36. Когда можно быть слабой

После обеда я сначала не придала значения лёгкому тянущему ощущению внизу живота.

Подумала — может, просто мышцы перенапрягла при катании на горке.

Но потом боль усилилась.

И тут я вспомнила: должны были начаться эти дни.

Я сходила в комнату к сумке.

Внутри — небольшая косметичка: тампоны, прокладки, упаковка обезболивающего.

Я всегда ношу с собой — на всякий случай.

Это не стыдно.

Это — реальность.

Но всё равно щёки слегка залились румянцем, когда я незаметно вытащила упаковку и направилась в ванную.

Вернулась — и сразу уселась на диван, положила подушку на живот и подтянула ноги.

Вадим сразу заметил.

Он сидел рядом с Даней — они соревновались, кто быстрее соберёт головоломку, — но вдруг отложил детали и поднял на меня взгляд.

— Саш, — сказал он тихо, — ты чего? Что-то болит? Потянула мышцу?

— Вадим, всё нормально, не переживай, — отмахнулась я, стараясь говорить как можно ровнее.

Но он не отступил.

Встал, подошёл ближе — не нависая, а просто присел на корточки рядом с диваном, чтобы быть на одном уровне.

— Нет, — сказал мягко, но твёрдо. — Я же вижу: тебя что-то беспокоит. Говори.

Я замялась.

Смотреть в глаза не хотелось — не потому что стыдно, а потому что непривычно обсуждать такое с мужчиной.

— У меня тянет живот… — прошептала я, опуская глаза. — Эти дни… ну ты понимаешь.

Он не смутился.

Не отвёл взгляд.

Не сделал вид, что не расслышал.

— Месячные пошли? — спросил он так просто, будто спрашивал: «Как погода?»

— Угу, — кивнула я, всё ещё не глядя на него.

Он поднялся, ушёл — и через минуту вернулся с подушками, пледом и грелкой.

— Ложись удобно, — сказал, укладывая меня аккуратно. — Не стесняйся. Я сейчас.

Он поставил на журнальный столик грелку, стакан тёплой воды и упаковку «Но-шпы».

— Что-то нужно? Мне съездить в аптеку? Прокладки, тампоны… что-то ещё?

— Всё есть, — кивнула я. — Ничего не нужно.

— Точно? Купить другое обезболивающее? Может, хочешь сладкого?

— Вадим, всё в порядке, — улыбнулась я, и в голосе — не раздражение, а облегчение. — Я не в первый раз живу с этим. У меня есть всё.

В этот момент на лестнице заскрипели ступеньки.

София спустилась — растрёпанная, сонная, но уже улыбающаяся.

Она сразу заметила, как я лежу на диване с грелкой на животе, и подошла, не задавая лишних вопросов.

— Оу, Сашуль, — сказала она, присаживаясь рядом. — Эти дни?

— Угу.

— Тогда Даню я беру на себя, — тут же сказала она. — Ты отдыхай. А мы с ним пойдём кататься.

— Мы уже были, — попыталась я возразить. — Можешь тоже отдохнуть.

— Нет, — усмехнулась она. — Мы пойдём ещё раз. Правда, Дань? — Мама приболела, пусть Вадим за ней ухаживает, а мы погуляем!

— А ты, братишка, — она посмотрела на Вадима, — не уходи. Пусть знает: рядом есть кто-то, кто не боится настоящей женщины — с болями, настроением и всем прочим.

Вадим не стал спорить. Просто кивнул.

— Саш, — сказала София, поднимаясь, — в ванной в шкафчике справа — всё, что может пригодиться. Бери.

— Спасибо, София, — тихо сказала я.

Она ушла, прихватив Даню, как щенка — за руку, и уже на крыльце крикнула:

— Не волнуйтесь! Вернёмся часа через два! Лёва с нами!

Через полчаса все ушли.

Даже Александр Николаевич и Людмила Петровна решили присоединиться.

— А чем мы хуже? — засмеялась мама. — Тоже прокатимся пару раз!

И вот — мы остались вдвоём.

Вадим принёс травяной чай, уселся рядом и начал кормить меня мёдом с ложки — так, как уже делал.

— Сильно болит? — спросил он, глядя, как я морщусь.

— Нет, терпимо, — ответила я. — Таблетку поэтому не пила. Я их пью, только если совсем плохо.

Он кивнул, задумчиво глядя в огонь камина.

— Я вчера заметил, что у тебя грудь налилась, — сказал вдруг. — Думал — показалось. А нет.

— Вадим… — я залилась краской.

— Сашуль, ну чего? — усмехнулся он. — Очень красивая. Аппетитная. Чувствительная. Мечта любого мужчины.

— А до этого, значит, не нравилась? — наигранно нахмурилась я, изображая обиду.

— И до этого нравилась, — тут же ответил он. — Ты шикарная в любом состоянии.

— То-то же, — фыркнула я, надув губы.

Он рассмеялся — тихо, тепло — и вдруг прижал мою ладонь к своей щеке.

