1

Ночь, мягкая, живая, с дыханием ветра, игравшего с желтеющими листьями, все еще теплая, такая, какой она бывает в первые дни осени, накрыла бархатным плащом поляну с высокими деревьями и кустарниками, да тихую речку, что журчала неподалеку от разбитого северянами лагеря. Эти места были для них чужими: и дерн под ногами, и клочья земли, что торчали из-под сухих примятых трав, и даже сам воздух, насыщенный запахами хвои и свежести, которую дарила река. Все непривычное, незнакомое.

Чужаков было много. Целый отряд высоких сильных мужчин с хмурыми лицами и хищными взглядами. Споро поставив лагерь, они расселись подле костров, достали припасы и, переговариваясь, принялись ужинать, запивая вяленое мясо чистой речной водой.

Лошади, стреноженные у берега, мирно жевали овес, изредка всхрапывали и водили ушами, слушая голоса. Сейчас скакуны были спокойны — ничто не угрожало путникам в ночи.

Неподалеку от костров, на голой земле сидели люди. Связанные по рукам и ногам, босые и оборванные, это были молодые женщины да мальчики-подростки. Взглядами загнанных жертв, они молча наблюдали за своими поработителями, ужинавшими у огня. Их сторожа, два крепких воина с мечами наголо, словно голодные псы не сводили глаз с живого товара, да знай себе посмеивались над страхами рабов, тех, кто еще недавно был свободен, кто жил полной жизнью, трудился на своей земле, возделывал ее и собирал урожаи.

Сейчас крестьяне не были похожи на себя — оборванцы с глазами, в которых навеки поселился страх.

Но вот ветер бросил играть с листвой и полетел дальше, туда, где у самого большого костра, в окружении своих лучших людей, сидел вождь чужаков. На широких плечах воина лежала густая волчья шкура, в волосах нитями блестело серебро. Ветер дернул мужчину за длинные пряди и, словно поразившись собственной дерзости, полетел дальше, играть с камышами, поросшими густо на противоположном берегу реки. Предводитель чужаков поправил волосы и обвел взглядом собравшихся.

Старший чужак, очевидно, был высок. Даже сидящий он поражал и подавлял своей мощью и, казалось, излучал опасность. Взор голубых глаз, пронзительный и умный, холодный, словно льды северного моря, скользнул по воинам, прежде чем северянин заговорил.

— Рабов надо продать. – Голос был низким и глубоким, как рокот прибоя. – Нам не с руки тащить этих женщин в Хьялмарр. Продадим по пути. Каждый из вас может выбрать себе одну на потеху, или получить за нее лишние деньги, вам решать.

— Спасибо, вождь, – раздались голоса.

Предводитель кивнул.

— А что будем делать со стариком? – вдруг спросил один из сидящих у костра.

Вождь нахмурился.

— Лекарь нам и самим пригодится, – заметил он.

— Только этот лекарь может потравить наших людей, если дать ему волю, вождь! – запротестовал кто-то. – Такие, как этот дед, не преклонят колено. Ты же сам видел, как он глядит. Вроде и не волком, но в глазах затаилась ненависть.

Предводитель северян вздохнул и махнул рукой.

— Приведите-ка его сюда, — велел он, и несколько дружинников тотчас же встали и шагнули в темноту. Спустя время они вернулись, волоча за собой невысокого старика с длинной бородой, связанного по рукам и ногам. Толкнули к огню и застыли за спиной деда, пока вождь рассматривал пленника.

Старик был древний, словно сам мир: скрюченная спина, взлохмаченная борода, ноги в прорезях рубахи худые и сбитые, руки дряблые, с искривленными пальцами, и только взгляд удивительно ясный и гордый.

— Садись, дед, – обратился к старику на его языке вождь.

— Не откажусь. — Старик улыбнулся в бороду и примостился прямо на землю, опустив связанные руки на колено.

— Мне говорят, ты не хочешь идти с нами в Хьялмарр? – спросил вождь.

Глаза старика сверкнули.

— Ты не понимаешь, человек, – сказал дед.

Один из северян, стоявших за спиной мужчины, ударил пленника по голове. Старик наклонился вперед, словно прогибаясь перед вождем, а затем распрямился, как трава поднимается после ливня, разве что поморщился слегка.

— Ты забыл с кем разговариваешь, дед? – зло крикнул северянин, ударивший старика. – Перед тобой великий король и вождь, Бьярне Железнобокий!

— А мое имя — дед Дуб, — усмехнулся старик и добавил спокойно, — вот и познакомились.

