Глава 16

Я летела домой, ощущая себя побитой собакой. Сердце не прекращало кровоточить, душа покрывалась льдом, но верила в выздоровление. Со мной был Дарт, на Ганзалеоне ждал Марк. Они меня вылечат своей любовью и нежностью. Надо было срочно думать о Марке, третий муж был необходим.

— Дарт. Можешь подобрать несколько кандидатур, подходящих на место третьего мужа? — этот разговор назревал давно, сразу после отказа Александра. Но я его оттягивала, обманывая себя, что выбор Алекса ложь. Он здесь не причём. Он не мог поступить так со мной и ребёнком. Розовая дымка рассеялась через десять дней. Он сделал свой выбор, а мне надо двигаться дальше, ради дочери, ради Дарта и Марка.

— Мы можем не спешить, Таларри, — его спокойный голос умиротворял. — Не важно, когда мы проведём церемонию. До рождения дочери или после. У нас есть время. Тем более оно есть у тебя. Я против скоропалительного решения с твоей стороны.

— Ну как-же Марк? — я боялась, что, отложив выбор сейчас, потом не смогу вернуться быстро к этому решению.

— Думаю, Марк со мной согласиться, — Дарт обнял меня, как всегда делясь теплом. — Сейчас надо думать только о дочери и получать приятные бонусы.

Он поцеловал меня и налюбил много бонусов, лаская то нежно, то срываясь в звериную страсть. За десять дней я истосковалась по нему, и загоралась от каждого касания, плавилась от каждого поцелуя, сгорала от наполненности везде.

Я мечтала открыть сердце такому-же замечательному мужчине, как Дарт. Заботливому, нежному, страстному. Рядом с ним я понимала, насколько моя жизнь была без него пуста, сколько всего я могла потерять, не согласившись с ним танцевать. Я отдавалась ему без остатка, не сдерживая эмоций, не сдерживая сияния, озаряя комнату вспышками света. Дарт млел от этого зрелища, вбиваясь с восхищенной улыбкой на счастливом лице.

К утру чувствовала себя любимой, нужной и необходимой. Малышка начала звонко перестукиваться со мной, слабо толкаясь внутри, каждый раз, как я начинала грустить. На прикосновения Дарта к животу, крошка сворачивалась в клубок, урча кошачьей трелью.

В терминале нас встречал Марк с огромным букетом голубых лазариток, оттеняющих его глаза. Он еле дождался, пока я пройду посадочный коридор и сгрёб меня в охапку, зацеловывая всё, что попадало под губы. Близнецы дружески похлопали его по спине, советуя не выпускать меня из спальни неделю, а Дарт пожал руку, приглашая переехать к нему. На этом разошёлся спор. Я считала, что пока мы должны пожить в доме родителей, Дарт приводил доводы в пользу своего дома, а Марку было всё равно, лишь-бы со мной. Так споря мы доехали до родителей, где мама решила всё за нас.

— Мы собираемся на пару недель к океану, — мама обращалась к моим мужчинам. — Там есть замечательный домик, метрах в пятистах от основного строения. Предлагаю отправиться туда вместе. Тем более с аукционом закончили, договора по трудоустройству заполнят другие члены клуба, а моим малышкам не помешает морской воздух.

Папы приветствовали Марка и Дарта с новыми кульками на руках, которые кряхтели, сопели и чмокали. В этот раз мама родила тёмненьких девочек с прозрачными, голубыми глазами. Они точно будут красавицами и разобьют не одно ганзалеонское сердце. Интересно. Какой будет моя малышка. Мне хотелось, чтобы она была похожа на отца, с такими-же яркими, зелёными глазами. Да. Он отказался от нас, но пусть хоть что-то напоминает о моей не сбывшейся любви.

После семейного ужина, на который собралась вся наша огромная семья, я с мужчинами перебралась в спальню. Не представляла, как окажусь в постели сразу с двумя. Это во сне я бесстыдно млела между двух разгорячённых тел. В реальности меня атаковала стеснительность и чувство неловкости от предстоящего вечера.

— Расслабься, Таларри. Всё будет хорошо, — Дарт понял моё состояние, заглянув в смущённое лицо. — Для нашего мира это привычно. Ты только раскройся для нас.

Марк тоже ощущал себя не очень комфортно. Нервничал, переживал. С одной стороны, ему хотелось скорее добраться до моего тела, с другой он понимал, что придётся делить его с Дартом. Скорее всего мужчины обсудили свои проблемы, пока я была в душе, так как Марк выглядел более спокойным, снял футболку и расстегнул пуговицу у штанов.

