39 глава

Как только за нами закрывается дверь спальни, Леон обхватывает меня за шею и притягивает к себе.

– Вчера ты говорила что-то о благодарности? Я готов ее принять.

Он впивается в мои губы поцелуем и одновременно зарывается свободной рукой в волосы.

Ноги подкашиваются, все тревоги и сожаления отпускают. Воздуха в легких мало, зато вкуса Леона настолько много, что ощущаю себя выпившей приличную дозу алкоголя. С Дамианисом всегда так – с самой первой встречи. Мозги отключаются, включаются инстинкты.

Леон ведет рукой от шеи вниз, освобождает грудь из топа и сжимает ее. Прервав поцелуй, он смотрит в глаза, а потом наклоняется и втягивает в рот затвердевший сосок.

В его движениях столько нежности и страсти! Я словно падаю с огромной высоты прямо на скалы. Каждая его ласка так действует. Находиться рядом с Леоном непросто: безумный калейдоскоп эмоций, от которых кружится голова и перехватывает дыхание. Это выматывает, но я ни за что от этого не откажусь.

Совершенно не помню, как он снимает с меня топ и юбку. Стою перед Леоном в маленьких белых трусиках и пытаюсь ухватиться хоть за одну трезвую мысль. Хотя зачем? Я отчаянно хочу его, искренне и по-настоящему.

– Если что-то пойдет не так и у нас не получится, это разобьет мне сердце и сломает меня саму, – говорю, почувствовав, что должна это сказать, даже если время неподходящее.

Важно услышать ответ перед тем, как сделать шаг в бездну.

– Все будет хорошо, Саша. – Леон подхватывает меня за бедра и шагает к кровати. – Обещаю.

Не могу произнести больше ни слова, потому что он оказывается сверху. Целует неистово и напористо. Мнет ладонями ягодицы. Перед глазами мелькают вспышки. До слуха доносится щелчок пряжки ремня.

Сердце бешено колотится. Я тянусь к пуговицам на рубашке Леона. Хочу кожа к коже, но он не дает ничего сделать. Метит поцелуями, а затем переворачивает на живот и, сняв с меня трусы, гладит между ног. Раздвигает складки, нажимает на клитор, погружает внутрь палец. Еще один. Мгновением позже понимаю, что он проверяет, достаточно ли я влажная для его резкого вторжения.

По позвоночнику проносится приятная волна. Бросает в пот, когда пальцы сменяет член. Не сдерживаюсь, скребу ногтями покрывало и кричу от удовольствия. Влечение к Леону не только физическое, я и умом его безумно хочу.

Он не сразу ускоряет темп, в какой-то момент будто срывается. Шлепки тел становятся громче и отчетливее.

Леон ненадолго останавливается. Спиной ощущаю, что он снял рубашку. Придавив меня к матрасу собой, он берет тот же быстрый темп, трахает жестко. Прижимается грудью к лопаткам и, повернув мою голову, ищет губы. Снова целует.

Перед глазами плывет. Как заговоренная, шепчу между поцелуями:

– Леон, Леон, Леон…

Казалось бы, все, что пережито на двоих, должно было окончательно оттолкнуть нас друг от друга, но мы сблизились. И в глубине души есть вера, что это не просто так, и у нас получится построить свое счастье. Может, неидеальное, не вписывающееся в рамки обычного – но наше, когда обоим будет хорошо.

Я кончаю с протяжным стоном, разбиваясь на множество осколков. Леон делает несколько глубоких толчков, и теплые капли семени обильно покрывают ягодицы. Он обрушивается на меня всем телом, и мы лежим так какое-то время, шумно дыша и не двигаясь.

Это было потрясающе. До умопомрачения.

Леон поднимается с кровати и берет с комода стопку моих документов. Просматривая их, коротко кивает, что-то бормочет, а потом уходит в ванную. Возвращается с салфетками и помогает мне привести себя в порядок.

– И что это было? – интересуюсь, переворачиваясь на спину и садясь на постели. – Зачем тебе понадобились выписки?

– На всякий случай.

– Врач действительно разрешил заниматься сексом, а беременность в принципе наступить не может. Во-первых, с анализами не все в порядке, а во-вторых, я на гормональных препаратах…

– Я в курсе.

Выкинув салфетки, Леон садится на кровать. Глаза задерживаются на его груди. Шрам не выглядит отталкивающе или некрасиво, но дома Леон теперь практически всегда носит футболку, не расхаживает с голым торсом, как сейчас.

– Потом станет меньше видно, – говорит он, заметив, что я рассматриваю шрам.

У него снова стоит, но Леон не торопится меня даже коснуться.

– Хочу тебя безумно, но обоим нежелательно сейчас активничать. У тебя было сильное кровотечение. Не хотелось бы, чтобы нечто подобное повторилось по моей вине.

