14

Артем

Не думал, что приедет. Или что дождётся. Прямо Фома Неверующий стал с ней. Но она здесь, и торопится мне навстречу так, что я чуть не падаю, когда Юлька виснет на шее. Соскучилась моя сладкая! Подхватываю ее и стискиваю, что есть сил. Я тоже жутко скучал. Так и стоим на лестнице между этажами. Она с тоской разглядывает мои глаза, гладит нежным пальчиком лицо, будто любуется, а я пошевелиться не смею, чтобы не спугнуть долгожданный интимный момент.

— Как я могла бросить тебя? — со слезами в голосе произносит моя сладкая, лаская мою нижнюю губу кончиком пальца.

— Сам удивляюсь! — смеюсь и ловлю его губами, а затем легонько прикусываю ноготок, не знающий маникюра.

— Почему ты позволил мне уйти? Почему так долго искал?!

Моё тело слишком остро реагирует на ее эти обвинения, еще пару слов и я закину девчонку на плечо и отнесу в постельку. И не отпущу, пока она не возместит мне все восемьдесят девять ночей.

— Я давно тебя нашел… — признаюсь, слегка целуя уголок ее нежных губ. — Прятаться не умеешь.

— Давно?! — отодвигается немного, и у меня появляется возможность полюбоваться огромными глазищами цвета горького шоколада.

Вдруг двумя этажами выше хлопает дверь и до меня доходит, что мы всё еще в подъезде. Беру Юльку за руку, и мы поднимаемся до квартиры. Девушка сразу бежит в сторону туалета, а я иду в кухню, жалея, что мне нельзя с ней. Ни на минуту не хочется ее выпускать из виду. Но я перебарываю истеричный порыв и вытаскиваю из шкафа кастрюлю, наполняю ее водой и ставлю на газовую плиту, намереваясь сварить пельмешей, жрать охота. А потом все же иду в сторону санузла, вижу свет в ванной и приоткрываю дверь. Умывается. Куртка и шапка свалены на стиралку, забираю их, чтобы повесить в прихожей.

— Была у Ани? — меня волнует ее встреча с врачом, хотя надежды нет, что тесты наврали.

— Да, с утра уже, — Юля выходит из ванной, выключает свет и, странно улыбаясь, поворачивается ко мне. — Прошла обследование, сдала анализы, получила результаты и кучу рецептов. Я так мечтала, что задержка из-за беременности.

— Вот как? А как же — «как я буду справляться с ребенком и учебой»? — не удерживаюсь от вопроса, хотя тепло разливается в груди, как раз там, куда врезала мне моя каратистка. Она хотела быть беременной от меня! Кайф…

— Я передумала. Ребенок гораздо важнее учебы, — девушка выхватывает из моих рук свои вещи, которые я так и держу, встреча с любимой выбила меня из колеи, стою как тормоз.

Она сама закидывает их на вешалку, а потом проходит в кухню. У меня чувство, что не было этого расставания, приснилось. Иду за ней, любуясь маленькой упругой попкой в джинсах, прикидывая, есть ли у меня шанс сегодня увидеть ее без них. Юлька со вздохом плюхается на свой любимый стул у окна и смотрит на плиту, где начинает закипать вода в кастрюле. Тут же подскакивает и начинает хозяйничать, спрашивает, что я хотел сварить, роется в морозилке, вытаскивая на свет смерзшиеся кусочки теста с мясом в целлофановом пакете.

Я же все это время сижу и лыблюсь от счастья, понимая, что не точку она приехала поставить. Я уже вижу, как просыпаюсь рядом с теплым изящным тельцем каждое утро, зарываюсь носом в пахнущие горьким шоколадом волосы, наслаждаюсь близостью любимой девочки.

— Юль, ты мне приехала пельмени сварить? — пора бы начинать разговор, а то сама она так и не решится. Вон как ложка дрожит в руке, которой она помешивает варево в кастрюле. — Ну-ка присядь.

Юля послушно снова садится на свой любимый стул и отрешенно смотрит в окно, пока я наливаю ей чай в любимую кружку и добавляю ложку сахара и ломтик лимона.

— М-мм… моя любимая кружка и лимончик… не забыл, — грустно улыбается моя сладкая, а я в который раз за сегодня проклинаю себя, что не пришел к ней сразу как нашел. — А я так и не купила себе посуду, то забуду, то некогда. Чай пью из банки, которая осталась от прежних хозяев, а ем из тарелки, что все никак не отдам соседке.

