Глава 12

Утром я представила братьям Дарта, как будущего мужа, и официально переехала к нему. Парни расслабились, сняв с себя груз забот о сестре. Конечно, их удивил мой выбор, но что можно ожидать от девушки, ожидающей ребёнка от землянина.

— Дарт. Ты всегда заселяешься в спальню с большой кроватью? — поинтересовалась, развешивая платья в шкаф.

— Нет, — подошёл сзади, прижавшись к спине. — Надеялся, что ты разделишь её со мной.

— Надеялся, или был уверен? — откинулась на грудь, закрыв глаза от удовольствия.

— Надеялся и был уверен, что сражу своим обаянием, — стиснул сильнее, поцеловав в висок.

Весь перелёт мы не расставались. Говорили, узнавали друг друга, ласкали, отдаваясь чувством без остатка. Это был наш маленький мир, где я была его, а он мой, где не было ничего, кроме счастья. Малыш рос, набирался сил. Он принял Дарта, отстукивая радость, когда тот гладил живот и что-то шептал.

— Что будет, если земные мужчины откажутся лететь на Ганзалеон? — спросил за три дня до прилёта на Землю.

— Тогда у нас будет самая необычная семья на планете, — с грустью ответила ему.

— Почему? — приподнял за подбородок, всматриваясь в глаза.

— Я не приму других мужей, по крайней мере в ближайшее время, — погладила его по щеке. — Надеюсь, нам разрешат провести нашу странную церемонию?

— Я заставлю их её провести, Таларри, — заверил меня, нежно касаясь губами моих губ.

Думала-ли я об этом варианте развития событий. До этого вечера нет. Верилось, что всё пройдёт по ганзалеонским обычаям. Я скажу о ребёнке, Алекс обрадуется и последует за мной в роли мужа. Марк, увидев меня, решит, что я лучшее в его жизни, и сам попросит стать его сакиа. Наивная дура. Они земляне. У них другой менталитет. У них другое отношение к женщинам. Им не надо трястись над самками ради будущего потомства. У них слишком много самок с полной совместимостью, зачинающих и рожающих с лёгкостью. Не весёлые мысли, отравляющие сознание, сгущающие кровь, заставляющие сердце бить с перебоями и скручивать болезненный узел в груди.

— Не грусти, Таларри, — Дарт прижал к себе, покачивая и убаюкивая. — Я сделаю всё, чтобы на церемониальной плите ты стояла в окружении троих мужей.

— Тебе не нравиться быть единственным? — с удивлением посмотрела на него.

— Нравиться, очень. Но твоё сердце создано для троих. Только со мной ты не будешь полностью счастлива. Тебя всегда будет тянуть на поиски недостающей любви. Это наша природа, наш мир. Мы не должны идти против сущности. Круг должен замыкаться, — его пальцы очертили мои губы, проскользнув по языку. — Здесь. И здесь, — вторая рука опустилась вниз, раздвигая складочки, погружаясь в увлажнившуюся плоть. Возбуждение закружилось, сворачиваясь кольцами в животе. Палец вынырнул из влажности и надавил на тугое колечко, не распечатанное ещё никем. — И здесь.

Его шёпот завораживал, расслаблял, интриговал. Я шевельнула бёдрами, подалась на палец, поощряя стоном медленное проникновение. Мне хотелось, чтобы первым там был именно Дарт. Он с шипением погрузил палец, растягивая девственные стенки, толкаясь пальцем до предела. Жадный поцелуй, полный страсти и искушения.

— Там ещё никого не было? — прошептал в губы, усиливая давление пальцами.

Я только отрицательно мотнула головой, борясь с волной новых ощущений и рваным дыханием. Дарт довольно улыбнулся, отстраняясь и ставя меня на четвереньки.

— Я рад, что буду там первый, — прошёлся по позвонку, пригибая грудь к кровати. — Расслабься. Я сделаю всё аккуратно. Тебе понравиться.

Стояла, расставив ноги, задрав попку, открывшись полностью на обозрение мужчине. Моя беспомощная открытость заводила его и меня. Я тряслась от возбуждения и неизвестности. Холодный гель ошпарил тугой вход, запуская рой мурашек по телу.

— Расслабься, Таларри. Не прячься от меня, — шептал Дарт, погружая палец, прокручивая по кругу. Присоединил второй палец, растягивая неподдающиеся стенки.

Тело сопротивлялось, не желая расслабляться, ноги тряслись от напряжения. Не представляла, как смогу вобрать чудовищный размеров член. От страха в глазах забегали чёрные точки, сердце заколотило, как сумасшедшее от сильного давления.

— Как-бы ты не сопротивлялась, я всё равно попаду туда, — давление пальцев пропало, но их заменила головка, с усилием проталкивающаяся в меня. — Мы должны это сделать, Таларри. Ты должна стать полностью моей.

Казалось, что меня разрывает надвое, ноющая боль ползла вместе с членом вдоль позвонка. Дышать не получалось, весь воздух выбила боль. Сопротивляться было бесполезно. Дарт прав. Мы должны это сделать, должны лишить меня тугой девственности. Спасительные пальцы проникли к складочкам, отыскали клитор, ритмично поглаживая и нажимая. Горячие потоки облегчали боль, расслабляя, успокаивая.

— Дыши, Таларри, — хрипел Дарт. — Я вошёл полностью. Умничка, дыши.

Он медленно вышел, дав возможность глотнуть порцию кислорода, выбитого новым толчком, распирающим до помутнения в мозгу. Все ощущения сконцентрировались на пальце, теребящим клитор и члене таранящим тугую дырочку. Он всё врывался, врывался и врывался. В какой-то момент боль ушла, состояние порванной пополам рассосалось, движения стали приносить удовольствие, выворачивая весь мир наизнанку. Я стонала, поддавала бёдрами, кричала при более глубоких проникновениях. Дарт рычал, увеличивая скорость, яички громко шлёпали по промежности, пальцы остервенело покручивали клитор. Это был взрыв, сносящий границы реальности, закладывающий уши, грозящий потеряться в хаосе удовольствия. Открыла глаза, погружаясь в сияние всех спектров красного.

— Ты потрясающая, — рычал Дарт, вколачиваясь и выплёскивая горячее семя. — Страстная, нежная, отзывчивая.

Отойдя от ошеломительного оргазма, оглядела комнату. Небольшой ураган посшибал мебель, превратив в труху лёгкие стулья и обивку на них. Диван отполз к стене, оставив трещину на двери шкафа, текстиль не выдержал волны, вися жалкими огрызками.

— Мебельные магазины с тобой разбогатеют, — улыбнулся Дарт, целуя в губы. — Предлагаю сразу приобрести мебельную фабрику.

— Согласна, — лениво распласталась вдоль крепкого тела.

— Устала? Спи, Таларри. Завтра всё приведём в порядок, — он уютно оплёл меня руками и зашептал приятности в макушку, усыпляя мерным шелестом и тёплым дыханием.