16

Артём

Не выдержал, явился сегодня к моей Юльке. Проснулся, а ее нет рядом и причем давно. Долго не думал, не стал впускать снова тоску в свою жизнь, собрал вещи, уладил оставшиеся дела и сдал ключи квартирной хозяйке. К полуночи я у нее. Похоже разбудил, но она так рада меня видеть, что грызть себя не стал. Эти губы… не отрывался бы. Но первой оторвалась Юлька, стала бегать по комнате, собирать на стол. И правда жрать хочется, как-то позабыл сегодня о еде, торопился к любимой девочке.

— Тёмушка, пойдем, я тебе покажу где руки помыть, — почти бегом вылетает девушка из своей комнатенки. Я следом, иду на разведку.

М-да-а, санузел столетней давности, страшно к кранам прикасаться, того и гляди сорвет, душ вообще зря носит своё название, и сыростью так прет, что даже нос зажимать бесполезно. И в этой дыре живет моя сладкая? Ну теперь я приехал, увезу ее отсюда дня через четыре. А может завтра съезжу до Марата и потороплю его с переездом, должен понять.

В комнате вкусно пахнет жареной картошкой, а вид стройной фигурки у стола, где Юля кромсает помидоры на салат, вызывает голод иного рода. Я бы с радостью пропустил процесс поедания пищи, чтобы быстрее завалиться в постельку с моей крошкой и утолить свою жажду, успокоить каменный стояк, который не отпускает с тех пор, как нашел ее в этом городе.

Кстати о постельке… Глянул в сторону древней односпальной кровати, на которой развалился огромный серый кот, и понял, что нужно придумать что-нибудь другое, на ней мы вдвоем точно не уместимся. В машине имелись спальные принадлежности, одеяла там, подушки и даже матрац. Придется сгонять и притащить всё сюда.

— Юль, я пойду вещи принесу, — приложился губами к нежному ушку, прикусив маленькую мочку. Любимая проурчала что-то в ответ и улыбнулась.

— Тём, бокалы прихвати, чай не из чего пить…

— Ок! Постель и бокалы.

Пришлось два раза бегать до тачки, за раз не смог всё унести. Но пока ходил второй раз, Юлька шустренько разложила на коврике матрац и застелила его простыней. Схватила меня за руку и потащила к столу, на котором шкворчала небольшая сковородка с картошкой и стояли маринованные грибы в маленькой миске по соседству с салатом.

— Ешь… если бы знала, что приедешь, то приготовила бы что-нибудь повкуснее, — сокрушается она, даже не подозревая, что я с радостью променяю всё самое вкусное на другое лакомое блюдо. Тяну ее к себе на колени, собираясь совместить трапезу с удовольствием, но Юля вырывается из моих объятий и строго тычет пальчиком в сторону стола. — Ешь, кому сказала!

У самой же смех искрится в глазах, пока заваривает душистый чай, так и сверкает раскалённым шоколадом в мою сторону.

— Давай тоже, — киваю на сковороду, уплетая аппетитные картофельные ломтики, сдобренные сливками, закусывая их грибами и едва не урча от блаженства.

— Я сыта. Маришка меня накормила ужином, да еще и продуктами домашними снабдила. Грибочки и сливки с помидорами от нее.

— Добрая какая соседка, — усмехаюсь. Почему-то в трущобах почти все такие добрые, фактически живут одной семьей. Об мои ноги трется кот, выпрашивая угощение. — Ты кота завела? Накорми его, а то лезет…

— Нет, — качает головой Юлька и встает со стула, откладывает немного картошки в тарелку и дует, остужая. — Это от бывшей хозяйки, он тут и жил. Хозяйка умерла несколько месяцев назад, и кот теперь беспризорник. Тём, а давай его с собой возьмём, а? Ну пожалуйста…

— Бери, — улыбнулся, глядя на восторг любимой. — Но если в тапки ссать будет, то придется ему научиться летать, а то восьмой этаж все-таки.

— Я его к лотку приучу. Спасибо, милый!

— Завтра квартиру едем смотреть, ты когда сможешь, чтоб я Марату позвонил? — отложил вилку и взял свою кружку с чаем, помешал ложечкой сахар. Юля поставила возле меня тарелку с куском пирога и, наконец, уселась на мои колени, обняла за шею и поцеловала в уголок рта.

