Глава 34

Новости, происходящие во вселенной далеко от нас, взбудоражили моё сознание. Ещё полгода назад я бы сама участвовала в операции, уничтожая виновных в смерти моих мужей и с удовольствием рисуя звёздочки на стене Литама, но беременность сделала меня нежнее, гуманнее, вынуждая расстраиваться по погибшим в этой борьбе за выживание женщинам и детям. Все эти политические разборки, перетягивание одеяла, желание завладеть единственной планетой, имеющей возобновляемый запас энергетических кристаллов, рубили человеческие жизни. Именно эти дьявольские камни являлись источником всех войн в истории Ганзалеона. Именно благодаря им, нашим мужчинам пришлось стать жестоким зверьём. Из-за них наша планета чуть не вымерла, лишившись женщин. И каждый раз, спустя несколько сотен лет, какая-нибудь раса взращивает в своём больном мозгу, что они стали сильнее Ганзалеона. В этот раз повезло и Тамулаху, и Дамирталу. Ещё сто лет назад на месте этих планет образовалась бы воронка, выбрасывающая из своих недр космический мусор, состоящий из железа и костей. С появлением Дариоллы, наши мужчины стали мягче, покладистее, научились контролировать внутреннего зверя. Только это дало шанс жителям опальных планет не сгинуть в хаосе вселенной, иметь возможность выжить и восстановить свою расу. Долго. Скорее всего не одну сотню лет, но восстановить.

— Акмаль, милая, — вывел из раздумий голос мамы. — У нас к тебе деловое предложение.

Она стояла в проёме гостиной, поправляя рыжую копну. За её спиной находились бабушка и тётя Вероника. Они все выглядели на двадцать с небольшим и больше напоминали выпускниц академии. Лишь глаза, светящиеся мудростью, говорили, что им далеко не двадцать.

— Как дела у моей самой отважной внучки? — бабушка обняла, положив руку на круглый живот, и прикрыла глаза. — Сильный малыш. Весь в мамочку. Уже знаешь, кто?

— Нет. Прячется, скрывает запах. Даже Заил не смог на своих супермощных аппаратах посмотреть, — обняла в ответ её.

— Мои первенцы тоже маскировались, — улыбнулась бабушка. — Мужья были в шоке, когда они родились, как и весь Ганзалеон.

— Главное, что крепкий и здоровый, а пол без разницы, — выплыла Вероника, приобнимая меня и утыкаясь своим животом. Она всё также рожает каждые два года, прикрываясь желанием догнать сестру, но уже давно ни для кого не секрет, что Вероника очень любит малышей в беззащитном нежном возрасте, и выпуская во взрослый мир одного, теряется в другом, носясь с ним, как наседка.

Мы расселись на диванах, налили чай, и за поеданием сладостей обсудили последние новости.

— Ты же слышала, что Марк с Дартом наконец подписали договор с Землёй об усыновлении детей ганзалеонцами, — мама разложила документы на столе, передавая список имён. — На Земле нестабильная ситуация. Постоянная смена правительства, борьба за территорию и ресурсы, много репрессий. Как итог, очень много сирот и беспризорников. Детей загоняют в лагеря, обтянутые по периметру сеткой под напряжением. Питание скудное, проблемы с водой. О них некому позаботиться на родной планете. Это список с первого лагеря, открывшего для нас свои двери.

Мы весь день прорабатывали схему усыновления, планировали каждый шаг. Ситуация схожая с девушками, летящими к нам, чтобы попытаться стать сакиа, но она была намного щепетильнее. Если девушек выставляли на аукционный бал, то с детьми такой фокус провернуть было невозможно. Решать пришлось много вопросов. Кто может усыновить? Что делать с детьми, являющимися сёстрами и братьями? Как безболезненно сводить ребят с новыми родителями? Мы много спорили, кричали, разбрасывали бумажки и обижались друг на друга. Бабушка вылила на голову Веронике воду из графина, а та бросила в Алину десерт.