Как только Дарт удалился в ванную, Марк приблизился, сверкая хищным взглядом. Он и двигался, как большой, лоснящийся кот. Его руки скользнули на шею, поддевая и сбрасывая халат, проходясь по спине, очерчивая грудь. Голодный поцелуй, жадное хватание за ягодицы, сжимающее с силой, и я теряю голову, не замечая, как оказываюсь на кровати под тяжестью его тела. Торопливые ласки, обхватывающие всю меня, пожирающие поцелуи, мешающие сделать вдох, мои руки бесконтрольно шарят по спине, спускаются вниз, сжимая ягодицы, он напрягается, исторгая шипенье, движением бёдер показывая, что без ума от меня. Перекатывается, переворачиваясь на бок, придвигая меня вплотную, вдавливая в свою грудь, потираясь твёрдым членом об живот. Не заметила, как прогнулся сзади матрас, только тело Дарта прижалось к спине, его рука приподняла и смяла грудь, поцелуй обжёг шею, спускаясь огненной дорожкой по плечу. Я уже не понимая, чьи пальцы порхают между ног, чьи руки оттягивают соски.

Поначалу казалось, что мужчины мешают друг другу, ударяются лбами, цепляются руками, шипят, сдерживая мат, потом страсть расставила всех на свои места. Марк свёл с ума своей жадной страстью, пытаясь всё делать первым, Дарт ненавязчиво направлял его энергию в нужное русло, взяв на себя роль старшего мужа, я млела и получала удовольствие, плавясь в объятиях своих мужчин. Они не стали брать меня сразу вдвоём, давая привыкнуть мне и себе. Пока Марк нетерпеливо вбивался, поставив меня на четвереньки, Дарт одаривал поцелуями и ласкал грудь. Как только Марк кончил, Дарт лёг на спину и усадил меня сверху, освобождая губы и грудь для Марка. Стеснению места не осталось, неловкость и стыд остались за пределами спальни. Была только страсть, помноженная на три. Заснули сплетясь руками, ногами, счастливые, измождённые, принадлежащие друг другу.

Утром проснулась от неторопливых ласк, перетекая из сна в возбуждение. Нежный поцелуй, посасывающий губы, ленивое поглаживание груди, лёгкое касание складочек, случайно задевающее клитор, тягучее движение внутри каменными стволами, тихие стоны, боящиеся разрушить марево зарождающегося дня, бледно-розовое сияние, отдающее тепло и любовь.

Никто не спешил покинуть постель, удовлетворив желание. Мы нежились в лучах взошедшего солнца, пробивающегося сквозь открытые окна, млели в остаточных ласках, прижимаясь телами и тихо разговаривали, строя планы на будущее.

— Марк. Тебе, когда улетать на Землю? — опомнилась, что строить планы придётся, отталкиваясь от его работы.

— Я уволился, — немного расстроенно ответил Марк. — Это был мой последний полёт. Старас пообещал помочь устроиться на ганзалеонский звездолёт, когда мы вернёмся из отпуска, так что на месяц я в полном твоём распоряжении.

— То есть на месяц ты весь мой, — радостно обняла его, потом повернула голову к Дарту, выразительно округлив глаза.

— И я взял отпуск, — заверил меня. — Как я могу оставить свою женщину надолго.

Я была счастлива, почти полностью, только где-то в глубине кольнуло от осознания, что без Алекса счастье так и останется почти…

Впрочем, унывать было некогда. Сборы в загородный дом, грандиозный переезд на нескольких десятках аэромобилей. Наш кортеж знал весь город. Он давно переплюнул парламентский, вызывая уважение и трепет народа. Его даже прозвали «Цепь Дариоллы», так как с земли он выглядел, как звенья цепочки с брачным кристаллом, которую мама не снимала со дня церемонии.

В свой маленький, уютный домик на пять спален, заселились ближе к ужину, вымотанные сборами и дорогой. На семейный ужин не пошли, устроив романтический перекус на берегу океана. Марк с восхищением рассматривал светящийся, белоснежный песок, прозрачную, с фиолетовым оттенком воду, гладкие, отполированные, чёрные камни, сгруппировавшиеся по пять-шесть штук, и небо, раскрашенное красными и оранжевыми пластинами, давящими на горизонт. Потом задумчиво смотрел на меня, качал головой, ведя внутренний монолог.

— Что-то не так? — спросила забеспокоившись.

— Всё так, принцесса, — поспешил успокоить, расплываясь в улыбке, поигрывая ямочками на щеках. — Здесь очень красиво. Только с тобой не сравнить. До сих пор не могу поверить, что мне досталась такая красота. Я люблю тебя, принцесса.

Лёгкий поцелуй, улыбчивый Дарт, романтичный Марк, нагретый солнцем песок, требовательные толкания малышки, проявляющей ревность, светопреставление, устроенное для мужей. Наконец я чувствовала — у нас всё будет хорошо. По-другому не может быть. Ведь я хранительница и дочь Дариоллы, женщины, перевернувшей эту планету с ног на голову.