15

Юля

А ведь всё равно разлука отдалила нас. Всего три месяца врозь и уже чувство неловкости, топчемся на месте, не зная, что сказать или сделать. Даже не поцеловал… И вообще, ведет себя так, будто боится, что я сейчас сбегу или вообще растаю в воздухе. Вон и шапку мою закинул на самый верх вешалки, мне ее не достать.

— Ванна есть, пены нет, — расстроенно говорит парень, и будто оправдывается:

— Это же ты всегда покупала всякие банные штучки.

— Ну значит пойдем и купим. Но сначала ты пообедаешь, — почти командую я и поворачиваюсь в сторону кухни.

Разогреваю пельмени, которые так и не вытащили из бульона. К моему изумлению, они ни грамма не раскиселились, будто только что сварили их.

— Иди ко мне, — тянет меня за руку Тёмка, будто прочитав мои мысли. Он мешает мне накрывать на стол, удерживая на своих коленях. — Мы всё разговариваем, а поздороваться по-человечески не успели.

Улыбаюсь, сама обхватываю кареглазое лицо ладошками и целую его. Мне так хорошо, что не хочется отрываться от его губ. Да и обед снова греть придется, если приветствие затянется, поэтому освобождаюсь от крепких объятий, хватаю тарелку с едой и вилку, ставлю перед любимым мужчиной.

— А тебе? Ну-ка вилку бери! — ворчит Артём, пододвигая тарелку ко мне ближе.

— Я не хочу, мы с Анечкой пообедали в кафе.

— А я не видел. Ешь. Зря что ли я мясо покупал, потом тесто месил, потом лепил? — смеется он, а я не верю. Он не умеет лепить пельмени, я точно знаю. Качаю головой. — Ладно, не я лепил и тесто месил. А вот мясо сам ходил покупать.

— А кто всё остальное делал? — подозрительно сощуриваю глаза и тянусь за вилкой, чтобы попробовать домашнее творение. Люблю пельмени собственного приготовления.

— Юль, ну кто мог делать? Мамка, конечно. Они с Виктором мне целую коробку наморозили.

— Как она? — спрашиваю, а у самой замирает сердце. Интересно, как парень объяснил своей матери моё неожиданное бегство.

— Светится от счастья, готовится к родам. На Новый год мне подарит сеструху.

— Девочка?! Здорово, Тёмушка! — я от радости подскочила, и Тёмка рассмеялся. — А… а что ты им сказал, когда я уехала? И что ты в больнице… только честно!

— Ну что… сказал, что поскользнулся на ступеньках, дождь же был. Они поверили. Я попросил врача не рассказывать, как я получил свои травмы, — Тёмкина вилка так и застыла в воздухе, неприятно такое вспоминать. — А то, что уехала, сказал — вызвали в академию срочно. Мать не поверила и наехала на меня. Подумала, что я тебя обидел. Но тут пригодились твои входящие звонки. Я ей показал, вот, мол, звонит же, значит не разругались.

Пообедав, мы отправились в магазин, купили всё необходимое для ужина и для ванны. У меня в голове назойливо крутилась мысль принять ванну вместе с Тёмкой, но мы еще до конца не решили, как будем жить. Я боюсь, что будет как в прошлый раз.

— Ну вот! Водичка тепленькая, — констатировал парень, сунув руку в пенную ванну, — пены хватит?

— Хватит! — смеюсь, настроение зашкаливает. Ванна! С пеной! О, Боже!

— Ну давай, Афродита, возрождайся в пене морской, — усмехается Тёмка и берется за дверную ручку. Но я не хочу, чтобы он уходил, кладу свою руку сверху его.

— А спинку потереть Афродите? Сама она не достанет, — я явно кокетничаю с парнем, он даже теряется сначала, а потом смотрит с подозрением.

— Шутишь?

— Нет. Я так соскучилась, что не хочу с тобой расставаться ни на минуту. Раздевайся, а то я тебя прямо в одежде в ванну затащу, — угрожаю, расстегивая воротник его рубашки-поло.

— Мы не решили до конца, как дальше жить будем. Ты намекала на френд-зону… или я не так что-то понял?

— Будем жить, как получится. Если с сексом ничего не выйдет, то я надеюсь, что врачи помогут. Ну какая может быть френд-зона, Тёмушка? Даже я ее не выдержу.

