Глава 33

Марк

Для чего отец привёз всех этих женщин, я догадался. Пытаться совратить меня на кануне свадьбы было подло, но отец никогда не гнушался гнилыми методами, идя к своей цели. Маме повезло, что она смогла отстоять минимальную свободу, и скрыться от его гнёта в деревне.

Отец держал себя в руках, ничем не показав свою принадлежность к предателю сыну. Эта холодность оказалась лучше, чем возможный скандал с его стороны. В воплощении плана участвовала вся родня Тал, устранив блядских баб, споив отца, подготовив документы. Маму удалось уговорить, и она подписала документы, а самое главное, я познакомил её со своей дочуркой и женой, которые не оставили её равнодушной. Хотя о чём я беспокоился? Акмаль с Таларри вообще не могут оставить кого-нибудь равнодушными. Они лучшее, что может быть во вселенной, не считая остальных детей, которых подарит нам принцесса.

Маму поражало всё. Размеры дома, её новая комната, детская Акмаль, цветущий сад, собственный пруд и два бассейна, возраст Алины и количество детей, рождённых этой героической женщиной. Она была счастлива, что сможет остаться с нами и видеть, как растут внуки. Кажется, сбылась её мечта, лелеемая годами. Полная свобода от тирании мужа, его новых жён, и дрянных законов, издающихся такими-же властолюбивыми мужчинами Земли.

Оставим маму в комнате, спустился вниз, потирая довольно ладони. Все праздновали, налегая на лёгкие вина, и решали, куда переместить уснувших гостей. Охрана справилась быстро, перетащив сонные тела в выделенные комнаты на первом этаже, так как пускать этих змей на свою жилую территорию Алина отказалась. Выставив охрану у лестниц, дабы не допустить вторжение врагов или пьяное гуляние по этажам, отправились спать. Завтра предстоял трудный день, особенно когда отец узнает о проделанной махинации за его спиной.

Я искупал малышку, Тал её покормила, Алекс уложил спать. Перенервничав, устав, мы с удовольствием слушали тишину. Хотелось нежности, неторопливых ласк, спокойных движений. Чувствовал, что все остальные хотят того-же.

Тал тихо стонала, принимая меня, Дарта, Ала. Никаких криков, рычаний, резких движений. Стоны, шёпот, тянущее томление, скользящие поцелуи, лёгкое касание рук. Мерное сопение, сладкое погружение в сон. На душе полный покой, первый раз за три недели, как только созрел план похитить мать.

Утро началось с криков. Отец возмутился охране, ограждающей второй этаж. Кричал о нарушении дипломатии, втаптывании в грязь землян, невозможности найти жену. Заткнул рот только после того, как Акмаль взорвала вазу, стоящую рядом с ним. Такого папа не видел. Такого он не ожидал.

— Что за дьявольское семя?! — побагровел, тыкая пальцем в сторону Дарта, держащего на руках дочь.

На его возмущённый крик Акмаль разнесла в щепки стул, показывая, что в этом доме кричать можно только ей.

— Это Ваша внучка, Григорий! — Дарт повысил голос, стремясь осадить зарвавшегося мужчину. — В этой семье рождаются одарённые дети, так что приберегите некорректное фразы, и вспомните о дипломатическом поведении, находясь на территории дружественной планеты, от которой Земля получает большие преференции и выгоду. Вы же не хотите межгалактического скандала за оскорбление дочери главы дипкорпуса, а также племянницы нескольких членов парламента, а также внучки Дариоллы, которую боготворит каждый житель Ганзалеона. Мой Вам совет. Продумывайте каждый шаг, каждое слово в этом доме.

— Дипломатия? — не сбавлял потуги отец. — Мне ограничили передвижения! Приставили охрану, как какому-то преступнику!

— Акмаль очень волнуется при посторонних людях, — снизил накал Дарт. — Вы же не хотите, чтобы она случайно превратила в кучку пепла, случайно забредшего к ней на этаж человека? Охрана только для безопасности гостей этого дома.

— Я не могу найти свою старшую жену, — отец глубоко вздохнул, уравновешивая себя внутри.

— Распоряжусь, чтобы Вашу жену поискали, — Дарт развернулся в направлении столовой. — Через тридцать минут Вас с дамами проводят в большую столовую.

Дарт удалился, а я остался стоять посередине лестницы гадая, уйдёт отец, не глядя на меня, или что-нибудь скажет нерадивому сыну. Будет лучше, если уйдёт, не обостряя ситуацию ещё больше. Но когда он делал как лучше?

— Марк! Нам надо поговорить! — прогремел, отражаясь от потолка и пошёл в сторону своей спальни.

Мне не оставалось ничего, кроме как послушный сын следовать за ним на очередную взбучку. Хотя последние пять, шесть лет его нравоучения перерастали в скандал, натыкаясь на мой бунтующий характер, и связано это было с его отношением к матери, но он до последнего пытался подавить меня своим авторитетом.

— И вот на это ты променял дом? — сходу начал отец, проводя рукой вокруг себя. — Стоять в очереди, чтобы трахнуть бабу и заделать с ней генетического мутанта? 1439f7c

— Сбавь обороты! — зарычал, услышав его оскорбления. — Лучше посмотри, во что превратился ты. Каждая следующая жена годиться тебе в дочери. Боюсь, такими темпами следующая вряд ли перешагнёт возраст совершеннолетия.

— Я мужчина! Я решаю сколько и каких женщин у меня будет! Я сам выбираю, какую подстилку в своём гареме трахать! И никогда не думал, что мой единственный сын станет гаремной подстилкой!

— Если ты не перестанешь оскорблять меня и мою семью, я забуду, что ты мой отец и выбью каждое грязное слово из тебя кулаками! — руки чесались отполировать эту рожу, но связывающее предупреждение Дарта не давало ответить по-мужски.

— Ты же мой сын, — отец перешёл на спокойный тон, что сильно насторожило. — Неужели мы не можем спокойно поговорить, хоть раз за столько лет? Посидеть, выпить?

Он прошёл к столу, достал бутылку вискаря и разлил по стаканам, предлагая один мне.

— Перемирие? — приподнял свой к верху, чокаясь в воздухе и опрокинул в себя.

Кажется, это была самая большая глупость, уступить ему. Но в тот момент я решил, что от пары стаканов хуже не будет, и мы сможем спокойно обсудить ситуацию с мамой. Как я ошибался. После второго стакана меня повело, тело налилось чугуном, веки застлала пелена, мозг затянуло в туман. Сквозь мутную рябь я увидел, приближающихся ко мне женщин, без одежды, демонстрирующих свои не маленькие размеры, отец, похотливо улыбающийся, усаживающий себе на колени одну из девиц. Куча рук, снимающих с меня одежду, куча грудей, скользящих по моему лицу, мучительная тяжесть от невозможности пошевелиться, боль в глазах Таларри, стоящей в дверном проёме, и победный смех отца, такой противный, разрывающий мозг и вспарывающий живот.

Где-то на задворках затухающего сознания промелькнули Дарт и Алекс, бесконечно длинный коридор, слёзы Тал и провал в темноту.