Предводитель северян прищурил голубые холодные глаза и скривил губы.

— Не трогайте его, – велел тихо и сделал знак рукой, чтобы воины отошли от Дуба. Старик распрямил насколько смог, скрюченную спину и посмотрел на Бьярне, сидевшего напротив. Их разделяло только яркое пламя, бросавшее на лицо северного короля кровавые блики да страшные тени, искажавшие его черты.

— Отпусти меня, вождь, — произнес Дуб. – Пользы я тебе не принесу. Я уже стар и как знахарь почти непригоден. Разве что могу пособить советом каким, да только ты и без моих советов справишься!

Бьярне усмехнулся.

— Какой смысл мне тебя отпускать, дед? – спросил он.

— А тащить с собой? – поинтересовался Дуб. – Я же еще по дороге на ваш север помру, а так, глядишь, тут, на родной земле еще поживу с год-другой.

— Да ты наглец! – неожиданно рассмеялся Железнобокий. Ему понравилось бесстрашие старика и его спокойный, уверенный взгляд, взиравший на северянина без тени страха. Другие были не такими. Все рабы, за исключением знахаря, дрожали от страха и мочились в штаны, стоило ему посмотреть на них своим ледяным взглядом. А этот…

— Ты храбр, Дуб, – произнес Бьярне. – Но иногда подобная смелость может стоить смельчаку головы!

Дед покачал головой.

— Я не боюсь смерти, — признался он, – столько лет топчу ногами эту землю… — Дуб вздохнул. — Я чувствую, что она зовет меня. С каждым годом моя спина опускается все ниже, руки уже не имеют было силы, а глаза —остроты взора. Я не держусь за жизнь, но и не хочу уходить раньше срока.

Бьярне улыбнулся.

— И что ты можешь предложить мне взамен на свободу? – спросил, изогнув левую бровь.

— Сказку, – ответил дед.

— Что? – улыбка покинула губы северянина. – Ты издеваешься надо мной, старик? – спросил он мрачно.

— Разве ты не знаешь, что сказка сказке рознь? – проговорил Дуб.

— И что же такого в твоей сказке, если она стоит твоей свободы? – поинтересовался Бьярне.

— А ты послушай и реши, – хитро усмехнулся старик. – Только руки мне вели развязать, натерло. У меня кровь уже не так быстро бежит в жилах, как бы не лишиться их.

Железнобокий немного помедлил, затем сделал знак одному из своих воинов, чтобы разрезал путы, стягивавшие запястья деда. Ноги старика так и остались связанными.

— Хорошо, — произнес Бьярне. Сказки он любил. У себя дома, в Хьялмарре, держал сказателя, который часто радовал уши короля своими легендами и песнями. Так почему же не послушать байки чужого сказочника? А вдруг да понравится?

— Давай договоримся так, Дуб, — добавил северянин, — если твоя сказка придется мне по душе, я сегодня же освобожу тебя, если же нет, отправишься со мной на север по своей воле, чтобы лечить моих людей без обиды и злобы на сердце.

— Я могу верить твоему слову? – спросил Дуб не раздумывая.

— Да как ты смеешь, старик? – замахнулся на знахаря кто-то из воинов северянина, но король взмахом руки остановил удар.

— Я дам тебе слово, — проговорил король, — а слово Железнобокого прочно, как железо!

— Верю тебе, – кивнул Дуб и улыбнулся. – Тогда договорились, человек, – он обвел взглядом воинов северян и произнес.

— Пусть и твои люди послушают мои байки.

Бьярне закивал головой.

— Твоя правда, старик, — произнес вождь и крикнул зычно, подзывая своих людей. Скоро подле большого костра собрались все воины Бьярне Железнобокого. Сам король смотрел на деда, а тот ждал, когда возня и переговоры стихнут, при этом медленно разминая затекшие запястья. Сыновья вождя, еще совсем зеленые юнцы, встали за спиной отца. Дуб бросил взгляд на мальчишек и нахмурился.

Их было двое. Различные как день и ночь, как земля и небо. Первый – более высокий, с глазами цвета ночи и темными волосами, в которых заблудилось пламя, с лицом, открытым и суровым. Второй чуть ниже. Волосы, как у большинства северян, золотистые, а в голубых глазах, так похожих на глаза самого Бьярне, только холод и лед.

— Твои сыны? — не удержался от вопроса старик.

Железнобокий удивился вопросу, но мальчишек представил.

— Это мой наследник и первый сын – Мортон, – северянин указал на светловолосого. В голосе прозвучала гордость за сына.

