7

Артём

Что происходит с Юлькой? Трясется вся, что-то лепечет несвязно. Гроза еще как назло приперлась, сейчас ливанет походу. Так, надо разобраться. У Юльки приступ нагрянул? Не похоже, просто испугалась будто чего-то.

— Юлёк, успокойся! Расскажи, что тебя напугало? Гроза? Может ты мышь увидела или лягуху? Этих тварей полно в бане.

— Тём, я идиотка, по-твоему? Какие лягухи? — возмущается девчонка и косится в сторону баньки. Не, там явно что-то ее напугало. — Там… там… туман кровавый… горячий… шипит всё… ужасссс…

Юлька даже икать начинает от страха. Туман кровавый? Это она про пар, что ли? И она раздувает из мухи дирижабль, потому как врач объяснил мне ее проблему по-другому.

— Так! Успокойся для начала и всё по порядку… Ты испугалась пара?

— Д-да-а… у меня приступ когда начинается, то такой же туман появляется в голове… и шипение… я схожу с ума! Я теряю себя. Я могу снова убить в такие моменты! Мне жутко!

Юлька кричит эти слова истерическим полушепотом, и я вижу, что ей действительно жутко. Обнимаю, поглаживая по плечу.

— И сколько раз у тебя случался этот приступ? Ну, когда кровавый туман, и ты теряла себя? При каких обстоятельствах? — стараюсь говорить ровно и спокойно, хотя хочется встряхнуть ее хорошенько, чтоб не накручивала себя.

Юля замолкает, видимо копается в себе, считая свои странные приступы. Я не мешаю ей, вдыхаю аромат ее волос, прикасаюсь поцелуями к виску. Девчонка сидит молча целую минуту.

— Ну так чего? Посчитала свои приступы? Сколько раз за эти два года кровавый туман приходил? — терпение моё на исходе, банька вечно ждать не будет.

И у меня в планах было попариться, а заодно показать во всей красе банные утехи своей сладкой девчонке. Походу обломись получилось, она так и зыркает испуганно в сторону баньки. Нужно ей других врачей подыскать, чтоб вытащили всю эту дурь из ее прелестной головки. Понимаю, что Юлька испытала шок, когда на нее напали, надо что-то делать.

— Три раза уже было, — дрожащим шёпотом сообщает подруга, и начинает перечислять, — один раз в голове зашипело, когда при мне один тип к девочке в поезде пристал. Другой раз случился, когда в школе ученик мой обозвал меня убийцей. Я тогда в туман провалилась, не помню ничего, кроме его пальца, которым он тыкал в меня, когда кричал.

— Дальше, — поторопил я ее, когда Юля снова замолчала, будто стесняясь рассказывать. Но это не про мою девочку, она не знает стеснения, если только… — Туман связан с Ником? Что он сделал с тобой, что ты снова потерялась?

— Он… он хотел взять меня против воли. Но это не то, что ты думаешь! — тут же схватила меня за сжатые кулаки девушка.

И этого упыря она любит? Вот не понимаю я некоторых представительниц слабого пола — чем хуже к ним относишься, тем больше они тебя боготворят. Так вмазать в нос хочется этому любимому Ники! Чтоб научился вести себя с девушками нежно и трепетно.

Вот я тоже люблю грубоватые ласки, но, когда некоторые девчонки меня избегать стали после секса, я решил сбавить обороты, это стало шикарным уроком. Теперь я добиваюсь своего лаской, хотя прямо руки чешутся смять, отшлепать или понаставить синяков и засосов предмету своего обожания.

Только я знаю, сколько силы воли мне пришлось сегодня приложить, чтоб не затискать Юльку, не подмять ее под себя. Брать грубо, вколачиваясь по самые яйца, но пока не буду этого делать, и так чёт шугливая, на себя не похожа.

— И что ж я могу не так подумать? Я знаю значение выражения — брать силой, — киплю я как бабушкин самовар. Кстати где он? Появилась мыслишка зависнуть здесь на недельку, вот удивлю мою сладкую девочку душистым чаем из самовара.

— Нет… тут другое, — резко отрезает Юлька, вскакивая со скамьи и вырываясь из моих объятий. Она поправляет сползающее полотенце, вышагивая мимо меня взад-вперед. — Понимаешь, он тогда позвонил, он ждал, что я приеду проводить его в армию. И потерял надежду, когда я приехала, он уже был в стельку пьян. Потом мы отволокли Ники домой из кафе, его брат Стас сказал, что проспится и поговорим. Он проспался, но поговорить не удалось, Никита обозлился и… он повалил меня на кровать и стал сдирать одежду… лифчик порвал…

Я слушаю и охереваю от поступков этого парня. Как так можно? Даже если обозлился. Но вот Юля его оправдывает и не считает это ничем таким уж выходящим за рамки. Вот интересно, если я сейчас отшлепаю ее по аппетитной попке, она тоже меня оправдает, скажет, что это нормально? А что, вот вправду отшлепаю, чтоб больше не влюблялась в таких как Ник.

— И тогда туман?

— Да.

