19. Витамины для души

Я спала как убитая — в прямом смысле без задних ног: после катка они действительно отваливались. Вместо снов — только тяжёлая, глубокая тишина, будто всё тело наконец-то выдохнуло после напряжения последних дней.

Утро прошло в привычной суете: быстрый завтрак, уборка (пыль в углах, как всегда, знала, где её не ждут), накопившаяся стирка и готовка — потому что в холодильнике не осталось ничего жидкого на обед. Только сыр, йогурт и пара яиц.

Позвонила Вале. Она, к счастью, чувствовала себя отлично, еды у неё ещё хватало, помощь не требовалась.

— Отдыхайте вы с Вадимом, — сказала она с лёгкой усмешкой.

В одиннадцать зазвонил Вадим.

— Привет. Заеду за вами примерно в два. Есть идея — поедем кататься на лошадях.

— На лошадях? — переспросила я, чувствуя, как у Дани за спиной уже загорелись глаза.

— Да. У знакомых ферма недалеко от города. Там и покормить можно, и погладить, и покататься.

— Договорились.

После обеда мы быстро собрались. Я надела тёплую чёрную водолазку и джинсы — просто, но удобно. Даня — свой любимый спортивный костюм. Он уже включал мультик, а я села за проект родителей Вадима. Хотелось успеть до Рождества — не потому что дедлайн горел, а потому что… мне самой хотелось подарить им что-то хорошее. Как благодарность. За то, что приняли нас. За то, что не спрашивали про «прошлое». За то, что просто были.

В два часа — стук в дверь.

Вадим стоял на пороге с двумя огромными пакетами.

— Привет. Это вам… витамины, — сказал он, улыбаясь.

Один пакет — с сочными мандаринами, второй — с яблоками, ярко-красными, будто только что с дерева.

— Знакомые угостили. Решил поделиться.

Я вынесла фрукты на балкон — пусть там лежат, прохладно. А Даня уже сидел в коридоре, обуваясь с такой скоростью, будто боялся, что мы уедем без него.

— Вы обедали? — спросил Вадим, застёгивая Дане куртку.

— Да.

— Отлично. Хотел раньше заехать, но задержался. Думал, пообедаем вместе — не вышло. — А ты обедал?

— Нет, но у друга в офисе пил кофе с домашним наполеоном. Пока не голоден.

Дорога за город оказалась удивительно живой. Даня не умолкал ни на минуту:

— Сколько там лошадей? — Можно их гладить? — А если я им дам морковку, они не укусят? — А есть белые? Как в сказке? — А пони?

Вадим отвечал спокойно, терпеливо, без тени раздражения:

— Ферму держат мои друзья. Там и белые есть, и гнедые, и рыжие, и пони. Можно кормить, гладить. Даже почистить одну лошадку самому — под присмотром, конечно.

— Я буду осторожно! — пообещал Даня.

Ферма оказалась не такой, какой я представляла. Я думала — открытый двор, сугробы, лошади в упряжке. А оказалось — уютный комплекс: крытая арена, тёплые конюшни, даже небольшой зооуголок.

Вадим вытащил из багажника ящики: яблоки, морковь, даже мандарины.

— Это не только для людей, — сказал он, — но и для лошадей. Витамины зимой нужны всем.

Нас встретила приятная девушка — звали её Алина. Она провела экскурсию, повела нас к стойлам, рассказала про породы: вот — чистокровный верховой, а вот — пони для детей, а это — тяжеловоз, добрый, как плюшевый медведь. Даня с восторгом кормил их, гладил шеи, осторожно проводил ладонью по морде.

— Можно мне почистить пони? — спросил он, глядя на Алину с мольбой.

— Можно. Только под моим присмотром.

И он — как настоящий взрослый — взял щётку и начал аккуратно водить по боку пони, с таким сосредоточенным лицом, будто выполнял важнейшую миссию.

Потом нас повели на арену.

Даня катался первым. Маленький, в шапке, с глазами, полными света. Я снимала видео, делала фото — чтобы потом пересматривать.

А потом — моя очередь.

Мне вывели коня — высокого, поджарого, чёрного, с длинной кудрявой гривой и таким же хвостом, будто из сказки. Но главное — глаза. Умные. Спокойные. Добрые. С огромными ресницами.

Я протянула ему яблоко. Он взял осторожно, почти по-человечески. Потом мне помогли забраться в седло. Вадим стоял рядом, держал поводья, шепнул:

— Не бойся. Он тебя чувствует.

И правда — как только я перестала напрягаться, конь мягко тронулся. Шаг за шагом — по кругу. Страха не было. Только трепет.

