Глава 29

Рука на животе вдавливает томительной болью, дыхание в волосах, игривое покусывание мочки, голодные взгляды напротив, не скрывающие желание присоединиться. Мне уже всё равно, что решили мужчины со свадьбой, все мысли растворились в сладостном желании отдаться в руки любимых, выгнуться навстречу кусающих поцелуев. Неимоверная тоска, заигравшая с новой силой, выворачивающая неудовлетворённостью, до боли в зубах, до пульсирующей крови в ушах.

Просчитывала про себя время, оставшееся до уединения в спальне. Боги! Подарите спокойную ночь! Пусть Акмаль поспит, хотя-бы пару часиков! Пусть даст нам насладиться друг другом! Пол часа, двадцать минут, и можно идти купать и кормить малышку. Марк искупал Акмаль, Алекс перестелил кроватку, Дарт помог раздеться и принять душ. Пока кормила дочь, мужчина переглядывались и улыбались в предвкушении. Чувствовала себя маленькой мышкой, окружённой тремя матёрыми котами. Мне нравится быть маленькой мышкой. Мне нравится хищный взгляд матёрых котов. Воздух скрипел от нашего желания, наэлектризованные частицы сталкивались и искрились. Умничка Акмаль поела и заснула в кроватке, а мужчины на цыпочках ушли в душ, оставив меня возбуждённой, влажной и с болезненным, сладким томлением внизу живота.

Марк вышел первым, обнажённый, красивый, аппетитный. Капельки воды стекают по мускулистой груди, собираются в струйку, утопающую в тёмной растительности у основания подёргивающегося в нетерпении члена. Закусила нижнюю губу, сдерживая рвущийся стон. Потекла от одного его вида, дрожь в ногах и тянущая тяжесть внизу. Он стремительно пересёк комнату, обрушившись на мои губы властным поцелуем. Язык без замедления ворвался в рот, пройдясь по нёбу, зубам, сплетаясь с моим в подавляющем волю танце.

— Ты уже вся потекла, принцесса, — хрипит, просовывая руку между ног. — Мечтаю вылезать тебя, почувствовать вкус.

Проложил горячую дорожку поцелуев от шеи к животу, раздвигая ноги, устраиваясь между ними. Тёплым мазком язык проходит по складочкам, расправляя, проскальзывая внутрь. Громкий стон вперемешку мужским рыком огласили комнату, жадные губы, всасывающие набухший клитор и громкая пульсация, простреливающая всё тело. В плавающем состоянии не сразу заметила появление остальных мужей. Ал впился в губы, а Дарт занялся чувствительной грудью, наполненной молоком и текущей при каждом посасывании с его стороны. Тугая спираль стянулась в узел, готовясь лопнуть в первом оргазме. Укус соска, непрекращающееся давление на клитор, язык, требовательно вторгающийся в рот, пальцы, проникшие в обе дырочки и взрыв, пробивающий тело острыми судорогами, электрические нити, несущиеся по венкам в каждый палец на руках и ногах, слабость, впечатывающая в матрас, отнимающая силы двигаться.

— Да, малышка. Это только начало, — довольный рык Ала, и крепкие руки подхватывают, переворачивая в воздухе, усаживая на лицо и давят, насаживая на язык, вторгающийся во влажную плоть.

Марк медленно поднимается на колени, зарывается руками в волосы, наматывая их на кулак, пригибает, направляя губы к розовой головке. Обхватываю, полизывая вкруговую язычком, щекотя уздечку, всасывая глубже, плавясь от ласк между ног. Марк стонет, рычит, проталкивает член глубже, касаясь гортани концом, и вытягивая на половину, дождавшись горлового спазма, сжимающего головку.

Дарт, пристроившись сзади, облизывает тугое колечко, проникает языком, смачивая стенки, проскальзывая дальше, обжигая волной удовольствия. Язык сменяют пальцы, один, второй, растягивая, давя, вынуждая подавать бёдрами. Холодная смазка и головка, медленно наполняющая, продвигающаяся до предела, до грудного стона, до дрожи в ногах.

— Да, милая, — шепчет, натягивая меня сильнее. — Ты сегодня очень хорошая девочка. Горячая, податливая, сладкая. Твоя узкая дырочка сжимает меня в тиски. Охреневаю от удовольствия.

