Глава 27

Марк

Новость реально ошарашила. Прилюдная груповуха меня не смущала. Что только я не вытворял в академические годы. Но сейчас дело касалось жены. Могу-ли я унизить Тал, поимев её при посторонних? Как это отразиться на нашей жизни? Как мы можем быть защитниками и опорой жены, оттрахав её одновременно во все дыхательные и пихательные на глазах у сотни мужчин? Это не свадьба, а съёмка порно-ролика какая-то, программа за стеклом с живым участием.

Наверное, нужно обсудить проблему с мужиками, но у меня язык не поворачивался начать разговор. Ради Таларри мы все переступили через свои принципы и воспитание, ради неё я сплю в постели с двумя мужиками, ради неё смеряю ревность, деля любимую женщину на троих. Не спорю, видеть Тал кончающую под другим, заводит, вбиваться в неё на глазах у Дарта или Ала распаляет, совместные оргазмы рвут все барьеры, но это всё происходит в нашей спальне, за закрытыми от любопытных глаз дверями. Публичность — это последнее, что я хотел в наших отношениях.

Исподтишка наблюдал за принцессой, пытаясь понять, как она относится к такой церемонии, о чём шуршат её таракашки. Тал была слишком занята Акмаль, практически никак не отреагировав на слова Стараса. Неужели, Алина с мужьями проходили такой-же обряд? Неужели, все семьи с землянками участвовали в этом унижении? Бред. Чья извращённая фантазия придумала такое?

Уверен, Алекса мучают те же мысли. Проблемы с поведением Акмаль рассосались, отойдя на очень задний план, вечный стояк из-за воздержания сдулся, отправившись туда-же, куда и недосып. Сон вообще пропал, оставив вместо себя болезненно опухший мозг.

Через два дня на мне и Алексе не было лица. Только Дарт удивлял своей невозмутимостью, активно помогая принцессе с дочерью. Красо́ты сада проплывали мимо, когда я по инерции передвигался за Таларри к пруду. Акмаль заснула, устав от ночного дебоша, и тихо посапывала, задрав ручки вверх.

— Таларри, милая. Ты не против, если мы уединимся, — донеслись сквозь раздумья слова Дарта.

— Нет конечно, — Тал улыбнулась, поправляя тонкое одеяльце в коляске.

Дарт зацепил меня, подтолкнул Алекса и направился в сторону беседки.

— Кажется вы уже достаточно подумали, и пора обсудить мучащую вас тему, — начал Дарт, занимая скамейку. — Лучше, если мы обсудим все проблемы и решим разногласия сейчас, пока ваш земной мозг не завёл в непролазные джунгли. Я готов ответить на любые вопросы.

— Почему ты так спокойно отнёсся к славам Стара? — Ал озвучил мучавший и меня вопрос.

— Я вырос на этих традициях. До появления первой ганзалеонки, все церемонии проходили так.

— Но зачем заниматься сексом при всех? Это унижает женщину в собственных глазах, — возмутился я.

— Храмовники и старейшины выступают свидетелями свершившегося рождения нового рода, — спокойно ответил Дарт. — Мы пробовали проводить церемонии по-другому, без свидетелей и без секса. Это работает только если все супруги ганзалеонцы. За столетия мы поняли, что богам надо отдать часть своей страсти, любви, нежности, чтобы взамен получить благословение, заключающееся в даре долголетия для супругов, являющихся другой расы.

— Но как можно при похотливых стариках раздеть свою женщину и совместно её оттрахать? — я начал закипать, представив такую картину.

— Всё просто. Любая женщина не являющаяся их сакиа, не интересует мужчин как сексуальный объект. Ганзалеонец даже не видит красоты других женщин. К обнажённому телу мы относимся как к просто телу, которое спит, ест, работает. К сексу на церемонии, как к физическому действию, абсолютно не волнующему ни один орган. Многие даже не смотрят, погрузившись в свои мысли и проблемы, решая сколько продать товара на другую планету, и что закупить, заполнив по полной трюм.

— Но как к этому отнесётся Таларри? — Алекс немного успокоился, перестав брызгать слюной.

— Таларри воспитывалась по нашим законам. Для неё это сложно, но не смертельно. Ради того, чтобы не хоронить вас лет через пятьдесят, а жить очень долго и счастлива, Тал пойдёт на всё. И ещё немаловажный факт. Из храма мы выйдем с привязкой, не угасающей с годами. А это чувство эйфории рядом с сакиа, желание прикасаться везде и всегда — бесценно. Жена становиться богиней в глазах мужей, мужья становятся жизненно необходимыми в глазах жены. Общее дыхание, общее сердце, общая душа.

— Но у меня может не встать при таком скоплении народа, — простонал я, оттягивая волосы руками.