— А это мой бастард, Рагнар, – небрежный кивок в сторону черноволосого. – Сын рабыни, но хороший воин.

Дуб прищурил глаза, о чем-то задумавшись, но Бьярне заторопил его.

— Рассказывай свою сказку, старик. Мы готовы слушать ее!

Воины затихли, а дед бросил быстрый взгляд на бастарда короля и отвернулся к огню. Протянул к пламени скрюченные руки, вслушиваясь в треск пламени, пожиравшей сухое дерево и поднял глаза на Бьярне.

— Так вот, слушай мой сказ, чужеземец, — начал он. Пламя неожиданно выплюнуло сноп искр в воздух и осыпало их прямо под ноги северян. Дуб улыбнулся и продолжил: — Давно это было. В те времена, когда еще боги ступали по земле. Было их много, плохих и хороших. Кто-то помогал нам, людям, кто-то строил козни, а кто-то просто жил, как и мы, любил и радовался солнцу. Но был среди богов один воин. Не было ему равных на целом свете. Высокий, беспощадный, бессмертный, он сеял смерть и не знал милосердия. Его клинок, огромный меч по имени Торгрим, дарил смерть врагам своего хозяина. Говорили, что, лишь сняв свой доспех, этот бог становился уязвим. Но никто и никогда не знал, где он отдыхает, где живет, откуда приходит, принося смерть и горе.

Северяне переглянулись. Рагнар, переводивший слова старика дружинникам, тоже замолчал. Дуб сделал паузу и продолжил:

— Но однажды воинственный и жестокий бог совершил ошибку. Встретилась на его пути девушка, прекрасная, словно лик луны, нежная, будто весенний цвет, рассыпанный по деревьям персика в середине весны. Долго был бог-воин одиноким, а тут встретил красавицу и захотел взять себе, чтобы любила его, жила с ним и рожала ему сыновей, дабы род не угас и был продлен. Но не лаской завлек к себе красавицу злой бог. Силой забрал из родного дома, уничтожив все ее племя, убив всех, кто был дорог. Унес девушку в свое убежище в горах, спрятал от чужих глаз, чтобы красота ее не досталась никому, кроме него.

Снова перевел дыхание старик, обвел взглядом затаившихся в продолжении сказки, могучих воинов. Продолжил свой сказ, лукаво улыбаясь.

— Но хитра была похищенная пленница. Затаила она злобу в своем сердце на бога, несущего смерть. Притворилась, будто смирилась со своей долей и была приветлива с ним. Пусть и бог, но он был еще и мужчиной, а каждому мужчине нужна женщина. Ласками своими околдовала бога девушка, вызнала со временем, в чем скрыта сила бога. Долго жили они вместе. Стала ему женой украденная красавица, но вот только жажда мести не оставляла ее ни на один вздох, ни на один миг. И в один прекрасный день сварила девушка крепкий мед и поднесла своему богу. Чашу за чашей подавала ему красавица, а когда бог уснул, сняла с его тела доспехи, взяла огромный меч, который именовался Торгрим, и вонзила его в грудь своего похитителя.

— Вот стерва, – проговорил кто-то из воинов, и старик хмыкнул. То ли по тону понял, что мужчина выругался, то ли язык северян знал да помалкивал о том, но спустя мгновение, он продолжал свой рассказ.

— Только не вышло у нее с одного удара убить бога. Проснулся тот страшной боли. Открыл глаза и увидел над собой лицо той, кто была ему женой. Понял он, что никогда не любила его вероломная красавица, что все это время жила рядом, храня жажду мести в своем сердце. Поднялся тогда бог на ноги, вытащил из груди собственный меч. Брызнула алая кровь, потекла по телу бога, и понял он, что погубила его девушка. Из последних сил замахнулся и снес ей голову с плеч, а затем надел свои доспехи и покинул пещеру.

Но доспехи уже не могли вернуть ему ни силу, ни жизнь, что вытекала с кровью, падая на землю. Поднялся он тогда в небо, решил вернуться домой к своему отцу, верховному божеству, надеясь, что спасет его отец. Тяжело летел, теряя на лету и силы и доспех. Первыми поножи упали и пропали под облаками, затем и наручи канули в бездну…

Без своих доспехов стал бессилен бог. Не добрался он до небесного царства, камнем рухнул вниз и, на том самом месте, где упал, появилось озеро, на дне которого и упокоился бог.

