Глава 34

— Таларри. Григорий просит Вас зайти к нему в комнату, — одна из жён Григория поймала меня в холле.

— Простите, но я не могу беседовать с мужчиной в отсутствии своих мужей, — попыталась вежливо отмахнуться. — Даже если это отец мужа.

— О. Забыла сказать, — не отставала она, схватив за локоть и подтягивая в сторону гостевых спален. — Марк сейчас беседует с отцом, так что правила будут соблюдены.

Не знаю, зачем согласилась. Шла за ней, а на душе расползалась поганость. Шаг, два, три… двадцать шесть, тяжёлая дверь, рука мелко дрожит, толкая преграду в неизвестность. Первое, что увидела, много голых женщин, скопившихся в диванной зоне, отец Марка, закативший в удовольствие глаза, светлая копна волос, делающая поступательные движения в районе его паха, а потом удар в солнечное сплетение. Сквозь обилие голых телес мой Марк с запрокинутой на спинку дивана головой, куча рук, ласкающих обнажённую грудь, рыжие кудри, подпрыгивающие между ног моего мужа. Моего? Мужа? Мутные, голубые глаза, такие родные когда-то. И смех. Жёсткий. Грязный. Убивающий что-то важное в груди. Проникающий в мозг, не желая оттуда убираться. Липкий до тошноты.

Что я делала дальше? Не помню. Очнулась в беседке у пруда, сидящая на полу. От слёз резало глаза, в груди распирало от боли. Наверное, так умирает душа, корчась, пытаясь продрать грудную клетку, вырваться на свободу и улететь подальше от предательства, страдания, горя. Нет потерянности, нет спасительного безразличия. Только резь в области сердца. Как он мог поступить так со мной? Как он мог предать меня и дочь? Неужели все земные мужчины такие? Их достаточно поманить большой грудью и доступностью? Я была настолько плоха? Или взыграло желание поразвлечься сразу с несколькими блядями? Когда я пропустила тот момент, развернувший Марка к земным пристрастиям? Почему не поняла, что меня ему не хватает? Конечно, как может хватить меня одну, когда здесь целый цветник жаждущих дать ему море экзотики.

Я отменю церемонию, отпущу Марка домой. Как-бы не было больно, отпущу. Не буду насильно держать рядом с собой. Бедная Акмаль. Она так любит папу, искрит счастьем в его руках. Ей будет тяжело. Но она маленькая. Привыкнет, забудет, полюбит другого папу.

— Рыжая, что с тобой? — Ал обеспокоенно смахивал слёзы большими пальцами, обхватив лицо руками. — Любимая. Что случилось? Почему ты плачешь?

— Марк, — разрыдалась ещё больше, уткнувшись в спасительную грудь. — Марк со своим отцом… И много женщин… Марк и эти женщины…

Это всё, что я могла выговорить, борясь с новым витком истерики. Алекс поднял меня на руки и быстрым шагом направился в дом.

— Позови Дарта и близнецов, — сказал кому-то и вбежал по лестнице, скрывая нас в стенах спальни.

Дарт с близнецами ворвались в комнату, сочась обеспокоенностью и гневом.

— Раст, проследите за Тал. Не выпускайте, пока мы не вернёмся, — Ал отдал команду и вытолкнул Дарта в коридор.

Близнецы молчали, окружив меня стальной стеной. Я была благодарна, что они не лезут в душу, и тихонько скулила, оплакивая поруганную жизнь. Ровно до того момента, когда дверь в комнату с грохотом отлетела к стене. Дарт с Алом тащили обмякшее, бледное, посеревшее тело Марка, не реагировавшего ни на что. Мутный взгляд бессмысленно скользил по пространству, затягивая в нужное мне, а не ему безразличие.

— Его отравили! — Дарт был напуган и зол. — Трэйк, не стой! Давай подушки! Дарк, помоги снять брюки! Шевелись! Надо срочно вывести токсины! Раст! Принеси воды!