— А почему он остановился? Или не остановился? — от такого предположения у меня мозг начинает бунтовать и рваться в драку.

— Остановился… увидел шрамы на груди у меня, и понял, что что-то со мной случилось. Всё, больше не хочу об этом говорить, — фыркнула Юлька и плюхнулась на скамейку.

— Что ж, сделаем выводы: туман и шипение появляются, когда твой мозг получает угрозу. А если угрозы нет, а есть нежность и наслаждение, то и опасаться нечего. Так что, опасаться нечего, я не собираюсь на тебя нападать, а буду только ласкать и нежно любить, — я притягиваю Юльку к себе и целую, показывая, что собираюсь делать дальше. Определенно, я хочу здесь задержаться, о чем и сообщаю девушке. — Давай останемся здесь на недельку?

Юля

Да, я бы осталась. Даже на весь оставшийся месяц. Меня очень напрягало, что дома мы редко могли остаться наедине. А то, что произошло сегодня, лишь усугубило ситуацию. В любом случае Артем теперь будет еще больше приставать ко мне, а я буду сгорать от стыда, видя понимающие взгляды мамы парня и ее гражданского мужа. Лучше уж остаться здесь, вдвоем.

— А давай не на неделю? До конца каникул давай? — приластилась я к своему мужчине, он только хитро сощурился и поймал меня в свои объятия. — Здесь так хорошо…

— Согласен! А теперь побежали в баню, — заявил Тёма и у меня снова поднялась горячая волна паники в душе. — Обещаю — никакого пара больше! Просто помоемся, а то от тебя русалкой пахнет.

Он смеется, но прав. Я тоже чувствую, что от меня несет водорослями и рыбой. А еще душистыми травами и солнечным ветром. Природой.

— А ты мне вынеси ведро воды теплой, и я тут помоюсь, — заявляю серьезно, потому что в эту старую беленую избушку милый друг меня больше ни за какие коврижки не затащит.

— Прямо здесь? — удивленно гнет темные брови парень, и чему-то усмехается. Я киваю, но сомневаюсь, чувствуя подвох. — Степаны-ы-ыч? — вдруг орет во всё горло Тёма. — Пивас бушь?

— А то! — вдруг поверх забора в трех метрах от нас появляется седая лохматая голова, и даже в сумерках я вижу, как она облизывается.

— А нету! — радостно обламывает старика негодник.

— Ну-у-у… а чё звал тогда?

— Удостовериться хотел, что ты на посту, — загоготал парень, а разочарованная голова хмыкает горестно и исчезает за забором. Тёма поворачивается ко мне:

— Ну, не пропало желание мыться здесь? У Степаныча телек давно сломался и ему за радость, если мы приезжаем, глаз от щели в заборе не отводит.

— Пропало. Значит буду пахнуть как русалка, но туда ни за что не пойду, — махнув рукой в сторону бани, я встаю со скамьи и направляюсь в к дому.

Спать хочу ужасно, даже плевать кем или чем я там воняю. Завтра разберусь, где устроить помывочное место себе. Отгорожу покрывалом кусок двора, в конце концов. Но Артем и три шага не дает ступить, хватает меня за руку и тащит в кусты.

— Ладно, — приговаривает он, — сегодня в душе поплещешься, так и быть. Но потом я все равно приучу тебя к бане.

— Далась тебе эта баня, — верещу я, покорно следуя за ним.

— Далась. Я париться люблю. И секс там… ух!

Ну ясно теперь, секс, в нем все дело. Получается я его обломала, как он Степаныча с пивом. Но ничего, потерпит. Захожу в деревянную кабинку и выслушиваю дельные инструкции парня, потом выпроваживаю его, пусть уже идет парится. А сама быстро мою голову травяным шампунем, ополаскиваюсь теплой, нагретой солнцем водой.

Спустя полчаса, я с наслаждением растягиваюсь на старом скрипучем диване, который разложила и застелила чистым постельным бельем, найденным в дремучем полированном шифоньере. Артема всё ещё нет, и я расслабленно гоняю в голове воспоминания о сегодняшнем дне.

Да уж, наши отношения перешли на новый уровень. Но особой радости я не чувствую, мне мерещится Никита, который обвиняет меня своим грустным укоризненным взглядом. Прости, любимый… Но я не хочу стать убийцей любимого человека. Уж лучше так, как сейчас. Или вовсе никак.

Просыпаюсь от первых лучей летнего солнца, которые блуждают по моему лицу, заглядывающих в прорехи неплотно закрытых и колышущихся от сквозняка штор. Я так и не дождалась Тёмку, заснула. Представляю, как он ворчит, недовольно глядя на меня, сопящую. Хихикнув, поворачиваюсь к нему. Парень спит, подложив одну руку под голову, другой обнимая меня.

Он красивый. Едва касаясь, провожу пальцем по щеке, боюсь разбудить. Немного полюбовавшись, я встаю и натягиваю цветастый халат, который нашла в шкафу. Шлепки отыскала на веранде, наверное, они маме Артёма принадлежат. Не люблю чужие вещи, но не хочется напяливать кроссовки.