— А если врачи не смогут помочь?

— Тогда поможет операция… я думаю.

— Юль? — Артём схватил мои руки, не позволяя его раздевать дальше. Он взволнован и смотрит на меня со страхом в шоколадных глазах. — Аня сказала мне, что ты записалась на операцию… Я не позволю! Слышишь?! Это опасно!

Он кричит на меня, и я понимаю, что всё правильно. Ну сколько у меня процентов остаться в живых? Вжимаюсь в дверь, выслушивая гневную тираду от любимого, и моя душа наполняется теплом. Вот он, мой мужчина, тот который переживает и боится за меня!

— Даже разговоров быть не может! Слышишь?! Я не могу тебя потерять… я эти три месяца не жил будто. Я сон потерял без тебя, про еду забыл… — мягкими нежными поцелуями покрывает моё лицо, добирается до губ. — Только рядом будь, родная… только живи…Я всё сделаю, чтобы ты счастлива была, слышишь?!

Поцелуи всё настойчивей, я обвиваю сильную шею и теряюсь в эмоциях. Радость переполняет меня, хочется продолжения. Поэтому не возражаю, когда Артём приподнимает меня, намереваясь унести из ванной. Я обхватываю его ногами за пояс, и не прерываю сладкий поцелуй. Чувствую, как несет меня в комнату, укладывает на кровать и расстегивает кофточку, лаская губами мою шею.

Избавляемся от одежды быстро, движения рук торопливы, нетерпеливы. С губ срывается стон, когда чувствую горячие быстрые прикосновения к озябшим соскам, вцепляюсь в плечи парня, выгибаясь ему навстречу. Вдруг Артём прекращает все действия и мне становится страшно, что он передумал, что пришёл в себя. Открываю глаза и вижу, как он разглядывает моё лицо, улыбается.

— Юлька… какая ты вкусная! Я с ума схожу…

— Сходи, — смеюсь в ответ, — только не возбуждай. И будь осторожен…

Он не даёт договорить, закрывает мне рот поцелуем. Чувствую, как мужское колено раздвигает мои ноги, подчиняюсь. Радуюсь, что всё так быстро, что наверняка не будет времени у меня на то, чтобы потерять себя во тьме небытия…

Будить Тёмку не стала, проснулась за десять минут до будильника, полюбовалась своим спящим красавчиком, тихонько поцеловала в уголок губ. А потом нашла ключи от «реношки», да и уехала сама. Пусть отоспится после этих трех месяцев бессонницы. Прошедший вечер всплывает в воспоминании, вызывая счастливую улыбку. Я счастлива! И очень люблю дорогу, эйфория от того, что руки сжимают руль, что чувствую, как машину потряхивает, когда я набираю скорость. Но опыта у меня пока мало, и я не лихачу.

Я успела только на минутку заехать домой переодеться, схватить сумку с учебным материалом, и сразу к ученику, а через два часа ко второму. На машине оказалось гораздо быстрее добираться, и я не опоздала. Звук на мобильнике выключен, поэтому не услышала входящих от моего, теперь уже выспавшегося мужчины. Пропущенных аж девять! Переживает, наверное, что я снова сбегу и спрячусь. Поэтому, как только заканчиваю занятия со вторым учеником и добираюсь до салона авто, так сразу набираю его номер.

— Привет Тёмушка, — смеюсь в трубку, слыша тревогу в хриплом со сна голосе.

— Юля, ты не разбудила меня, ведь мы договаривались…

— Успокойся милый, я тебя будить не захотела, ты так сладко спал. Да и чтоб тебе возвращаться потом не пришлось за второй машиной, взяла нашу «реношку». Всё хорошо!

— Взяла бы иномарку, я страховку и доверенность на тебя оформил, там в «бардачке» лежит всё, просто сказать забыл. Как-то не до этого было, — Артём мягко смеется, делая намек на наш вчерашний вечер.

У меня теплая волна по телу от его слов, я чувствую себя удовлетворенной, залюбленной и заласканной. Мы забыли обо всём на свете, даже ванна моя полностью остыла, пришлось сливать холодную воду и наливать снова. Потом долго нежились в пене вдвоем. Артемка рассказывал, как нашел меня, как следил несколько недель, буквально жил в машине. Это как надо любить меня, чтобы лишить себя комфорта так надолго.