— Так ты просто проездом? — толкаю ее к откровенности.

— Нет. Но, я, наверное, зря приехала, потому что… — вдруг крупные слезы катятся из родных глаз, и я поначалу теряюсь. Юлька плачет? Она очень редко это делает, только когда припечет. Присаживаюсь на корточки перед ней и стискиваю маленькие ледяные ладошки в своих горячих руках, грею их, успокаивая девушку. — Я не могу одна… больше не могу…

— Не можешь одна, или не можешь без меня? — казалось бы дурацкий вопрос, но он важен для меня.

— Без тебя… постоянно вспоминаю, что я разрушила. Мне не хватает тебя, тоска просто ест. Но я зря приехала, ведь предложить тебе не могу ничего.

— Чего именно?

— Ну… секс… дети. Ничего этого не смогу дать. Поэтому забудь, что я приезжала, чай допью и пойду. У меня поезд через два часа, — Юля осторожно вытащила свои руки из моих и взяла кружку с чаем. А я сижу на корточках перед ней как остолоп и пытаюсь подобрать такие слова, чтобы они смогли остановить этот бронепоезд. — Тём, пельмени!

Подхватываюсь и рывком вырубаю газ, потом пододвигаю табурет ближе к Юльке.

— Так, я все придумал. У меня квартира в Сочи, деньги есть. Можно тачку толкануть дорого, «ауди» сейчас норм стоит. Мы тебя вылечим! Поверь мне, солнце, я уже врачей нашел, Эстель помогла. Даже записал тебя на прием сразу к нескольким, — я тараторю, стараясь быстрее рассказать всё, что проделал за эти месяцы, лишь бы поняла, что я переживаю за нее, что не только секс мне важен, могу и без него обойтись. — У нас всё получится!

— Темушка, ты банк ограбил? — наконец смеется, сверкая заплаканными глазищами моя любимая.

— Нет. Я дочь продал.

Вскакиваю с табуретки и отхожу к окну, не в силах вынести ее осуждающий взгляд, которым она, возможно, смотрит на меня после такого ответа.

— Тём… ты сейчас пошутил? Или я ослышалась? — я чувствую ее, стоит прямо за моей спиной. Даже руку положила на локоть.

Да, блять, считай продал! Она не ослышалась. Я продал свою дочь, фактически обменял ребенка на квартиру в столице, иномарку и энную сумму денег. Но Бог видел, я отказался от этих благ. Сначала.

Короче, дело было так… Перед выпиской ко мне в больничку наведалась Эстель, да не одна, а с дочкой и каким-то седоватым бородатым мужиком. Я удивился столь неожиданному визиту и сразу почувствовал, что все неспроста. И точно!

Сначала мне позволили проявить отцовскую любовь к Жюли. Я скучал по малютке, фоток и видосов мне не хватало, хотелось взять свою дочь на руки и затискать в объятиях. Я даже собирался сам после выписки сгонять в Париж, навестить родную кровинку. Девочке уже исполнился год и теперь стало понятно, что мои гены оказались сильнее — шоколадные круглые глаза, вздернутый носик и даже ямка на подбородке передались ей от меня. Так что, растет красотка, чую, будет много разбитых мужских сердец.

И мое сердце треснуло по швам. Как только я взял пухляшку на руки, ее кукольное личико перекосилось, и она задала ревака, протягивая ручонки к бородачу. Ясно, я ей совсем чужой! Отдал ребенка мужику и с обидой, которая жгла где-то в груди, стоял и наблюдал, как маленькая проказница сразу бросила орать, прижалась к чужаку и заулыбалась, показывая мне язычок. Вот тебе и родная кровь

Эстель выпроводила мужика с моим ребенком на руках погулять, а сама предложила мне сделку — я отказываюсь от родительских прав на Жюльку, а она мне за это квартиру, тачку и небольшой счет в банке. Помнится, я ее тогда послал, от злости совсем не выбирая слова. Это моя дочь! И я не хочу, чтобы она называла отцом какого-то левого дядьку. И мне на хер не сдались все ее блага, в обмен на малютку. Я ее люблю, хоть и не могу быть рядом.