Секундное освобождение, сменяющееся давлением на гортань, рычащие посасывания клитора, меня рассеивает от ощущений. Спазм, освобождение горла, давящее давление сзади, зубы, оттягивающие взбесившийся от кровотока клитор, новые судороги, простреливающие позвонок, сдавленное рычание Дарта. И снова крепкие руки, потерялась чьи, подхватывают, переворачивая, насаживая стремительно на толстый член, пульсирующий в такт моему сердцу. Марк, властно пригибающий к груди Ала, нацеливается на подготовленную, растянутую дырочку, шипя входит, обездвиживая, сбивая дыхание. Дарт оттягивает волосы, разворачивая голову, упираясь набухшей головкой в губы, заставляющий открыть рот и принять его полностью, расслабиться и отдаться в полное пользование моим телом. Разрывающее сознание состояние. Боль, огонь, грубые ласки, сводящее с ума трение, разжигающее пожар внутри, бешеное напряжение, стягивающее тело, потерянная грань между болью и удовольствием. Марк с Алом, вбивающиеся попеременно, Дарт, перекрывающий кислород, дающий дышать мелкими глоточками, ускоряющийся темп, жёсткие фрикции, проникающие с каждым движением всё глубже, грозящие порвать, или доставить божественное наслаждение. Глаза режет от фиолетового сияния, штормовая волна накрывает, сжимая внутренности, скручивая мышцы, сдавливая стволы, продолжающие бешено врываться. Звериный рык, и горячая сперма изливается со всех сторон, обжигая, наполняя, впитываясь. Громкий хлопок, порушенная мебель, красные всполохи от взрывающихся частиц. Влажные тела, покрытые испариной, трепетно прижимающиеся, благодарные поцелуи, нежные руки и шёпот со словами любви. Смятые простыни, остывающие от шевелящего занавески ветерка, лунный свет, проникающий через приоткрытые окна, тяжёлые веки, прикрывающие затуманенный взгляд, слабое сознание, уплывающие в темноту. Всё завтра. И душ, и новая мебель, и ленивое потягивание в кровати, и обсуждение церемонии бракосочетания. Завтра. Сегодня остались силы только провалиться в сон в объятиях любимых, нежных мужей.

Яркий свет, песчаная пустыня, палящее солнце, окрашенное в кровавый свет. Свадебное платье чёрного, мерцающего цвета. Голые ноги, утопающие при каждом шаге, яркая зелень оазиса, виднеющегося на горизонте. Не знаю, сколько иду, проваливаясь, с трудом делая шаги. Душа тянется к райским кущам. Там они, мои любимые мужчины, ждущие свою сакиа. Там моя жизнь, моё счастье. Мне надо туда, но горячие пески затягивают, мешают двигаться, ползут, облепляют потное тело. Солнце заливается кровью, смеётся надо мной, поливает дождём. Красные капли одна за одной стекают с неба, забиваясь в нос, рот. Лицо, руки в крови, песок смешивается в кровавое месиво, оазис всё дальше и дальше. Кричу, захлёбываясь густой кровью. Меня не слышат, отдаляясь за горизонт, исчезая в багряных песках, шепча «прощай». Боль, разрывающая сердце, прерывающая дыхание, останавливающая жизнь, уничтожающая мой мир.

— Тал, проснись. Это всего лишь сон, проснись, — спасительный голос, запускающий кровь в сердце, наполняющий кислородом лёгкие, дающий жизненные силы. — Дыши, любимая, глубже.

Открыла глаза, обнаружив встревоженные лица мужей, склонившихся надо мной, растирающих онемевшие конечности. Каждый глоток воздуха проходит наждачкой по горлу, ноющая боль пульсирует в висках, взрываясь при малейшем движении.

— Что случилось? — выдавливаю, сглатывая подступившую тошноту.

— Ты кричала, — Дарт приподнял, подложив под спину подушки. — Тебе приснился кошмар.

— Напугала нас, Рыжая, — Ал поднёс стакан с водой к губам. — Побледнела, сердце билось, как бешеное.

Первый глоток расцарапал пересохшее горло, второй с трудом протиснулся внутрь, третий снял спазмы, расслабив горло, успокаивая дрожь внутри.

— Что-же ты увидела, принцесса? — Марк погладил по ноге, прогоняя непрошенные мурашки.

Рассказала приснившийся кошмар, сглатывая слёзы, теребя побелевшими руками одеяло. Тяжёлый осадок давил на грудь, уставшую от нехватки воздуха.

— Любимая, это всего лишь сон, — Дарт пересадил меня на колени, оплетя сильными, родными руками. — Никогда тебя не отпустим, ни на шаг, ни на сантиметр.

Мерное поглаживание, тихий шёпот, тёплое дыхание в волосах подействовали успокаивающе, наливая веки свинцом, погружая в вязкую темноту, отключая от внешнего мира.