Да, я ни разу вчера не испытала высшего наслаждения, но даже так, находясь на грани его, почти проваливаясь в пучину сладкой неги, я получила удовлетворение и теперь успокоилась. Мне хотелось петь сегодня, с меня будто сняли тяжелые, покрытые паутиной цепи. Похоже мы с Тёмой нашли оптимальный вариант наших отношений, и он доволен и я.

У моих дверей топтался кот. Он выгибал спину и так громко урчал, радуясь моему приходу, что мне захотелось его обнять. Присев возле серого бродяги и поглаживая его по голове, я снова обратила внимание на медальон, болтающийся на ошейнике животного. Может его ищут, а он ко мне прибился.

— Ну-ка малыш, посмотрим… — покрутила кругляшку, ничего не нашла, на гладких сторонах лишь морозный рисунок и никаких данных. Поняла, что должна быть застежка. Нажала на мизерный выступ и створки распахнулись, изнутри выпала маленькая бумажка, свернутая в несколько раз. Подняв белый клочок с пола, развернула его и прочитала:

— Степан, привит, кастрирован. Порода смешанная.

А дальше адрес, по которому сейчас проживала я, и имя женское — Демченко Зоя Михайловна. Мне, как будущему сыщику, стало очень интересно, куда делась эта Зоя, которая, видимо, проживала в этой каморке и являлась хозяйкой серого красавца. Подхватив зверушку на руки, я отправилась на поиски свидетелей.

Стучусь к ближайшей соседке, наверняка она знает здесь всех.

— Ой! Юля-я! А ты хде была? Я тут пирог спекла и тебе приносила вечером, а тебя нет, — искренне радуется Мариша моему появлению.

— Да я… к родне ездила, навещала, — ну почти не соврала, и Аня и Темка мне самые родные. — Мариш, я вот по какому вопросу…

Протягиваю бумажку, та читает и потом отдает обратно.

— Эта Зоя… она жила в моей комнате? Это ее кот? А куда она делась?

— Падажжи! Засыпала вопросами-то. Чаю со мной выпьешь и усё расскажу.

Женщина чуть не силком затаскивает меня вместе с котом на руках в свою квартирку.

Пока пили чай, соседка рассказала, что Зоя хозяйка моего жилья, она умерла несколько месяцев назад, а кот с тех пор бродит, пока тепло, а стало холодно он и вспомнил про свой дом.

— Если он тебе докучает, то я могу договориться и его в приют заберут.

Я даже испугалась, поспешила успокоить соседку, что кот мне не только не мешает, но и даже наоборот, радует. Даже сейчас он уютно устроился на моих ногах и урчит, согревая ступни своим теплом.

— Ты же когда-нибудь уедешь, в этой несчастной комнатушке каждые два-три месяца меняются жильцы. Так котика всё равно придётся в приют сдавать, никому он не нужен.

— Нет… то есть да, я съезжаю скоро, но Степашку заберу с собой, — выпалила неожиданно, даже для себя. А вдруг Артём не захочет заводить животное в квартире? Но я постараюсь уговорить его, мне нужен этот кот!

От Мариши ухожу с полным пакетом еды. Ох и любит она меня подкармливать! Я ее понимаю, ведь живет одна, любит готовить, а кормить своей стряпней некого. Ей уже под сорок, но как-то не заимела семью, не срослось. Даже ребенка нет. И мне ее очень жалко, сама страдала одна, пусть всего три месяца, но вкусила чувство тоски в полной мере.

Остаток дня я посвятила уборке, вымыла полы и окна, протерла пыль, вытряхнула все коврики и покрывала, и перестирала свои вещи. Довольная растянулась на шаткой старенькой односпалке, потеснив немного серого гиганта, спавшего в изножии. Надо бы позвонить Артёму, но мобильник в сумочке на вешалке, лень вставать. Устала, хочется спать, но кто-то настойчиво тарабанит в дверь, явно что-то имея против моего отдыха.

Глянула на будильник, стоявший на подоконнике — полночь через десять минут. И кого принесло в столь поздний час? Ворча, сползаю с кровати и настраиваюсь, чтобы высказать все что думаю тому, кто терзает мою дверь. Но когда открываю, то взвизгиваю от радости, позабыв про сон.