Перед отъездом мы зашли в зооуголок: покормили кроликов морковкой, угостили енота яблоком. Тот с хитрой мордочкой утащил лакомство и скрылся в будке, будто боялся, что мы передумаем.

В город вернулись уже в шесть. Сумерки опустились, улицы зажглись огнями. Вадим, как будто между делом, напомнил:

— Ужинать едем ко мне. Всё уже готово — только в духовку закинуть.

Я кивнула. Внутри защекотало — не от тревоги, а от странного, почти забытого чувства: я еду в дом мужчины, и это нормально.

***

Квартира Вадима находилась в обычной девятиэтажке, на седьмом этаже. Без пафоса, без «дизайнерских изысков» — просто чисто, спокойно, по-холостяцки.

В квартире был свежий ремонт: кухню объединили с гостиной, поставили диван, телевизор и барную стойку. Всё — в серых тонах: стены, пол, мебель. Минимализм, но не холодный, а скорее сдержанный. Как сам Вадим.

Кухня — маленькая, но всё на месте: плита, духовка, микроволновка, холодильник, кофемашина, чайник. Всё блестело от чистоты. Полотенца — свежие. На барной стойке — вазочка с мандаринами.

Ванная — тоже в сером. Всё аккуратно: ванна, стиралка, раковина, унитаз. Диффузор на полке — от него пахло свежестью, цитрусом и хвоей. Полки почти пустые: шампунь, гель для душа, мочалка. Никаких скрабов, пенок, масок, бомбочек для ванны. Мужская территория. Без фантазий. Без лишнего.

Я не зашла в спальню. Не потому что боялась — просто не было повода. Но даже в коридоре чувствовалось: он навёл здесь порядок. И не просто убрался — ждал.

— Располагайтесь, — сказал Вадим, включая на телевизоре новогодний мультик. — Даня, смотри.

Он выложил перед мальчиком целый арсенал: книжку с ребусами и загадками, раскраску с машинками, набор карандашей и фломастеров.

— Если будет скучно — вот тебе развлечения. — Я готовился, — тихо сказал он мне и улыбнулся так, что я почувствовала, как щёки горят.

Пока Даня увлечённо раскрашивал «Феррари», Вадим достал из холодильника заготовки: замаринованное мясо, картошку, натёртый сыр, лук. Он быстро переложил это слоями в глубокий противень, сбрызнул маслом — и в духовку.

— Теперь ждём.

— А пока — чай? Кофе? Какао? Вино? Глинтвейн? Безалкогольный? Сок? Фрукты? — перечислил он, глядя на меня с лёгкой искрой в глазах.

— Алкоголь точно не буду. А ты что хочешь?

— Могу сделать глинтвейн на виноградном соке. Как в том кафе. Хочешь попробовать?

— Давай. Проверим, как у тебя получится.

— Присаживайся за стойку, — сказал он, выдвигая высокий стул. — Будешь командовать мной.

Я села. Он достал кастрюлю, сок, яблоки, апельсины, специи в маленьких пакетиках — будто готовился к ритуалу.

— Ну что ж, — произнёс он торжественно, — приступим к приготовлению новогоднего супа.

В кастрюлю влил литр тёмно-рубинового сока. Яблоки и апельсины — дольками. Две палочки корицы. Несколько цветков гвоздики. Щепотка мускатного ореха. Две дольки свежего имбиря. Столовая ложка мёда.

И всё это начало томиться.

Через несколько минут по квартире пополз аромат — тёплый, пряный, домашний. Запах праздника и заботы.

Я смотрела на него — на его руки, сильные и в то же время удивительно аккуратные, на сосредоточенное лицо, на то, как он осторожно помешивает смесь деревянной ложкой, будто боится спугнуть аромат. Сердце ушло куда-то в горло, а в груди защемило — не от страха, а от чего-то тёплого, почти незнакомого. Я привыкла всё держать в своих руках: быт, заботу. А тут…

Мы с Даней — в его квартире. Он нас ждал. Он навёл порядок — не просто убрал, а создал пространство, куда можно войти и сразу почувствовать: «здесь вас хотели видеть». Он придумал развлечения для сына — не «чтоб не мешался», а чтобы Дане было интересно, весело, уютно. Он заранее сделал заготовки. Он варит мне глинтвейн — медленно, с корицей, с вниманием. Просто — для меня.

И от этого на глаза навернулись слёзы — тихие, непрошеные, которые я поскорее спрятала в уголок улыбки.

Через десять минут я уже сидела с модной кружкой, в которую он вставил соломинку, и потягивала напиток.

Было вкусно. Очень вкусно. Но не из-за специй.

А потому что впервые за долгое время я почувствовала: меня видят. меня ждут. меня ценят — просто за то, что я есть.