— До трех часов дня я свободна, а потом у меня два ученика подряд.

— Кстати, скажи, что больше не сможешь работать.

— Как? Нет, Тём, я не могу бросить! — отстранилась, возмущаясь, но я не отпустил ее от себя. — Во-первых, мне нужна работа. Во-вторых, я привыкла к ребятишкам, как я их брошу?

— Во-первых, ты переезжаешь на другой конец города и добираться тебе придется по три часа туда и обратно. А во-вторых, через несколько дней у тебя начинаются обследования и консультации у врачей, тебе некогда будет мотаться по своим ученикам. Потом найдешь поближе к дому, хорошие репетиторы по иностранным языкам везде нужны, я думаю.

Уговаривал ее, а сам уже запустил руки под футболку, нащупал нежные холмики грудей и стал дразнить пальцами маленькие чувствительные соски. Юля бы, может еще повозражала, но ей было не до этого. Она откинула голову назад, подставляя изящную шейку под мои горячие губы. Стон тихо сорвался с ее губ, а пальцы вцепились в мои волосы на затылке. Хорошо, что рано вставать не нужно.

Следующие три недели оказались слишком насыщенными. Мы переехали в нашу квартиру уже на следующий день, Марат пошел на уступки и сам перебрался в гостиницу, пока документы не были готовы. Он порывался остаться с нами, но тут я был непреклонен, зная, что он запал на мою Юльку. Пусть чешет в столицу, пока челюсть цела.

Я устроился на работу в местное отделение милиции, готовился к сессии. Когда было свободное время, ходил с Юлей к врачам, поддерживал ее. Уже появились первые результаты обследований, весьма неутешительные. Врачи все как один разводили руками, не понимая, что происходит в голове моей девочки. Опухолей и инородных предметов не обнаружено, вроде все нормально, но обмороки продолжались, а в голове у нее шипело и появлялся кровавый туман, стоило ей только разволноваться или разозлиться.

Еще кот пропал. Юлька места себе не находила. Он ушел из коморки накануне нашего отъезда, и мы не смогли его найти. Она несколько раз ездила к своим ученикам и заезжала по бывшему месту проживания и не находила этого бродягу.

— Его точно в приют сдали и не признаются! — переживала моя девочка. И в такие минуты я готов был купить ей целый зоопарк, лишь бы не хваталась за голову и не бледнела вдруг. Но ей был нужен именно этот сраный кот. Я уж сам хотел съездить за ним, но времени на всё не хватало.

Марат оставил нам всю обстановку, но дел в квартире было по горло. Ремонт пока тоже не делали, решили летом начать. В общем, жизнь входила в колею, если бы не участившиеся приступы Юли. Я видел, что она всё тяжелее переносила их и ничего не мог сделать. Уже склонялся к тому, что пусть делают операцию. Но загвоздка была в том, что доктора не знали, что делать при операции, ведь вроде всё нормально. Только прописанные лекарства немного помогали.

Шла вторая неделя декабря, и Юля становилась всё грустнее и бледнее, у нее пропал аппетит и желание заниматься любовью. Всё больше лежала, отвернувшись лицом к стене. На мои приглашения прогуляться до кафе или в кино вообще не реагировала. Я понимал причину ее депрессии. Вернее, две причины. Она надеялась, что врачи помогут, а ничего не выходило, даже за деньги.

Вторая причина была в ее страхе, что Ник уже вернулся из армии и ищет ее. Вот этого я не понимал вовсе. Какого хера она так боялась его? Будто уголовник вернулся из тюрьмы, который грозился ее убить.

Однажды я вернулся вечером с работы и застал Юлю сидящей в углу дивана и смотрящей в одну точку. Белая, как стена. А на коленях ее растянулся серый котяра. Нашла его все-таки. Но было понятно, что случилось что-то, ведь она вся в своих мыслях, даже не заметила, что я пришел. Лишь тонкие пальцы машинально гладят густую шерсть громко мурчащего кота.

Я кинулся к ней, сгоняя кота и хватая ледяные руки. Что за? Приступ накрывает?

— Ты лекарства принимала? — чуть не кричу ей. Юля переводит рассеянный взгляд на меня, не понимая, что я требую от нее. Я повторяю вопрос и она отрицательно качает головой. Почти бегу в кухню, хватаю таблетки и воду. — Держи. Пей.