Воины ожили, загомонили, думая, что закончил свой сказ старый Дуб, но мужчина только покачал головой и, глядя прямо в глаза королю северян.

— И как ты думаешь, славный муж, сказку я тебе рассказал али быль? – а сам усмехается, да только глаза светятся странным блеском. — Заслужил ли я свободу за свой рассказ? И если тебе понравилось, сдержишь ли ты слово, чужак, пришедший на мою землю с огнем и мечом?

Бьярне рассмеялся.

— Ты забыл мне одно сказать, старик, – проговорил он. – Куда делся меч, который звался как Торгрим?

— Кто ж его знает? – ответил Дуб. – Говорят, вместе с телом бога покоится на дне глубокого озера. Ведь каждый славный воин, какими бы ни были его деяния при жизни, никогда не бросает своего оружия.

Король северян посмотрел на своих людей. Спросил на родном языке.

— И как вам сказ? Понравился?

Воины закивали. Глаза их разгорелись, они словно воочию увидели бога, который так близок был им по духу.

— И мне понравился, – кивнул Бьярне, а затем подозвал одного из своих людей.

— Развяжите ноги старику, – велел.

Когда путы упали на землю, Дуб встал, чуть пошатнулся, а затем поклонился своему врагу.

— Я могу идти? – спросил он тихо.

— Ты ведь мне не сказку рассказал, – задумчиво проговорил Бьярне.

— А это уж сам решай, человек, – ответил старик и, повернувшись к королю спиной, шагнул прочь от костра. Северяне смотрели ему вслед недоуменными взглядами. Они не понимали, почему их вождь отпустил такого полезного раба. Лекари редко встречались Бьярне и потому были ценным приобретением.

— Отец! – возмущенно произнес Мортон. – Нельзя отпускать этого человека. Он приведет сюда воинов и …

— Замолчи! – перебил сына король и лишь посмотрел в темноту, где которой таял, как весенний лед на солнце, силуэт старика. Дуб шел не спеша, чуть прихрамывая на левую ногу, словно и не торопился вовсе. Он миновал стражей, карауливших рабов, и направился дальше, туда, где темнела, петляя среди деревьев, узкая тропа, уходившая вглубь леса.

— Он не выживет один, – зачем-то проговорил Рагнар.

— А нам-то что? – зло выплюнул его брат.

Когда старик полностью исчез из виду, Бьярне поднял руку и с насмешкой на губах проговорил:

— Вернуть!

Несколько воинов тотчас сорвались с места, побежали следом за стариком, и только Рагнар нагнулся к вождю.

— Ты не посмеешь нарушить слово, отец!

Бьярне расхохотался и ухватил за плечо сына бастарда, притянул к себе.

— Разве ты не понял, сын рабыни? Старик этот не сказку рассказал. Эти доспехи существуют на самом деле и, думаю, он знает, где их искать. Что значит слово свободного человека, данное рабу? Ничего. Я в своем праве. Я его отпустил, а теперь снова беру в плен.

Рагнар стряхнул ладонь отца со своего плеча, распрямился и отошел назад, хмуро глядя на смеющегося старшего брата.

— С отцом спорить будешь, выродок? – сказал Мортон и глаза Рагнара сузились от гнева. Но он не ответил брату, лишь продолжал смотреть на него немигающим взглядом.

Вот раздался топот ног. Король поднял взгляд, надеясь увидеть возвращающихся воинов, ведущих за собой сгорбленного старика, и был несказанно удивлен, когда они вернулись ни с чем.

— Как в воду канул, – на молчаливый вопрос ответили северяне и только руками развели.

— Найти! – заревел, вскочив на ноги, Бьярне.

Почти до самого рассвета рыскали его люди по лесу, отыскивая странного старика. Но отыскали только ржавый наруч, лежавший в самом начале тропы, ведущей в лес. Принесли разъяренному королю и положили к ногам.

Уронив взгляд, Бьярне нагнулся и поднял часть доспеха, а затем потёр пальцем край наручей. Сверкнувшее под его рукой серебро отразилось в глазах короля ярким отблеском.

— Не сказка, – только и произнес мужчина, а затем решительно надел наруч на правую руку. Странный жар пронзил сперва кисть, затем расползся по локтю и достиг плеча. Сперва король испугался и хотел было снять часть доспехов, но почти сразу же жар исчез. Бьярне приказал подать ему одно из толстых поленьев, что лежало у костра. Кто-то из воинов положил в руку своего вождя кусок крепкого дерева, и король сжал кулак со всей силой, на которую только был способен…

… и на землю посыпались щепки…