В общем, Эстель ушла, обливаясь слезами от обиды. А я почувствовал себя самым последним мудаком на планете. Все-таки я питал нежные чувства к этой красивой женщине когда-то, стал отцом ее ребенка. Но и меня понять можно. Невыносима сама мысль, что Эстель не будет рассказывать дочурке, что где-то в далёкой России у нее есть папа, показывать мои фотки. Я бы старался приезжать почаще.

В тот день я ушел из больницы без ведома врача, не обращая внимания на визги медсестричек. Сразу поехал на дачу, мне нужно было подумать в одиночестве. Отправился на наш с Юлькой остров. И вот там вспомнил ее слова — ребенку важен отец, чтобы был рядом всегда, учил жизни, помогал. А я не могу быть рядом с Жюли. Так пусть мои отцовские обязанности исполнит тот, кто любит ее мать и находится рядом. Взвесив все за и против, я позвонил Эстель и назначил встречу на утро.

Я подписал все бумаги, но отказался от той платы, что предлагала мне бывшая любовница. Не надо мне ничего! Но если моя малышка будет несчастна, я приму меры и заберу ее. Видно мои слова здорово напугали Эстель, и она решила всё же откупиться от меня. Через неделю после ее отъезда ко мне явился адвокат и буквально заставил принять дарственные на квартиру и машину и оставил номер банковского счета на мое имя.

Я полчаса орал по телефону на Эстель. Она внимательно меня слушала, не перебивая. А потом спокойно сказала всего несколько фраз, которые буквально вывернула меня наизнанку:

— Ну и дурак ты, Тёмушка. Я даю тебе шанс на счастье, как ты дал мне шанс стать матерью. Найди Жюли, верни ее, вылечи. Я тебе на почту скинула адреса клиник и данные специалистов, которые смогут помочь ей. Но это дорого. Так что, можешь продать всё и помочь своей любимой. Я всем сердцем желаю вам счастья!

И я понял, что Эстель права. Без денег Юлю не вылечить. Но для начала нужно ее найти. И я на следующий день рванул в Краснодар на "ауди", полученной за дочь. Поначалу неуютно чувствовал себя в ней, но тачка стала практически моим домом, пока я искал мою сладкую девочку. И потом, когда нашел, я практически жил в этой машине.

Всё это я рассказывал сейчас своей Юльке, надеясь, что она поймет.

— Ты правильно поступил, — тихий голос заставляет скакнуть мой пульс, надеялся, что так скажет. — У девочки должен быть рядом тот, который будет ее любить и оберегать. И я думаю, Эстель бы не выбрала недостойного мужчину. Она вышла замуж?

— Да. Просто расписались в мэрии на прошлой неделе. И Жюльку официально удочерил ее муж.

— Ну вот и хорошо, я желаю им счастья!

Юля, глянув на экран мобильника, встает. Прошмыгивает мимо меня, направляясь на выход. Я следом, понимая, что сейчас она снова уйдет, а я не хочу этого.

— Останься… — ловлю ее и, прижав спиной к себе, тихо шепчу, прикасаясь губами к ее волосам. Голос почему-то сел и охрип.

— Я не могу. У меня в десять утра занятие с учеником… по французскому языку. Мне опаздывать нельзя, иначе не заплатят или откажутся от моих услуг, — Юля выворачивается и теперь смотрит мне в глаза, задрав голову.

— Я тебя отвезу. Встанем часов в шесть и поедем. Пожалуйста… обещаю не приставать.

— Серьезно? — улыбается моя красавица, прикусив губу и прищурившись. Я сразу жалею, что дал обещание не приставать. — А вот я не могу этого обещать, Темушка!

У меня глаза на лоб лезут от удивления. Она хочет меня!

— Я тебя в спальне закрою, не вылезешь, — тоже смеюсь я и тяну шапку из ее рук. Она не отпускает, размышляя о чём-то.

— Ладно, остаюсь! — и тут же наставляет на меня указательный палец. — Но не ради тебя!

— Вот как? — радуюсь, как ребенок, получивший заветный подарок. Отбираю у Юльки и куртку, вешаю повыше, чтоб не передумала.

— Ванна! С пеной! Сто лет не наслаждалась этим чудом. У меня только раздолбанный душ, один на шесть квартир.

— Надо же, угораздило меня влюбиться в старушку, — подначиваю смеющуюся девушку, любуюсь ею. — Это скок тебе стукнуло-то? Раз ты ванны сто лет не видела?