Она делает всё машинально, почти не обращая внимания на мои действия. Зубы клацают о край стакана, а руки трясутся.

— Юль, ты будто привидение увидела, — решил пошутить я и тут же застываю в догадке. Ник.

— Да… привидение…

Сука! Что же он сделал ей? Я убью этого ушлепка, если он ее хоть пальцем тронул! Мне хотелось схватить Юльку за грудки и потрясти хорошенько, чтобы вытряхнуть ее из этого странного ступора. Но вместо этого я иду в кухню, включаю чайник и завариваю ей чай, кидаю дольку лимона и две ложки сахара.

— Осторожно! Чай горячий, — предупреждаю девушку, передавая ей любимую кружку, тем самым переключая внимание.

— Спасибо… — Юля греет руки об посудину и наконец возвращается из своих мыслей. Ну вот, теперь можно и поговорить.

— Значит, Ник… Позвонил? — даже не знаю с чего разговор начать. Горло сжимает странный страх, будто я рискую потерять мою сладкую девочку, которая сидит, и что-то усиленно решает в своей хорошенькой головке.

— Да. И я его видела. После занятий заехала по старому адресу, чтоб поискать Степашку… а он из ворот выходит… Ники.

Безжизненный голос выводит меня из себя. Какого хера? Сидит вся погруженная в скорбь и печаль, будто похоронила кого-то. Обидно бля, я вокруг девчонки чуть не с бубном скачу, всё для нее, а она еще смеет горевать о бывшем? А я? Я пустое место для нее?! Отхожу к окну, чтоб не выдать свою ярость, не напугать девчонку.

— Значит вы встретились. И? Теперь мечешься, потому что решить не можешь, остаться ли со мной или чесать к своему Ники? — повернулся к девушке и увидел ее удивлённый взгляд.

— Нет… мы не встречались. Я только подъехала и тут он из ворот выходит. Я в машине сидела, Ники меня не видел.

— Тогда почему у тебя такой вид, будто умер кто-то? — не выдерживаю и подскакиваю к Юльке, хватаю ее за подбородок, чтоб глаза в глаза.

— Я не знаю… Он такой… не понимаю, что нас связывает, меня к нему тянет… — едва слышно лепечет моя красавица, огорчая меня все больше.

Ее слова будто пули, разрывающие мое сердце. Едва сдерживаю отборный мат, и порыв, чтобы не раскрошить зеркальный шкаф или стену. Сжимая и разжимая кулаки почти падаю на диван, подальше от девушки. Юлька вся напряглась, наблюдает за моим лицом, за руками, бледнея еще больше. Вдруг срывается с места и вмиг оказывается возле меня, обхватывает мои кулаки руками, судорожно гладит по плечу и порывисто шепчет:

— Тёмушка… прости… прости меня… ведь сердцу не прикажешь, — всхлипывая и причитая смахивает крупные редкие слезы, а я сижу как истукан и не могу пошевелиться, чтобы оттолкнуть от себя ее руки. Не верится, что мне не хватило сил перебороть ее любовь к этому парню, что теряю сейчас свою девочку. — Пожалуйста, не злись. Не молчи. Скажи что-нибудь!

Ее голос становится громче и вскоре срывается на крик, она уже просто рвет на мне свитер, треплет, требуя прекратить молчание и высказать всё, что я о ней думаю.

— Ты хочешь уйти от меня? — говорю уже спокойно, создавая видимость безразличия и невозмутимости. Ай, молодца! А у самого всё кипит внутри еще больше.

— Нет… нет, что ты? Я не уйду, не могу… не хочу. Я просто увидела его и всё…

Не знаю, что она хотела сказать дальше, но тут зазвонил Юлькин телефон и она даже подпрыгнула и со страхом уставилась на свой мобильник, издававший мелодичные звуки.

— Возьми, — толкаю ее в плечо легонько.

— Нет… нет. Это он, я знаю. Я его в черный список, а он…

— Это Аня звонит, — подаю маленький слайдер Юльке, а она отодвигается от него, как от гремучей змеи. — Да Аня это, я же вижу.

— Это он, Ники, я чувствую…

Телефон замолкает и тут же снова начинает трезвонить.

— Возьми трубку, — рычу я, — скажи, что ты встретила другого, что замуж выходишь. если это и правда он. Пусть отцепится. Или я отвечу сейчас!

