18. Первое свидание
После того как Даня ушёл купаться, я осталась одна в тишине квартиры — и вдруг почувствовала себя той самой пятнадцатилетней девчонкой, которая впервые собирается на свидание: сердце колотится, руки дрожат, а мысли скачут, как белки в колесе.
Что надеть? На катке будет холодно, но если после мы пойдём обедать — там точно тепло. Значит, одежду нужно подобрать так, чтобы и на льду не замёрзнуть, и за столом не раскраснеться. Макияж? Не стоит. Но хотя бы блеск… чтобы губы не трескались. А волосы? Распущу — будут мешать, летать по лицу, путаться. Лучше заплести. В косу? В хвост? Нет… колосок. Так аккуратнее, и укладка продержится весь день.
Я перерыла шкаф, отложила две кофты, два свитера, даже достала старое платье — но в итоге выбор остановился на простом: кашемировая кофта нежного кремового оттенка с V-образным вырезом и чёрные джинсы. Без изысков, но симпатично.
Вещи подготовила с вечера. Зарядила телефон. Проверила, всё ли в сумке: ключи, кошелёк, блеск для губ, влажные салфетки. И всё равно спала беспокойно. То снились коньки, то — что я опаздываю, то — что Вадим ждёт у подъезда, а я не могу найти второй ботинок. Просыпалась каждые полчаса, проверяя время на экране.
Утром мы позавтракали с Даней тем, что положила нам с собой Людмила Петровна: блинчики, бутерброды с колбасой и сыром.
Собрались к десяти. Сидим, ждём. Я нервничала. То поднимала волосы повыше, то опускала, то проверяла, не торчит ли этикетка из кофты (торчала — вырвала).
Ровно в 11:00 — стук.
Я открыла дверь — и замерла.
Вадим стоял на пороге с огромным букетом белых роз, перевязанных широкой атласной лентой. Цветы были свежие, и от них исходил тонкий, благородный аромат.
— Привет, — сказал он, чуть растерянно улыбаясь. — Это тебе.
— Привет… — выдохнула я, принимая букет. — Спасибо. Они… невероятно красивые. И пахнут… как зимнее утро.
Он кивнул, но не вошёл, а окликнул Даню:
— Даня, если готов — давай на выход! Не будем мешать маме, пусть спокойно соберётся. — Я тут подожду. Собирайся, не спеши.
Я пошла с цветами в зону кухни. Достала единственную вазу в квартире — старую, из ИКЕА. Попыталась вставить розы… не лезут. Стебли длинные, букет объёмный. Ну конечно. Как же так? Вышла на балкон, порылась в шкафу с бытовыми вещами. Нашла только пластиковое ведро. Сердце сжалось. Такие цветы… и в ведре?
Когда я вернулась в коридор, Вадим и Даня ждали за дверью. Увидев моё лицо, он спросил:
— Что случилось? Почему расстроилась?
— Да пустяки… — пробормотала я. — Просто ваза маленькая. Пришлось поставить их в ведро. Они такие красивые, а тут — ведро…
Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на вину.
— Понял. Куплю под них вазу. Моё упущение.
— Нет, ты что! Не нужно. — Нужно. Просто… я выбрал не совсем стандартный букет, а про тару не подумал. Это моя ошибка.
— Вадим, правда, не переживай. Всё отлично. Как говорит твоя мама: «Не всё должно быть идеальным, чтобы быть прекрасным».
Он на секунду задумался, потом кивнул.
— Хорошо. Тогда… поехали?
Он помог нам сесть в машину — сначала Дане, пристегнул ему ремень, потом мне открыл дверь. Мы ехали на городской каток, залитый прямо на центральной площади.
Повезло — на парковке были места. Вадим провёл нас к входу, оплатил всё — билеты, коньки, даже аренду специальной опоры-«пингвина» для Дани.
— А ты сама? — спросил он, когда я начала переобуваться.
— Я справлюсь, — улыбнулась я, но внутри всё сжалось.
Тем временем Вадим уже присел на лавку рядом с Даней и помог ему стянуть зимние ботинки, аккуратно надев коньки и плотно зашнуровав их. Данино лицо расплылось в восторженной улыбке — ему явно нравилось, как Вадим с ним обращался: терпеливо, по-доброму, без суеты.
— Саша, давай, пойдём все вместе, — сказал он и протянул руку.
— Вадим, подожди… — Я глубоко вдохнула. — Ты только держи меня крепко, хорошо? Не дай мне опозориться перед всей площадью.
— И если буду падать — лови. Не хочу лечь «звёздой» или отбить пятую точку.