К вечеру был решён только один вопрос. Усыновлять может каждый, кто в состоянии прокормить и дать образование ребёнку. И не важно полный это род, или отец одиночка. Главное учитывалось желание воспитать и окружить любовью и заботой. При этом встал новый вопрос об опекунском совете и контролирующем органе, следящем за хорошим обращением с детьми. К ужину нашу свору растащили мужчины. Спасибо, что они не видели потасовки между Алиной и Вероникой. Доехав на Расалане в спальню, была выжата, как лимон, и уснула, не дождавшись мужей из душа.

Время бежало незаметно. Мужья торопились построить дом мечты до рождения ребёнка, я продолжала участвовать в кулачных боях между сёстрами и уверенно двигаться к завершению нашего планирования. Через шесть недель первый корабль отправился на Землю за детьми, а я увидела основу нашего гнёздышка. Большой, красивый, из белого камня с непривычными для местной архитектуры балконами.

— Он потрясающий, — схватилась за руку Раталла, оценив масштабы проделанной работы.

— Пора выбирать мебель и краску, Яблочко, — прошептал на ухо мой искуситель. — Не терпится опробовать все поверхности в нём.

Внутрь меня не пустили, в целях безопасности. Оказалось, что беременным вредно дышать необработанным камнем и строительным мусором. Пришлось довольствоваться внешним видом и планировкой на планшете.

Пока бойцовский клуб составлял списки желающих стать родителями, собирал анкетные данные и проводил с кандидатами беседы, род Дор занимался дизайном и обстановкой дома. Из одного круга по спаррингу я попала в другой. Водой и пироженками у нас не кидались. Всё было в разы серьёзнее. Братья сразу били друг другу в рожу, не сойдясь в цвете кабинета или количестве полок в гардеробной. При этом малыш радостно сучил ножками, поддерживая мордобой. Мне оставалось грызть фрукты и делать ставки, затем мирить их ласками и своим телом.

Две недели ушло на внутреннюю отделку. Строители работали в три смены, не останавливаясь ни на минуту. Благодаря их профессионализму, дом рос как на дрожжах. Мой живот тоже рос, и передвижение на своих двоих для меня стало недоступно. Мужья постоянно спорили за возможность нести моё потолстевшее тельце и перетягивали с рук на руки, как паршивого котёнка. Пришлось составить им график, повесив в спальне на видное место. Поначалу они возмущались, доказывая, что право оберегать свою самку всегда доказывалось кулаками. С моей беспомощностью у них росло звериное начало. Ооо. Как мои самцы умеют рычать и скалиться…

Спустя неделю меня внесли через парадный вход в наше сверкающее новизной гнездо. Внесли три раза, считая это хорошей и правильной приметой. Дом внутри сделали светлым. Белая мебель, пастельные стены, золотистые ковры. Единственными яркими пятнами являлись пара диванов и мягкие подушки. Детскую комнату покрасили в белый, решив при рождении малыша повесить нужного тона занавески. В центре гостиной на журнальном столе гордо стояла коряжка, подаренная когда-то Раталлом. Местами висели каплевидные плоды шоколадного цвета с белым напылением и источали яркий, сладкий аромат, вызывающий острое слюноотделение.

— Они съедобные? — поинтересовалась у Раталла, жужжа над аппетитным уродцем как пчёлка.

— Съедобные и нереально вкусные, — довольно улыбнулся Раталл, срывая плод и поднося к моим губам.

Кажется, раньше я ничего не знала о гастрономическом оргазме. Вкус ягоды сводил с ума взрывами, наполняя рот шоколадной сладостью, переходящей в сливочную нежность и оставляя лёгкое, освежающее послевкусие с фруктовой кислинкой. Я стонала, перекатывая её на языке. Рат поднёс ещё один плод, жадно сглатывая слюну и впитывая мои эмоции, проскакивающие на лице.

— Как быстро вырастут новые ягоды, — расстроенно спросила, когда умяла последнюю.

— Через два месяца, — простонал Раталл, задирая подол платья.

К обеду все поверхности в гостиной были проверены на прочность, я вымотана, а мужья ластились, как мартовские кистал.