Глава 2. «Бунт!»

Вернувшись домой, я едва открыв дверь, даже не разуваясь, прохожу в гостиную.

Так и есть: Данила сидит-играет.

- Тих, тих, тих, – подняв ладонь, но даже не глядя на меня, шепчет он. – У меня тут битва.

Время обеденное, но уже прикладывается к алкоголю. Похмеляется после вчерашних ночных посиделок за компом.

Молча подхожу к столу и рукой сшибаю полуспустую бутылку пива с его стола. Вместе с бокалом. Грохот, звон разбитого стекла.

- Ты чё творишь-то, ё?!!! – вскочив, восклицает Данила.

Надо же, обратил внимание на “жену”. Ты смотри… Оказывается, я есть.

- Собрал манатки, – ледяным тоном цежу я, – и свалил нахрен из квартиры, которую я снимаю.

Совершенно охреневший, он стоит за столом с выпученными глазами.

- И чтобы я тебя, – глядя ему в глаза, добавляю я, – больше никогда не видела. Ты меня понял?

Он растерян.

- Оль, ты чё?...

- Я сказала: пошёл вон из квартиры, которую я снимаю.

- Оль, бля, я не понимаю, чё происходит…

- Происходит то, – объясняю я со злой усмешкой на губах, – чему давно пора было произойти. Я слишком долго терпела. И что-то как-то заебалась. Ты в курсе, урод, что я сделала аборт и после операции добиралась на метро сама? Что ты меня даже не встретил?

- Я ж тебе объяснял, Оль… – оправдывается он. – У меня были важные переписки… По работе…

- По какой, блядь, работе? – кривлюсь я. – Ты четвёртый месяц нихера не делаешь, чтобы её найти.

- Я? – театрально изумляется он. – Не делаю?!

- Да, – холодно отвечаю я. – Не делаешь. Ты вообще нихера не делаешь, Данила. Ты только играешь в свои игрушки, смотришь Ютубчик, трындишь со своими друзьями, такими же никчемными недоумками, и жрёшь то, что я приготовила. Принесла из магазина. А перед тем заработала на это. Собирай свои манатки, и чтобы духу твоего не было в квартире, которую я снимаю.

- Я не понимаю, что происходит… Оль, послушай…

- Я сказала, – цежу я, – пошёл вон. В ином случае, я звоню своим знакомым, и они выкидывают тебя из квартиры. Лучше уйди сам. По хорошему прошу.

- Каким знакомым? – растерянно спрашивает он. – Ты вообще о чём? Оль, ты чё, пьяная?

- Это ты, блядь, мудак, пьяный. Дошёл уже до того, что, едва проснувшись, бухаешь за своим ноутом. Играя в свои грёбаные танчики. “Тих, тих, тих”, – скривясь, передразниваю я его, и добавляю: – У тебя есть ровно два часа, чтобы убраться отсюда нахер. Ключи можешь оставить себе. Я замок всё равно сменю.

Если бы я была собой вчерашней, он стал бы орать. Но он растерян. Потому что впервые видит меня такой. Неудивительно. Я такой раньше никогда не была.

- Оль, послушай, я найду работу…

Медленно качаю головой.

- Это уже неважно. Мне после аборта этого, Данила, уже это всё неважно. Мне не нужна больше твоя помощь. Ты шанс мне помочь – упустил. Не говоря уже о том, что мужчина в нашей типа семье, по идее, как ты. Меня достали эти имитации. Меня вообще всё достало.

- Я вижу… – он примирительно поднимает ладони, – Я понял… Оль, я тебе обещаю…

Снова качаю головой.

- Мне не нужны твои обещания. Я больше не люблю тебя. И не хочу с тобой жить. И, знаешь что? Лучше просто уйди. Потому что ничего хорошего в ином случае не будет. Там внизу, – вру я, – стоит дорогая, крутая машина. В ней ждёт большой и сильный мужик. Мой хороший знакомый. Если я прямо сейчас не спущусь вниз, он поднимется наверх. И тебе это не понравится. Прям вот вообще не понравится. Гарантирую. Поэтому лучше кивни своей непричёсанной головой и начни собираться. Мы так, сказать, расстанемся друзьями.

Несколько секунд он разрывается между гневом и попыткой осознать то, что я сказала. Я практически слышу скрип его охваченных паникой мозгов.

- У тебя появился кто-то другой?

- Нет, – говорю я. – У меня никто не появился. Можешь не истерить и не ревновать. И в ближайшее время не появится. Но на всякий случай я обеспечила себе охрану. Зная твой характер, подстраховалась заранее. И, ты знаешь, есть вероятность, что он там уже беспокоится. Поэтому поторопись. Я сейчас ухожу. Вернусь через два часа десять минут. Если ты до тех пор не покинешь эту квартиру, пеняй на себя.

Разворачиваюсь и ухожу, тихо хлопнув дверью.

И единственное, что я чувствую, заходя в лифт – это дичайшее просто облегчение.

Поэтому, когда двери закрываются, я глядя в зеркало, улыбаюсь самой себе.

Наконец-то мне хорошо. Господи, как давно мне не было хорошо…

А сейчас мне – просто заебись.