Закусываю губу и поднимаю взгляд к его лицу. Мне очень нравится заниматься с Леоном сексом, но и просто проводить время вдвоем – тоже. Может, поездка в горы как раз к месту: будем много гулять, дышать свежим воздухом. Быть рядом, когда он обнажен, – та еще пытка.

Придвигаюсь к Леону ближе и кладу руку на его грудь, возле шрама, веду вниз к животу, сжимаю член. И едва не плачу от отчаяния, что мы и вправду как два калеки, не можем уйти в отрыв, не думая о безопасности друг друга.

– Ограничения однажды снимут, – тихо произношу я и тянусь к нему.

Целую нежно, обвожу кончиком языка губы и забираюсь к Леону на колени.

– Хочешь контролировать процесс?

– Чуть-чуть…

Он помогает, придерживая за ягодицы, пока я направляю член в себя. Обнимаю Леона за плечи и, не прекращая целовать, начинаю двигать бедрами. Запредельно! То, что надо.

Все по-разному справляются со стрессом: кто-то напивается, кто-то плачет, кто-то летит в путешествие. А меня до опустошения обнуляет и в то же время возрождает лишь близость с Леоном. Мой антидепрессант. Прекрасно и при этом ужасно – любить с такой силой. Ведь наступит момент, когда придется вернуть себе себя, и может оказаться, что от себя ничего не осталось.

Леон прикусывает мочку уха, обхватывает меня рукой за затылок и насаживает глубже. Снова срывается и, опрокинув на матрас, берет со всей страстью.

Чувства переполняют! На пике эмоций кончаю так ярко, что тело оказывается во власти неконтролируемой дрожи. Леон приходит к финишу следом и изливается прямо в меня. Непередаваемое ощущение единства. Мы и дышим, и пульсируем в унисон. Потрясающе!

– Что ты делаешь со мной, Саша… – шепчет Леон в висок, тяжело дыша. – Всю душу, блин, наизнанку вывернула.

А ты мне. Может, вместе и непросто, но порознь еще сложнее.

Какое-то время мы лежим, обнявшись, а потом идем в душ. После этого предлагаю спуститься на кухню и перекусить. Я весь день на нервах, расстроенная и почти ничего не ела.

Леон разогревает пасту, которую приготовила Тамара. Наблюдаю за ним и откровенно недоумеваю, почему так рыдала и убивалась после слов врача. Да, сейчас не смогу забеременеть и, возможно, не смогу позже, однако медицина не стоит на месте, и у меня будут замороженные яйцеклетки.

Наши ожидания и их визуализация, безусловно, играют важную роль. Мы наделяем их особым смыслом, и когда надежды разбиваются вдребезги, это приносит боль и слезы. Но если посмотреть масштабнее, важен ведь конечный результат. А на пути к цели всегда будут сложности.

– О чем задумалась? – спрашивает Леон, доставая из шкафа тарелки.

Одну он ставит передо мной и выкладывает на нее пасту.

– О том, что еще недавно не представляла, как быть с тобой после всего случившегося, а сейчас хочу от тебя ребенка. Не уверена, что смогу родить его сама, вот и рисую в воображении, как это будет, если нашего сына или дочь родит другая женщина.

Леон выглядит застигнутым врасплох.

– Не рано ли о таком думать? Тебе минимум год нельзя беременеть, потом терапия…

– Я знаю, это просто полет мысли. Ты спросил, я ответила. Причем честно, а могла бы соврать. Сказать что-то глупое.

Хотя и то, что произнесла, близко к глупостям.

Леон наклоняет голову и смеется. Не понимаю, что в этом смешного. Я ведь только что поделилась своей болью.

– Ты еще такая девчонка.

Его реакция обижает. Я о серьезных вещах вообще-то говорю, а ему смешно.

– И что же в этом забавного? – хмурюсь.

– Сама ты родишь. Всему свое время.

– Звучит как пророчество. В твоей семье шаманов не было, случайно? – ерничаю я. – Откуда такая уверенность?

– Потому что все, чего искренне хочешь, обязательно сбывается. – Леон садится напротив и смотрит в глаза. – Вот я хотел, чтобы ты никуда не уходила, и ты не ушла.

Теперь тоже улыбаюсь.

– Ешь, – кивает он на тарелку, – и пойдем спать.

– Прям спать?

– Прям спать. Сегодня я больше не прикоснусь к тебе.

– Совсем? – Я кладу руку на его ладонь.

Леон громко цокает языком и закатывает глаза.

– Завтра выезжаем рано. Машину сама поведешь, я на обратной дороге. Договорились?

Киваю.

– А куда отправимся? Сто лет не была в горах.

– Вот завтра и узнаешь конечную точку маршрута.

Несколько минут мы едим в молчании. На большее меня не хватает. Заваливаю его вопросами и совсем перестаю думать о сегодняшнем посещении врача, его ужасных словах и прогнозах. А спустя час засыпаю в руках Леона, умиротворенная и с улыбкой на губах.