— И это решается просто. Мы заводим Тал, заводимся сами, не позволяя дойти до оргазма. Весь день на грани, до боли, до сумасшествия. Войдя в храм, нам уже будет всё равно на окружающей ландшафт. Мы будем изнывать от желания получить разрядку, получить свою женщину. И Таларри будет в таком же состоянии, мечтая ощутить нас внутри, причём одновременно, жёстко и глубоко.

Дарт говорил так проникновенно, что член дёрнулся в штанах, напоминая, что давно не посещал тёплые дырочки жены. После разговора на душе полегчало, а вот Алекс продолжал хмуриться.

— Не понимаю, — замотал головой Ал. — Почему Таларри не связала жизнь с ганзалеонцами, как её сёстры, чтобы избежать такую процедуру.

— Тал особенная. Она с детства впитывала истории Вероники, и мечтала о земной любви, — Дарт мечтательно улыбался. — Её сердце дало нам шанс, пустив в себя, в душу, не завися от привязки. Таларри дала возможность взрастить любовь, стать необходимыми до храма, узнать живые чувства, не подаренные ребёнком или церемониальной плитой.

Посидев ещё немного, вернулись к жене и дочери, которая начала шевелиться, готовясь проснуться. Таларри грелась на солнышке, подставляя под палящие лучи лицо с закрытыми глазами, морщила нос, когда ветер бросал на кожу непослушную прядь. Разве можно отказаться от вечности рядом с ней? Ни за что. Брачная церемония? Не вопрос. Готов пройти несколько церемоний, лишь бы вечность целовать эти губы, ласкать это тело, дышать этой душой.

Я успокоился, и Алекс стал ровнее дышать, потихоньку втягиваясь в общий разговор, Акмаль, наконец-то пришла к гармонии в себе и в окружении. Она долго, старательно сосала грудь на последнем кормлении и тихо заснула, оказавшись в своей кроватке. Непривычная тишина заставляла прислушиваться в ожидании плача и потрескивания стен, но малышка спала, смерившись с отдельной комнатой и желанием родителей оставлять ночи себе.

Расслабленность растекалась по телу, требуя крепкий, долгий сон, так необходимый для уставшего организма. Быстрый душ, мягкая постель, тёплая жена, разомлевшая после ванны, разжиженные мозги, принявшие важное решение и размеренные удары сердца, перекликающиеся с ударами Тал.

— Я готов пройти церемонию, — шепчу, засыпающей у меня на груди принцессе.

— Я тоже, — слышу уставший шёпот Алекса. — Я готов на всё ради тебя, Рыжая.

— Спасибо, — лёгкое дуновение ветра, уносящее в сон. — Я люблю вас. Больше жизни. Вы мои. Навсегда.

Тал спала, ни разу не пошевелившись, Ал и Дарт мерно посапывали, наслаждаясь выдавшейся, спокойной ночью, а я поглаживал жену по руке и принимал очередное решение, стоит-ли приглашать родителей на свадьбу, или отправить сообщение постфактум. Сложный выбор, нерешаемая проблема. Последний раз общался с отцом по видеосвязи, когда сделал выбор в пользу принцессы и отправил корабль с помощником на Землю. От крика отца по монитору бежали помехи, от которых разбегались все вокруг. Тогда отец сказал, что сына у него больше нет, и сбросил вызов, оставляя меня с растерянностью и злостью. Мама пыталась прозвониться, нарушив приказ отца, но из-за слёз, льющихся с потоком слов, так и не понял, о чём она говорит.

Бедная мама. Она осталась совсем одна, так и не смирившись с тремя новыми жёнами, появившимися в их семье после принятого закона о многожёнстве. Даже родившиеся у них дочери не смогли примерить её гордость, переходящую в ненависть к мужу. Она пыталась получить развод, но разве можно бросать тень на командующего звёздным флотом, распространяя мелкие, семейные склоки. В результате отец сломал её гордость, поместив в клинику для душевных больных. Никогда не забуду овощ, вернувшийся через полгода домой. К тому времени отец обзавёлся второй женой, гордо выпячивающей круглый живот, и обхаживал третью, старше меня на пару лет.

Два месяца мама приходила в себя, учась заново есть, сидеть и ходить. Два месяца училась заново ненавидеть мужчину, предавшего доверие, унизившего, раздавившего. Смирившись с положением вечной жены, она отвоевало право уехать в деревню и посвятить себя выращиванию кур, приезжая в город на официальные встречи по требованию мужа, и играя роль старшей жены, считающей огромным счастьем в увеличении семьи за счёт молоденьких женщин.

Теперь мама осталась совсем одна, не чувствуя моей поддержки, страшась моего отца ещё больше. Если-бы она согласилась переехать сюда, на Ганзалеон. Но она не пойдёт против жестокого мужа, не решится испытывать его терпение. Она так и останется на Земле, выращивая курочек и боясь, что муж захочет немного овдоветь, решив освободить законное место для очередной жены.

Так ни к чему не придя, понял, что мне нужен совет Дарта и Ала, обнял Тал, отжав немного у Алекса, и погрузился в сон, мечтая о горячей влажности жены.