Юлька мотает головой и выхватывает мобильник из моих рук, отвечает на вызов. При этом с меня глаз не сводит, будто подпитываясь моей энергией.

— Да… — с минуту слушает, мелко моргая, смахивая с длинных ресниц сверкающие капли, которых заметно прибавляется. Что он там ей втирает, если Юлька уже рыдает молча, не издавая ни звука? Слезы уже потоком бегут по щекам, а сама замерла как статуя. Вдруг отмирает. — Нет, я не хочу с тобой встречаться… и разговаривать тоже! У меня другой мужчина и я скоро замуж выхожу. Прости, если сможешь…

Выключает телефон, безвольно ложится на диван и затихает. Ей больно, и мне тоже. Я даже растерян, вижу, как моя сладкая несчастна, и не знаю, что делать. Отпустить?

Проходит несколько минут, пока я решаюсь на какие-либо действия.

— Вставай. Юль, вставай, — тереблю ее. — Звони ему, пусть приезжает и забирает тебя. Ты меня не любишь, а по нему страдаешь. Так что давай, вали уже к нему.

Чувствуя, что снова ярость набирает обороты, я вытаскиваю из шкафа ее сумку и начинаю закидывать в нее Юлькины вещи. Мне до смерти обидно, что она так сухо отшила этого придурка, она не сказала — я полюбила другого! Просто — у меня другой. Чёрт!

Наверное, я все это рычу вслух, потому что она удивленно смотрит, вытирая мокрые щеки, потом вскакивает с дивана и начинает выхватывать свои вещи и запихивать их обратно в шкаф, толкая меня. Я подхватываю ее мобильник и роюсь в нем, отыскивая черный список и номер этого парня.

— Я сам позвоню, пусть приедет, сегодня же, порешаем все вместе.

— Ники, нет! Не надо! — выкрикивает она и тут же застывает на месте прикрыв ладошкой рот, но имя уже вылетело.

Я мирился, что она стонет его имя во сне, но так… Да он полностью захватил ее сознание! А тут… будто контрольный выстрел в голову! Мне даже характерный звук примерещился. Всё, любовь моя убита.

Нечаянно посылаю вызов Ане, и она тут же отвечает.

— Давай сюда этого придурка! — даже не здороваюсь.

— Никита уехал, — тихо роняет собеседница, похоже чувствует вину.

— Ань, какого хера? — срываюсь на подругу Юльки совершенно неожиданно.

— Что?

— Что?! Какого, спрашиваю, хера ты помогаешь этому идиоту, м? я Юльку не для того по врачам таскаю, чтоб вы мне ее угробляли! А ты ему номер ее телефона, адрес старый даешь! Посмотрела бы на нее сейчас, едва живая сидит!

Высказав всё, сбросил вызов и зашвырнул мобильник куда-то в угол дивана. Не могу дома, не могу видеть ее похоронное лицо. Уйду нахер, по мне точно плакать не будет. Молча выхожу в прихожую и снимаю куртку с вешалки. А Юля выскакивает следом, хватается за мою руку.

— Ты куда?

— Ухожу. Потом вещи заберу. Не буду мучить тебя больше, ведь и правда, сердцу не прикажешь.

— Нет! Пожалуйста! — Юля стонет и странно морщит нос, потом отшатывается от меня и хватается за голову. И оседает на пол, едва успеваю подхватить на руки.

Укладываю ее на диван. Девчонка потеряла сознание, и совсем как мертвая. Раньше обмороки выглядели по-другому, губы не синели и руки не висли плетьми. Что-то не так, даже нашатырь не помогает, не реагирует на него. Я готов уже рвать волосы в панике, ищу телефон и не помню, куда зашвырнул его, совсем позабыв о своем, который в кармане куртки. Проходит минута, другая и я понимаю, что нужны врачи. Срочно!

Выскакиваю на лестничную площадку и тарабаню в двери соседям, истошно крича:

— Помогите! Помогите!

Вскоре на площадке полно народу, кто-то вызывает «скорую», кто-то спешит вниз, чтобы встретить у подъезда бригаду врачей и проводить в нашу квартиру. А я спешу к моей девочке, которая всё еще лежит, как мертвая. Губы почти синие. Хватаю тонкое запястье и пытаюсь прощупать пульс.

Нет… не-е-е-т… Пульса нет…