Он рассмеялся — тихо, тёпло.
— Обещаю. Буду держать крепко. Не отпущу. Не дам упасть. И опозориться — тоже не дам.
— А Даня?
— Его держит пингвин. И у детей координация лучше — через час сам будет гонять. Не догоним.
— Точно?
— Точнее некуда.
Я кивнула, подошла к Дане:
— Сынок, мама боится. Поэтому ты — никуда далеко от нас не отходишь. Всё время смотри, куда едешь. И не спеши. Договорились?
— Конечно! — радостно откликнулся он, уже хватаясь за «пингвина».
И мы… ну, они вышли на лёд. А я — выползла. Почти на четвереньках. Каждый раз, как пыталась выпрямиться, меня тянуло назад, будто невидимая рука толкала в плечи.
— Ты мне сегодня доверишься? — спросил Вадим, стоя рядом.
— Да, — ответила я и сжала его ладонь, как последний якорь.
Он ловко перехватил меня — и вдруг я оказалась впереди него. Одной рукой он держал мою, другой — поддерживал за талию, не сжимая, а просто присутствуя. Надёжно. Твёрдо.
— Даня, — сказал он спокойно, — согни колени, чуть наклонись вперёд и начинай скользить вдоль бортика. Медленно.
Мальчик кивнул — и… поехал. Просто взял и поехал, как будто всю жизнь катался на коньках.
А я стояла, дрожа всем телом. Не от холода. От напряжения.
— Саш, давай как Даня, — Вадим мягко потянул меня за руку, развернулся ко мне лицом. — Я тебя не отпущу.
Я кивнула. И сама, почти инстинктивно, протянула вторую руку — к его ладони. Он не удивился. Просто взял.
— Смотри на меня, — сказал он. — Колени мягкие. Вес на носки. Дыши.
Я попробовала. Сначала — еле-еле. Потом — чуть увереннее. И тут Даня пронёсся мимо, счастливо крича:
— Мам, смотри! У меня получается!
Я только кивнула, не в силах говорить.
Вадим начал катиться спиной вперёд — медленно, плавно — и тащил меня за собой. Через полчаса я уже понимала, как это работает. Мои ноги запомнили ритм. Я не отпускала его руку, но уже не цеплялась — просто держалась.
Он направлял меня, мягко отводил от других катающихся, шутил, рассказывал, как в детстве учился кататься на речке и чуть не упал в прорубь, показывал, как тормозить.
А через час Даня действительно катался без «пингвина» — спокойно, вдоль бортика, с гордым видом победителя.
— Закругляемся? — предложил Вадим. — Иначе завтра не встанешь. Мышцы ног будут кричать.
— Уже? — расстроился Даня.
— Ещё двадцать минут, — сжалилась я.
Но когда мы вышли, я и правда почувствовала, как ноги гудят. Вадим до последнего держал меня за руку, проводил до скамейки, принёс нашу обувь, помог переобуться.
— Проголодались? — спросил он на выходе.
— Ещё как! — опередил нас Даня.
— Тогда поехали. Знаю отличное место, где накормят, как дома.
Мы приехали в кафе «У тёщи» — очаровательное заведение в казачьем стиле: деревянные лавки, вышитые скатерти, на стенах — самовары и фотографии Кубани. У входа из колонки играла тихая тематическая музыка.
Заказали:
— Дане — борщ, блинчики с вареньем и чай. — Нам — вареники с картошкой и луком, чай и яблочный штрудель. — Два безалкогольных глинтвейна и тёплый компот. «Чтобы отогреться», — объяснил он.
Сели напротив: я с Даней с одной стороны, Вадим — напротив. Он тут же показал, где уборная, и я пошла первой.
Когда вернулась, они уже смеялись над чем-то. Даня жестикулировал, Вадим кивал, слушая внимательно.
Нам принесли глинтвейн — в высоких кружках, с дольками апельсина, яблоками, гвоздикой и корицей. Я вдохнула — и забыла про чай. Это был глоток уюта, тепла, детства. — Я готова пить только это, — призналась я.
Но когда принесли еду — взяла слова назад.
Борщ — с пампушками, чесноком, салом и густой сметаной. Вареники — с золотистым луком и сметаной. Запахи кружили голову.
Я ела и мычала от удовольствия.
— Вроде обычное кафе… а готовят — потрясающе! И подача оригинальная, и цены адекватные.
— Потому что работают не только ради денег, — улыбнулся Вадим. — А чтобы людей вкусно накормить. Кафе держит семья с Кубани — мой знакомый и его жена. А шеф… и правда тёща, она по профессии — повар. Теперь выдаёт шедевры.
