24. Смотреть можно, трогать нельзя

Я заварила свежий чай. Мы пили молча, не спеша. С каждым глотком напряжение уходило, как волна, отступающая от берега. В комнате пахло мятой, цитрусом и чем-то тёплым — возможно, просто безопасностью.

В начале десятого зазвонил телефон. Валя.

— Мы уже дома! — радостно сообщила она.

— Спасибо, что позаботилась, — сказала я.

— Ты как? Отдохнула?

— Да. Всё хорошо… — Я покосилась на Вадима, который сидел рядом, прислушиваясь.

— Валя, на счёт Рождества, ты уезжаешь или с нами отпразднуешь?

Она подтвердила: едет к друзьям семьи за город на несколько дней. Предложила взять Даню — там тоже есть внуки, будут играть.

— Спасибо, но у нас уже есть планы, — ответила я. — Поедем к родителям Вадима.

— Вот и отлично! — обрадовалась она. — Надеюсь, скоро и я с ними познакомлюсь.

Я покраснела. Вадим, всё слыша, тихо улыбнулся и продолжил смотреть на меня — не оценивающе, а с тихой гордостью.

Через секунду в трубке раздался возбуждённый голос сына:

— Мам! Мам! Ты спишь?

— Нет, солнышко. Расскажи, как цирк?

— Классно! Прям как в сказке! Были лошадки в блёстках, клоуны делали трюки, а один тигр — огромный! — сидел на стуле, как человек! Он замолчал на секунду, потом шепотом добавил: — И бабушка купила мне подарки! Завтра покажу — не скажу что, сюрприз!

— Обещаю — завтра обязательно всё разгляжу. А ты хорошо себя вёл?

— Конечно! Я даже помогал бабушке нести пакеты!

— Умница. Я тебя очень люблю и уже скучаю.

— Я тоже! — Он зевнул, и в голосе вдруг появилась усталая мягкость.

— Спокойной ночи, мам…

— Спи сладко, сынок.

Я положила трубку, чувствуя, как сердце переполняется теплом.

— Значит, едем к родителям? — спросил Вадим, когда я положила трубку.

— Значит — да, — подтвердила я. — Мне нужно завтра в торговый центр. Хочу купить им подарки.

— Саша, какие подарки? Ты и Даня — лучший подарок для них.

— Нет, — настаивала я. — Они нас так тепло встречают… Мне хочется ответить тем же. И я ещё не доделала проект. Если я сейчас поработаю, не обидишься?

— Хорошо. Буду как мышка.

— Тогда можешь идти купаться. Я постелю и ложись, отдыхай.

— Давай.

Я достала новое полотенце, показала шампунь и гель в ванной, нашла в ящике новую зубную щётку.

— Только… халата, тапочек и сменной одежды у меня нет, — смущённо призналась. — Как ты будешь?

Он усмехнулся:

— Буду смущать тебя и щеголять в труселях.

— Ладно, — пробормотала я, чувствуя, как щёки горят. — Я не буду смотреть. Иди.

Пока он был в ванной, я разложила диван, постелила свежее бельё — мягкое, хлопковое, с лёгким запахом кондиционера. Потом уселась за ноутбук.

Через десять минут он вышел. Я не обернулась — но услышала, как аккуратно складывает одежду на стул, как ложится на край дивана.

— Я прикрыл свою «наготу», — сказал он с лёгкой иронией. — Можно не прятать взгляд.

— Включить тебе телевизор? Или дать книгу? — спросила я, поправляя волосы.

— Нет, в телефоне почитаю.

Два часа пролетели незаметно. Я доделала проект, отправила его Софии с пометкой: «Посмотри завтра, пожалуйста. Если будут правки — внесу».

Когда я встала из-за стола, Вадим лежал на моём месте — на одной подушке, с краю. Одна рука под головой, в другой — телефон. Без футболки.

И я… замерла.

Его тело — не как у качка, не выставочное, а живое: рельефные мышцы пресса, сильные плечи. Кожа чуть загорелая, даже зимой. Он выглядел так, будто каждый день выбирал дисциплину, а не лень. Красивый. Сильный. Надёжный. Умный. И… мой?

Я убрала ноутбук, пошла в ванную, захватив самую закрытую пижаму — штаны и рубашку. Искупалась, умылась, почистила зубы, заплела косу. Вернулась — он всё ещё читал.

Поставила телефон на зарядку. Подошла к дивану. Чтобы лечь, нужно было перелезать через него.

— Ты на моём месте, — сказала я.

— Если ты спишь со мной, — ответил он, не открывая глаз, — то точно не с краю. Я буду тебя охранять.

— М-м-м… понятно.

— Вот ты, Сашка-стесняшка… — Он наконец посмотрел на меня, с тёплой усмешкой. — Так смешно краснеешь. Я же сказал — не трону.

Он сел, спустил ноги на пол:

— Залезай.

Я перебралась к стене, улеглась, накрылась одеялом и повернулась к нему.

Он лёг рядом. Тоже на бок. Наши лица — рядом. Дышим тихо. Сердца — громко.

Два взрослых человека. В одной постели. С чувствами. С желанием. И с пропастью между «хочу» и «могу».

— Ты красивый, — сказала я, не отводя взгляда.

— Спасибо… — Он усмехнулся. — Но, кажется, это я должен был сказать.

— Ты уже говорил. Теперь моя очередь. Ты красивый — и внешне, и внутренне. Ты мне очень нравишься. Больше, чем нравишься.

Он замер. Потом тихо:

— Знала бы, как мне нравишься ты… Не думал, что девушка может сделать меня таким…

— Каким?

— Вот таким. — Он приподнял бровь. — Смотреть можно. Трогать — нельзя.

Я улыбнулась и аккуратно провела ладонью по его щетине. Он закрыл глаза, как кот, и щекой прижался к моей ладони.

— Ты пахнешь моим шампунем, — прошептала я, поправляя прядь на его лбу.

— Пусть, — ответил он. — Теперь и я — твой.

Я наклонилась и поцеловала его — нежно, почти невесомо.

— Так, Александра, — прошептал он, открывая глаза, — прекращай шалить… А то возьму свои слова обратно.

Но вместо того чтобы отстраниться, он аккуратно притянул меня к себе, подложил свою руку под мою голову.

— А теперь спи, — сказал он, прижимая меня к себе, но не слишком. — Я не железный.

Я прижалась щекой к его груди. Слушала, как бьётся его сердце — сначала быстро, но с каждой минутой всё ровнее и спокойнее.

Так и заснула под равномерное звучание его сердца.