8

Артем

Наше пребывание на даче затянулось уже на три недели. Но я только рад этому, потому что Юля расслабилась и стала мягче, даже ласковей. Теперь она сама начинала наши прелюдии по утрам, пока я спал. Уже свободно брала в руки мой член, совершенно не стесняясь. Постепенно я приучал ее к тому, что я ее мужчина, а не просто друг.

Возможно когда-нибудь я услышу от нее заветные слова — я тебя люблю. Но пока она их произносит только во сне. И не для меня. Поначалу жутко выбешивало, когда я слышал ее признания и имя того парня, Никиты, которое Юлька шептала со стоном, томным страстным голосом. Но она не знала об этом и когда просыпалась, то я был центром ее жизни, ее наслаждения и страсти.

Иногда и мое имя она шептала во сне. Но совсем не так, без особой страсти, скорее будто ища защиту. Она находила меня в постели, прижималась ко мне, блаженно вздыхала и затихала. В такие минуты я гордился собой, я ее защитник, Юлька доверяет мне. А доверие, оно же сродни любви. Пока сойдет и так.

Мы каждый день уезжали на свой островок. Ловили рыбу, резвились голышом в прозрачной воде, загорали и занимались любовью на клетчатом пледе, разложенном на траве. Иногда, когда уставали от зноя, забирались в шалашик под старой ивой и спали в прохладе, пропитанной запахом озера и водорослей.

Только одно меня смущало, Юлька ни разу не испытала оргазм. И меня это даже злило. Сроду такого не было, все бабы, кого я трахал раньше получали его, они стонали и визжали подо мной. Ну или на мне.

Юлька же постанывала, я видел, что ей хорошо. Но когда доходило до истинного кайфа, она становилась как каменная. Глаза закрыты, кулаки сжаты и сама вся натянута как струна. Губы закусывала до крови даже. Я понимаю, что она боится срыва, но, чтобы до такой степени мучить себя!

И вот я задумал устроить своей девочке полный расслабон. Лучше всего это проделать на острове, здесь она чувствует себя совершенно свободно. Вот сейчас устроилась с книгой среди цветов, лежит на животе, подставив солнечным лучам свои аппетитные булочки. За эти две недели она загорела, стала почти бронзовой. Мне она раньше нравилась больше, белокожая, но солнечные лучи питают организм, это полезно.

Приподнимаюсь и наблюдаю за ней некоторое время, не решаясь начать задуманное. Черт! Страшновато. Срываю травинку с метелкой на конце и провожу ею от плеч до маленькой попки. Вижу, как моментально ее кожа покрывается мелкими пупырышками от щекотки, Юлька переворачивается на спину, я продолжаю щекотать живот и соски ее сразу заостряются, становятся аппетитными и желанными.

Я хочу их вобрать в рот, ощутить нежный аромат девичьего тела, терзать их, кусать так, чтобы она кричала в исступлении и царапала мою спину. Хочу ее губы, приоткрытые в предвкушении… хочу ее язык, который обводит сейчас нижнюю губу. Почему я не могу быть сразу везде?

Не удержавшись, занимаю позицию между бедер моей сладкой Юльки и припадаю к её губам, играю ее языком и замираю от прилива острого желания. Если сейчас не справлюсь с ним, то кончу прямо ей на живот, не добравшись до десерта, который так и манит меня сочными розовыми складками. Бля, дожился! От нескольких прикосновений к соблазнительным губам у меня башню сносит… Судорожно вздохнув, заглянул в глаза цвета горького шоколада и увидел в них… что? Испуг? Панику? Но я хочу этого.

Впиваюсь в пульсирующую жилку на шее девушки, втягивая носом притягательный аромат чистой кожи с примесью луговых цветов и солнца. Прохожусь языком по впадинкам над ключицами, подгоняя и так уже беспокойное ее сердце.

Юля не может лежать спокойно, цепляется тонкими пальчиками за сочные изумрудные травинки. Подается вперед, будто предлагая насладиться упругой девичьей грудью. Вбираю в рот один сосок, с наслаждением втягиваю вкусную твердую вершинку и обвожу ее языком, прикусываю, с диким удовольствием слышу невольный стон и накидываюсь на другой сосок. Любимая выгибается, выдавая свое желание. Давай девочка, возбуждайся, порадуй меня!

Длинные женские пальцы бросаю борьбу с травой, и впиваются в мои плечи, неосознанно перебираются на шею, притягивая меня ближе к теплому податливому телу. Стройные ноги работают в унисон с руками, обвивая мою поясницу и вынуждая тем самым войти в жаждущую уже плоть. Член стоит колом, только стоит немного податься вперед и… Ну нет, у меня другие планы!