— А что ещё не так в эти дни? — спросил серьёзно. — Болит живот, ты становишься обидчивой, может, плачешь без причины или готова убивать? Мне нужно знать, что делать, чтобы остаться в живых.

Я засмеялась — по-настоящему, без напряжения.

— Не знаю… Вроде ничего такого. Просто… немного болит. И хочется больше отдыхать в первые дня два.

— И всё?

— Я вот медведю правда не завидую, — вздохнул он. — София в эти дни — становится настоящей занозой. Лучше к ней даже не подходить — может прибить ненароком. Потом, конечно, извиняется: «Это всё гормоны, а не я».

— А ты? — спросила я, глядя на него с улыбкой. — Ты не боишься, что я вдруг начну плакать или злиться?

— Саша, — он посмотрел прямо в глаза. — Я боюсь одного: что ты спрячешься. Что скажешь: «всё хорошо», а сама будешь страдать молча.

Потому что считаешь: «мужчине это не нужно».

Но мне нужно.

Мне нужно, чтобы ты была честной.

Чтобы я знал — когда ты слаба, когда сильна, когда зла, когда хочешь, чтобы тебя пожалели…

Потому что я не могу заботиться, если не вижу.

Сердце сжалось от нежности.

— Я не прячусь, — прошептала я. — Просто… не привыкла.

— Привыкай, — ответил он тихо. — Потому что я всегда буду замечать и всегда буду спрашивать.

Он ушёл на кухню, вернулся с шоколадным печеньем и новой чашкой чая.

— София права, — сказал он, улыбаясь. — Сладкое помогает.

После чая мне действительно стало легче.

Вадим сидел рядом, его рука лежала на моём колене — не требовательно, а как будто говорила: «Я здесь. Ты не одна».

За окном пошел снег, а в комнате — горел камин, отбрасывая тёплые блики на стены.

— Слушай, — вдруг сказал он, поворачиваясь ко мне, — а давай посмотрим, что у нас на рынке с жильём в аренду.

Я кивнула, чувствуя, как по коже пробегают мурашки от лёгкого волнения.

Мы удобно устроились на диване: я прижалась к его груди, а он обнял меня за талию.

Ноутбук лежал у него на коленях. Вадим открыл сайт с арендой и ввёл фильтры:

— Трёхкомнатные, не дальше чем в пятнадцати минутах от школы Даньки и от моего клуба. Свежий ремонт. И желательно — не на первом этаже, где всё видно с улицы.

Мы пролистали десятки объявлений.

Большинство — либо сомнительные «евротрешки с дизайнерским ремонтом» (а на фото — потрёпанные обои и самая простая кухня), либо квартиры с очень несвежим ремонтом.

Но вдруг он остановился.

— Вот.

На экране — трёхкомнатная квартира в нашем районе. Светлые стены, паркет, большая лоджия с панорамным остеклением, кухня-гостиная с барной стойкой — но не вычурной, а настоящей, где можно сесть с чашкой чая и обсудить день.

Фото сделаны днём, без вспышки — значит, не скрывают дефекты.

Ещё два видео: одно — общий обход, второе — вид из окон: парк, детская площадка, школьный забор — всё в шаговой доступности.

— Это… почти идеально, — прошептала я.

— «Почти» — потому что нужно смотреть вживую. Фото могут врать. А вот эти две евротрёшки — на крайний случай. Но трёшка — наша цель.

Он тут же стал звонить.

Голос — спокойный, чёткий, без лишних слов.

Потом отложил телефон и повернулся ко мне:

— Все готовы показать хоть завтра. — Он усмехнулся. — Люди чувствуют, когда у тебя цель, а не просто «поглядеть».

— Ну что, — спросил он мягко, — может, завтра и смотаемся?

— После праздников будет сложнее выделить время. У меня — тренировки, у тебя — заказчики…

Он помолчал, поглаживая меня по руке.

— Даню оставим у родителей. Они с Софией устроят ему досуг и без нас.

— Он устанет, если поедет с нами. А мы… не спеша осмотрим каждую квартиру.

— А если понравится — сразу договоримся.

— Хорошо, — кивнула я. — Давай.

— Как только определимся с вариантом, — сказал он, — я попрошу Софию отфоткать мою квартиру. Выставлю её на продажу.

Я опустила глаза. В груди — тёплый ком, на который накатывает волна тревоги.

— Вадим… я пока вообще не представляю, как это будет.

— Я переживаю.

— И переезд… и ремонт… и Даня…

Голос дрогнул.

— Всё сразу.

Он не стал говорить: «Не бойся».

Не стал обещать: «Всё будет легко».

Он просто приподнял мой подбородок, заставляя встретиться взглядом.

— Саша, я займусь почти всем.

— Тебе нужно будет только собрать вещи из вашей студии.

— А я помогу, где смогу.

Он замолчал на мгновение, потом добавил тише:

— Я не прошу тебя бросить всё.

Я прошу — довериться.

Ты просто… будь рядом.

— Ладно, — прошептала я. — Попробую.

Он улыбнулся — с облегчением.

— Тогда договариваюсь со всеми на завтра.