Управившись с утренними делами, я брожу по участку, разглядывая посадки и отмечая про себя дела на будущий день. Тут прополоть нужно, там полить или подрыхлить. Я не сильна в огородных делах, но сидеть без дела не люблю. Нахожу ровные рядки с клубникой и рву крупные ягоды. Их аромат ударяет в нос, аж душа моя счастливо сжимается. А порадую-ка я своего любимого парня сочным ароматным лакомством!

Будить Тёмку я и не собираюсь. Маленькую стеклянную банку, с горой наполненную темно-бардовыми ягодами клубники, я ставлю на тумбочку. Скидываю халатик и снова забираюсь в постель. Разглядываю красивое мощное тело, отмечая взглядом сильные мышцы и пресс. Наверное он в спортзал ходил. Меня привлекают крупные вены на его руках, они придают еще больше мужественности и силы.

Вены есть и внизу живота, они привлекают меня еще больше, не удержавшись я веду пальцем по одной из них, спускаясь к спрятанной под простыней части мужского тела. Ужасно интересно, куда ведет сей путь, но тревожить спящего не хочется. Разочарованно вздыхаю и убираю руку, собираясь примоститься под теплый бок Артёмки и еще поспать.

— Ну и чего ты руку убрала? — хриплый со сна голос парня заставил меня вздрогнуть, думала он спит крепко. — Давай дальше, тебе же интересно.

— Да ну… я думала… — не договорив, я вытянулась на животе и уткнулась в ладони. Он меня поймал! Вот же неловко как.

— Никак засмущалась? — смеется Тёмка, поворачивая меня к себе лицом. — Ты это брось, мы скоро поженимся и стыдиться тут совсем ни к чему.

Да, хорошо ему говорить, он самый страшный бесстыдник на свете, вечно руки сует куда не надо и глаза постоянно раздевают прямо. Я так не могу, все эти интимные действия для меня чужды. Поэтому я собираюсь встать и уйти. Пойду огурцы лучше полью.

Но я не успеваю ни одного движения сделать, мой мужчина видит, что я решила сбежать и мигом подминает под себя моё сопротивляющееся тело. Он не слушает вопли, целует и тискает, трется своим крепким стояком о мои бедра. Мои руки он заводит вверх и прижимает их к дивану своей большой ладонью, а другая ладонь сжимает грудь.

— Тёма… пусти… — пыхчу я, совсем выбившись из сил. Мне снова страшно, потому что по телу разливается волна возбуждения, которая затуманивает мозг. Это совсем другой туман, но все равно паника распускает свои липкие щупальца.

— Тихо! Перестань ворошкаться, — рычит на меня парень и я затихаю под ним. Ладно, если получит от меня перелом ребер, то сам виноват будет. — Умница моя сладкая… теперь просто лежи и прислушивайся к чувствам и ощущениям.

Я и лежала, наслаждаясь и прислушиваясь к себе, не позволяя переходить границы, чтобы не сорваться.

Прошла неделя, я успокоилась вовсе, втянулась в тихую деревенскую жизнь. Познакомилась с Степанычем, который приходил поливать и полоть огород. Еще мы с Тёмкой ходили по вечерам на соседнюю улицу за козьим молоком, а потом топили баню и разжигали настоящий русский самовар. Звали в гости соседа, играли в карты и лакомились душистым чайком с густым вкусным молоком.

Это было всё так идеально, что я частенько задумывалась о том, что это лето будет всегда самым лучшим в моей жизни. И что это просто затишье перед бурей.

По выходным приезжали будущая свекровь со своим мужем, мы делали заготовки на зиму, варили варенье из собранных на участке ягод и солили огурцы. Мне нравилось возиться с ягодами и овощами, упаковывать всё это добро в банки и баночки. Даже не думала, что во мне внезапно проснется домохозяйка.

Мы решили пожениться, когда приедем в Краснодар, просто расписаться в Загсе, в свидетели возьмем Аню и друга Темкиного. Потом отметим в ресторане за столиком на четверых. Да, я скоро стану женой. Всё так обыденно, не поднимается счастливая волна в душе, не порхают бабочки в животе от предвкушения семейной идиллии. То, что надо. То, что я и хотела. Мне просто хорошо с Тёмкой и спокойно.

Снова проснулась с первыми лучами солнца. У меня это как ритуал уже — туалет, душ по-быстрому и завтрак, ягоды малины прямо с куста или клубника, или смородина с вишней. Заодно набираю баночку и своему жениху, который спит, пока я не разбужу его нежными ласками. И у него ритуал, раздавить ягоды в пальцах и размазать их по моему обнаженному телу и только потом лакомиться, слизывая лакомство, щекоча меня до истеричного визга.

Он всю меня испробовал на вкус, кроме одного местечка, куда я его категорически не пускаю. Только он спускается своим языком до лобка, как я тяну его за волосы к себе. И дело вовсе не в стыдливости, я уже совсем не чувствую неловкости с ним. Просто понимаю, если Тёма доберется и туда, я не выдержу и испытаю оргазм, и так держусь из последних сил. А вдруг я потеряю себя в этой сладостной пучине?