каждого свой вкус. Если бы я выбирала между Израилем и Маврикием, то отдала бы предпочтение второму. Хотя не смогу внятно объяснить почему.

День пролетает незаметно. Мы много гуляем, и не хватает сил даже на ужин.

– Вчера была лайт-версия по сравнению с тем, что ты устроил сегодня для моих ног, – говорю я.

Леон улыбается, доставая ключ от дома. Вокруг тишина, лишь слабо горят уличные фонари. Сразу ощущается, что мы далеко от мегаполиса.

– Такие вылазки тоже необходимы. Честно говоря, уже и забыл, когда последний раз отдыхал. В том смысле, что не думал ни о делах, ни о Версале, ни о том, что Мия далеко и мне бы надо быть рядом. Несколько часов вакуума. В городе не получается расслабиться.

– Конечно, ты же постоянно носишь с собой телефон, а сегодня оставил его на столе в кухне. Предлагаю не заглядывать в мобильник до конца поездки. Отдохнешь еще лучше.

– Мне нравится твое предложение. Но заглянуть все же придется. Иди в душ, а я пока проверю новости и посмотрю, все ли спокойно.

Спустя полчаса мы с Леоном оказываемся в кровати, укутанные в пледы и в объятиях друг друга. Я засыпаю первой.

В горах, в этой тишине и покое мне хорошо. Или дело вовсе не в горах, а я сама нашла для себя новые точки опоры и учусь жить заново. Как знать? И ведь это совершенно нормально. Люди должны меняться. Все вокруг постоянно находится в движении, и человек не может остаться в стороне. Он может быть один, но вдвоем – куда приятнее.