— Я, конечно, готовлю всё понемногу… но не так вкусно, — вздохнула я.
— Мам, ты обманываешь! — вмешался Даня. — У тебя всё вкусно! — То, что ты сама готовишь, а не покупаешь готовое — уже много значит. Сейчас все ленятся: полуфабрикаты, доставки…
— Не очень люблю покупное… но когда не успеваем — приходится, — честно призналась я.
За чаем разговорились: кто что любит, а что терпеть не может. Вадим — не ест печень. Совсем. Я — обожаю печеночный торт. Даня — «всёядный, но если бы было можно — отказался бы от мяса». Вадим мягко объяснил, почему спортсменам нужно мясо — про белок, железо, силу. А потом — все признались: любимый десерт — шоколад. А летом — клубника.
После кофе Вадим спросил:
— Может, прогуляемся? Парк недалеко. Пройдёмся, подышим свежим воздухом?
Мы согласились.
На улице Вадим поправил Дане шапку и плотнее завязал шарф:
— Раз не катаемся — можно и замёрзнуть. Держи тепло.
Мы шли рядом. Даня то и дело отбегал — лепил снежки, кидал в столбы, деревья, лавочки. Вадим хвалил: «Меткий!», «Точно в цель!», «Будущий снайпер!».
Я заметила: Вадим без перчаток.
— Ты почему без перчаток? Не холодно?
— Нормально. Наверное, в машине остались.
Я не думала долго. Сняла правую перчатку и просто вложила свою ладонь в его.
Его рука — большая, тёплая, чуть шершавая. Он посмотрел на меня, и в глазах мелькнуло удивление. Не поверил, что я сама это сделала.
Потом — будто бы между делом — засунул наши руки в карман своего пальто.
— Так теплее, — сказал он. — А то замёрзнешь.
В парке встретили пару, выгуливающую хаски и овчарку. Даня замер, заворожённый.
— Саша, — тихо спросил Вадим, — ты не думала подарить Дане собаку?
— Давно просит… Но собака — это ответственность. Я целыми днями на работе, иногда вечерами задерживаюсь. Даня — до вечера на продлёнке, потом тренировки. Нам просто некогда. Может, когда подрастёт, будет сам ходить в школу… и с жильём ситуация наладится. В нашу студию точно не решусь — там и нам тесно.
— Значит, будет жильё побольше, — сказал он.
— Что?
— Ничего. Это я так… о своём.
***
Темнело. Наши руки всё ещё были в его кармане. Он иногда аккуратно поглаживал мою большим пальцем. В этом прикосновении было столько нежности, что я почти забыла, как боялась касаний.
По дороге домой Вадим вдруг сказал:
— Мне нужно заскочить на минутку в магазин. Подождите меня в машине.
Он выскочил из машины у ТЦ и вернулся с огромной коробкой.
— Что это? — спросила я.
— Ваза, — усмехнулся он.
Дома проводил до двери, занёс коробку в коридор. Даня уже убежал внутрь.
— Спасибо за сегодня, — сказала я. — Всё было… идеально.
— Теперь да, — взглянул он на коробку и улыбнулся. — Скажи… мы можем назвать это нашим первым свиданием?
Я покраснела.
— Наверное… можем.
— Тогда мне не хватает последнего атрибута первого свидания.
Он демонстративно подставил щеку.
У меня защекотало в ладонях — от желания коснуться его лица. Я подняла руку, дотронулась до его щеки — и аккуратно поцеловала в другую.
— Теперь я счастлив на сто процентов, — сказал он, глядя на меня с такой теплотой, что я смутилась и опустила глаза.
— Саша, — продолжил он, — завтра утром у меня есть дела, а после обеда — можно вас пригласить погулять и на ужин в гости? Как ты?
— Я за.
— Тогда отдыхайте. И… до завтра.
***
В девять вечера пришло СМС: «Спокойной ночи».
Я улыбнулась, прижала телефон к груди и взглянула в угол комнаты, где на полу стояла ваза — высокая, из матового белого стекла с едва заметным перламутровым отливом. Её форма будто специально создана, чтобы держать в объятиях что-то драгоценное.
А в ней — белые розы. Не просто цветы, а настоящее зимнее чудо: плотные бархатистые лепестки, будто их только что сорвали в саду. Они стояли плотно, но не скученно. От них исходил тонкий, утончённый запах.
В свете ночника их лепестки переливались, будто подсвеченные изнутри.
И в груди — снова то самое тёплое, хрупкое чувство.