Мужчины суетились над сереющем всё больше Марком, а у меня в голове что-то лопнуло. Отравили! Эти твари отравили моего Марка! Он не изменял мне! Он не предавал семью! Его отравили! А я? Не разобравшись, сбежала? Пока оплакивала себя, из моего мужа вытягивали жизнь! Насиловали тело и душу!

Глаза налились кровью, отрезая весь мир, кроме заданной цели. Земляная мразь! Тебе было мало демонстрации Акмаль? Захотелось подразнить мамашу? Жену? Поиграть в грязные игрушки?

Неслась на запах мести. А чем пахнет месть на Ганзалеоне? Кровью! Она всегда пахнет сладкой кровью, с примесью страха и боли!

Большая столовая гудела от множества голосов, потонув в обсуждениях предстоящего бала. Эта холодная мерзость сидел в центре стола, окружённый привезёнными блядями. Хорошо! Одной волной порешу всю шоблу-ёблу!

— Таларри, нет! — краем глаза заметила подскочившую мать, крутящую головой и протягивающую ко мне руки.

Да! И ещё раз да! Дипломатический скандал? Насрать! Страх в глазах крашенных девок, увидевших красные лучи, прорезающие моё тело! Да! Миллион раз Да! Мужчины потом разберутся. Сейчас я хочу почувствовать запах крови! Много крови!

Прикрыла глаза, направляя всю мощь своего гнева в сторону землян. Крик, грохот разлетевшейся на щепки мебели, треск от паутины, расползающейся по стенам от давления тел на них, хруст сломанных рёбер и слабая вибрация от сопротивляющихся сворачиванию шейных позвонков. Я стою в метрах трёх, но отчётливо слышу бурление бившейся в панике крови. Только её звук, всё остальное за пределом сознания.

— Тал, милая. С Марком всё в порядке. Мы успели, — тихий шёпот Дарта, прижимающегося к спине, нежные, но такие сильные руки, обнимающие за талию, обхватывающие живот. — Ты должна остановиться, Тал. Пока ещё можно всё исправить. Он недостоин смерти от твоей руки. Не сейчас, когда слишком популярен на Земле. Он должен погрязнуть в болоте, умереть в забвении. Я помогу тебе отомстить. А сейчас отпусти их. Вернись к Марку.

Вернись к Марку! Да! Я хочу вернуться к Марку! Хочу дотронуться до его губ, положить голову на его грудь, закинуть ногу на его живот, обнять, закрыть собой и никого не подпускать.

Не открывая глаз, отпустила нити, протянутые и удерживающие землян. Дарт поможет. Мы отомстим, потом. Глухие шлепки, мучительные стоны, запах крови, страха и боли.

— Наконец-то нашлась женщина, сумевшая выбить из тебя дурь! — злобный голос Марианны перекрыл стоны. — Я ухожу от тебя Григорий! С мужчиной, которого побила девчонка, ещё можно жить! С мужчиной, который предал собственного сыны, жить нельзя! Ты очень нравишься мне, Таларри! Я рада, что Марк сделал правильный выбор!

Марианна сияла от ощущения долгожданной свободы. Казалось, она помолодела лет на десять, сбросив с себя гнет, жестокость и самодурство ненавистного мужа. Она подошла ко мне и раскрыла объятия, принимая как дочь. Слов не было. Навалилась усталость. Выброс энергии истощил силы. Села на уцелевший стул и наблюдала, как мужчины исправляют, устроенный мной скандал.

Немного подлечив тела, им подсунули на подпись бумаги о неразглашении. Подписали все, посматривая на меня с опаской. Согласны были на всё, лишь-бы выпустили их живыми из этого дома. После подписей, бумаги забрали, погрузив землян в лечебный сон, сканируя и вливая восстановительные силы. Корректировать память не стали. Пускай земляне помнят, какой силой обладает Ганзалеон.

Дарт взял меня на руки, и шепча нежности, отнёс к Марку, спящему по середине нашей огромной кровати. Наконец-то я сделала то, о чём мечтала. Закрыла его собой от всего мира, провела пальцами по расслабленным губам, мазнула по ним поцелуем и положила голову на грудь, слушая мерное отстукивание сердца.

— Я люблю тебя. Больше жизни, — прошептала, проваливаясь в сон.