Отстраняюсь и смотрю в лицо Юльки. Сегодня всё по-другому, она не контролирует себя, как раньше. Голова откинута назад, ресницы трепещут на прикрытых веках. И дыхание прерывисто, вырывается из горла тихими стонами… да-а-а… Румянец гуляет по щекам, спускаясь на изящную шейку. Разогревается моя девочка…

Она открывает глаза и удивленно смотрит на меня, когда я снова спускаюсь к нежному плоскому животу. Ее пальцы отпускают мою шею и снова вцепляются в траву, клочками вырывая ее, и снова выхватывая пучки. Мне даже смешно, она будто боится потерять связь с землей, точку опоры, поэтому пытается укрепиться на покрывале. Но я все сделаю, чтобы ты улетела, моя сладкая…

Задеваю языком впадину пупка и наблюдаю, как вздрагивают мышцы на животе девушки. Мне нравится дразнить ее, нравится реакция моей крошки на прикосновения. А ведь недавно она упрашивала не возбуждать ее, чтобы не потерять себя. Но ведь в этом и смысл кайфа! И меня прямо гордость распирает, когда вижу, как она выгибается в экстазе или стонет, не в силах сдерживать эмоции. Моя девочка! Моя!

Развожу ее колени в стороны. Вот оно — искушение! Чувствую ее пряный аромат, и у меня буквально рвет крышу от вожделения. Сочная и сладкая… моя… Со стоном приникаю ртом к ее розовым складкам, не в силах сдержать себя. С первым же прикосновением моих губ хрустальный лесной воздух раскалывает тонкий женский вскрик. Он чист по своей природе, ни грамма фальши.

Эта особенность тешит мою гордыню, и я едва сдерживаюсь, чтобы не впиться зубами в дурманящую плоть, пряный вкус которой уже почувствовал на языке. Я дикий зверь, который чует свою самку и теперь уже не отпустит ее, пока не пресытится. Моя… нахожу губами клитор и с осторожностью всасываю его, дразня кончиком языка. Чистый кайф!

— Ах-х-х… а-а-а-а…мм… — эхом раскатывается в прозрачной тишине, и цепкие пальцы снова рвут мою шевелюру. Но пусть хоть с корнем вырвет все до последнего волоса, я не отступлюсь уже.

Я немного сильнее работаю языком, слизывая чудесный нектар волнующей плоти, буравлю им трепетное лоно желанной женщины. Ее вскрики и всхлипы музыка для моих ушей… через минуту уже вижу судороги, пробегающие по ее животу. Они еще редки, но ждать взрыва уже недолго.

Ускоряюсь, тверже придавливая губами небольшой напряженный комок клитора, раздражая его языком. Проникаю во влагалище одним пальцем и чувствую отдаленную вибрацию… скоро, я чувствую приближающуюся разрядку и уже едва сдерживаюсь сам. Наращиваю темп и вставляю еще один палец, резче двигаю обоими, трахаю, имитируя движения члена. Моя сладкая заходится в крике, не пытаясь даже сдерживаться.

Влажные гладкие стенки женского естества сокращаются, мягко стискивая мои пальцы. Оставляю клитор в покое, он получил свое внимание. Провожу еще пару раз языком по сочным складкам, запоминая их восхитительный вкус. Я еще вернусь к ним, много раз вернусь…

Юлька притихла, кисти ее рук расслабленно гладят потрепанную зелень. Глаза открыты, но сама будто не здесь, ее взгляд устремлен куда-то в пространство.

Я не даю ей времени на передышку, направляю член к входу лона, провожу пару раз головкой по набухшим половым губам и резко вторгаюсь в расслабленное тело, вхожу сразу до основания. Мысли превращаются в эмоции, я будто растворяюсь во влажной упругой мягкости. Только темп, только движения и никаких мыслей…. Ощущения…

Упругое девичье тело снова выгибается подо мной, когда я с силой вбиваюсь в него. Мне все мало, хочу еще глубже. Наши стоны сливаются в один, и я не выдерживаю, когда мышцы влагалища ритмично с силой начинают сжимать мою плоть. Горячая волна накрывает мое сознание и, не выдержав, я кончаю. Наконец-то, свершилось!

Юля

Я думала, что умираю. А оказалось, что наоборот, будто родилась заново. Всё же я отключилась на несколько секунд. Сейчас силы оставили меня. Да что силы, ни одной мысли в голове, будто сбежали в астрал…

— Чё, поехали домой? — доносится сбоку, а мне лень даже голову повернуть.

— Придурок, чуть не убил меня… — ворчу добродушно.

— Сладкая, от оргазма еще никто не умирал. По крайней мере подо мной… ну или на мне, — Тёмка смеётся, я понимаю, что он шутит, но вдруг подумалось, что он и другим девкам таким образом доставлял удовольствие. Мне это жутко не нравится.

— Фу, не подходи больше ко мне, паразит.

Отталкиваю руки, которые ласкают мою грудь и встаю. Отправляюсь в шалаш, чтобы одеться. И правда, пора домой, есть уже хочется. Артём тут же нагоняет меня, обнимает и целует в ушко:

— Ага, ревнуешь! Значит любишь!

Я смотрю в его шоколадные глаза с удивлением. Люблю, конечно, иначе меня бы здесь не было.

— Не люблю, ты бабник, — шучу смеясь. Хотя есть доля правды. — Тём, надолго тебя хватит?

— В смысле?

— В прямом. Вот ты добился чего хотел, скоро я тебе надоем, и ты отправишься налево… доставлять такое же удовольствие другим женщинам, — все-таки вырывается обида у меня, — как делал это и раньше, пока меня не знал.

— Стой! — разворачивает меня к себе и пристально смотрит в глаза. — Ты серьезно думаешь, что я такое каждый раз проделываю? Не такой уж я… да я в первый раз полюбил, и первый же раз хочу тебя всю, без остатка. Мне тебя мало всегда, но боюсь спугнуть. Ты другая, не такая как все остальные. У меня никогда и мысли не возникало сделать что-то такое с другими. Потому что я равнодушен был к ним, а к тебе…

У парня кончаются слова, и он отворачивается, запускает руку в выгоревшую на солнце и ставшую совсем светлой шевелюру. Меня заполняет теплая волна. Он признался, что любит меня! От избытка чувств я едва не сбиваю его с ног, висну на шее и целую.

— Тёмка, я тебя тоже люблю!

— Знаю. Как друга, — бурчит он, но улыбается и сжимает меня в объятиях.

— Дурачок… с другом не занимаются любовью. Ты мой мужчина, любимый…

Еще один чудесный день в копилку моей серой жизни. Понимаю, что скоро закончится эта спокойная деревенская идиллия, уже через две недели нужно возвращаться домой, готовиться к учёбе. Это лето я буду вспоминать с особым теплом, и всё это благодаря Артёмке. Мне так хорошо с ним, что страшно. Но скоро вернется из армии Никита, что я ему скажу, даже в уме нет.

— Можно вопрос? Только, не обижайся, — говорит Тёма, гоняя по тарелке жареный в сливках шампиньон. — Как ты поступишь, когда Ник вернется?

— Какие обиды, меня тоже терзает всё это, — мне хочется, чтоб всё было хорошо и все были довольны, но увы, в моей жизни такого не бывает.

Понимаю, что Тёму этот вопрос волнует так же, как и меня, поэтому обхожу стол и присаживаюсь на колени к парню, обнимаю его за шею и касаюсь пальцами лица, ставшее уже безумно родным. Эта ямочка на подбородке сводит меня с ума, этих вкусных манящих губ хочется ежеминутно… руки, такие сильные и ловкие, хочу чувствовать их на своем теле постоянно. У меня чувство, что у нас медовый месяц и я влюблена в своего молодого мужа безумно.

— Если он найдет меня, то я скажу, что влюбилась по-настоящему. Просто стану еще одной тварью, которая не дождалась парня из армии. Впрочем, почему стану? Я ею уже стала…

— Юль, нет! Ты не такая… у тебя просто проблемы, и ты…

— Тёмушка, я собиралась куковать всю жизнь одна из-за своих проблем. Но с тобой мне так хорошо, что я уже сомневаюсь, были ли у меня эти проблемы. Может и с Ники было бы так же, теперь поздно уже думать об этом. И не стану я ему ничего объяснять.

— Но с ним у тебя постоянно то туман, то сознание теряла, ты испытывала сильные эмоции, а со мной… — он еще и оправдывает меня, милый.

— А с тобой мои эмоции еще сильнее и все отлично! — целую его в нос и дергаю за волосы на затылке. Хм, ему бы постричься пора. — Но вот что я тебе скажу — если хоть раз я потеряю себя и причиню тебе боль… тьфу-тьфу… Если хоть раз нагрянет кровавый туман или отключусь, я с тобой не останусь. Без обид, но я не смогу жить с тобой, боясь навредить тебе.

— Юль, у нас всё хорошо! А будет еще лучше! Даже не думай о плохом, поняла? — Артём наконец поймал вилкой непослушный гриб на тарелке и поднес его ко рту.

— Я просто предупредила! — хватаю с вилки скользкий шампиньон и закидываю себе в рот, вонзаюсь во вкусную упругую плоть зубами, наблюдая оторопевший прищуренный взгляд любимого, понимая, что наказание за наглость не заставит себя ждать.

— Ах ты, негодница! Ты слопала мой последний гриб! Ну я тебе сейчас покажу! — шипит Тёма и начинает щекотать меня, запуская руки под халат. — Ох, нравится мне этот халатик…

Мне удается вырваться, я с визгом убегаю, а парень бегает за мной. Вижу, что он нарочно медлит, продлевая нашу игру. И тогда я поддаюсь, плюхаюсь на диван, который своим скрипом может поднять на уши всю округу. Хочу его, хочу снова испытать высшее наслаждение, провалиться в сладкую негу и забыться в нежности…

— Вот и поймал, сладкая моя… — руки любимого мужчины уже рвут халат от нетерпения, его теплые губы исследуют мою шею, а я млею от приятной тяжести мужского тела, от горячего томления внизу живота.