Эпилог

— Мама! Мама! Лахтур опять усыпил мою лошадку! — в комнату влетела Тамилла, снося всё на своём пути.

— Ничего страшного, Милла, — подняла глаза, осматривая свою крошку с грязными коленками, руками и травой в волосах.

— Страшно, мама! — надула губки и сложила руки на груди. — Я, между прочим, в этот момент на ней скакала!

Вот тут я подскочила, подлетела к дочери и начала крутить её вокруг и ощупывать на повреждения. Слава богам, переломов не нашла, но оставлять эту выходку безнаказанной не собиралась.

— Раталл! Раталл! — заголосила на весь дом. — Тебе придётся очень старательно объяснить сыну, как надо обращаться с девочками, даже если они его сёстры! Иначе манерам начну учить я!

По замершим мужьям, сбежавшимся на мой крик, поняла, что моя угроза попала в цель. За десять лет я хорошо освоила точечную стрельбу световой волной, практиковав умение на непослушных мальчишках. Они на цыпочках ретировались на улицу, прихватив с собой Тамиллу.

Вот такой сюрприз ожидал нас десять лет назад, когда мы мечтали о братиках для Лахтура. Девчонки до последнего прятались, и мы были абсолютно уверенны в наличии пенисов. Однако боги решили по-другому. Зеленоглазые крошки с чёрными волосиками и молочной кожей ввели нас в лёгкий ступор, отсутствием яичек и осознанием, что нам надо стараться, стараться и ещё раз стараться.

Что удивительно, девочки оказались с сюрпризом. Поодиночке они самые обычные, а вместе — страшная угроза обидчикам, окутывающая в удушающий кокон из наэлектризованных нитей. Вот почему Лахтур доставал их по одному, мстя за болезненные уроки хорошего поведения.

Мы очень старались подарить сыну компанию, но и через год у нас опять родилась девочка, и ещё через год тоже. Я стала походить на Веронику, рожающую каждый год и получающую от этого удовольствие. Чего мы только не делали. Пытались зачать на плите, прося послать мальчиков, ходили в храм, приносили жертвы. И всё равно рожали девчонок.

— Милая, я с ним поговорил, — начал подлизываться Раталл, не успев зайти в гостиную. — С Ларитом и Литамом тоже провёл беседу.

И да! В конце концов мы победили бабскую напасть. К пятилетию старшего у нас родились близнецы с увесистыми яичками и жмотным характером. Рат был на седьмом небе, а Лахтуру пришлось лишиться большинства игрушек, так что радость от появления долгожданных братиков быстро сошла на нет. Зато он ювелирно отточил свой дар. Теперь и лошадь на ходу усыпляет, птиц на лету лечит. Да и не только птиц. Остановить кровь, затянуть серьёзные повреждения, как нечего делать. Лахтур пошёл дальше. Заставить сердце перестать качать кровь, а затем запустить работу, и всё это, не прикасаясь и с закрытыми глазами. Ему не исполнилось ещё и восьми, как в нашем доме стал частым гостем Заил, уговаривающий отдать после академии парня к нему в лаборатории. Такой сильный и универсальный лекарь оказался нарасхват, и только ему решать, как строить в дальнейшем свою жизнь.

Ларит с Литамом такими данными не обладали, неся в себе посредственные умения, ничем не отличающиеся от общей массы ганзалеонцев. Не знаю, кого как, но меня это только радовало. Я боялась детей с сюрпризами, боялась лишнего внимания к нашей семье. Боги были милостивы. У нас все были практически просто детьми.

— Акмаль, пора собираться. Родители ждут, — отвлёк от воспоминаний Расалан.

Странно. Но почему-то старшие дочери пошли по характеру в него. Спокойные, рассудительные, взрослые не по годам. Они не бесились, не шкодничали, не кричали. Всегда степенная походка, тихий, но уверенный тон, завидное послушание. Кажется, они родились сразу взрослыми.

К старшим Дор мы отправились всем нашим немаленьким семейством, неся в дар самое ценное, что есть в нашем доме, не считая, конечно детей. Плоды Лапаранэла складывала в корзинку со слезами. Это же форменное издевательство над собой — срывать божественные ягоды и вместо рта класть в плетёный короб. Но для них в данный момент они нужнее. Сегодня у родителей праздник — год с рождения младшего сына. Они так прониклись маленькими Дорчиками, что не удержались и настругали уже троих, сделав план по будущей ячейки общества. Британи счастлива, перестала ощущать прожитые годы, летает, как двадцатилетняя девушка, а её мужья приросли к дому. Они пытались полностью слиться с компании, но встретились с моими истериками и разделили обязанности на всех. Очень оказалось удобно. Каждый взял себе по одному дню в неделю, что безболезненно отражается на семьях.

— Акмаль, дочка. Как хорошо, что вы пришли, — выбежала нас встречать довольная мамашка именинника. — Пойдём скорее. Мы такой торт с мальчишками испекли, закачаешься.

Пройдя на кухню, я и правда закачалась, аж до тошноты. В центре стола стояла непонятная куча необъятных размеров, политая фиолетовой и коричневой глазурью, напоминающая своим видом неприятно пахнущие экскременты гигантской баэнзо. Конечно, любовь матери к детям делает из любого их творчества шедевры, да и скидку на возраст я тоже дала, но вот язык мой отказался производить нужные действия во рту, и я просто покивала с выпученными глазами, хваля необыкновенное произведение. Страшно стало от мысли, что это придётся есть. Но где наша не пропадала, как говорит тётя Вероника. Пришлось отпаивать себя водичкой, когда Британи вылетела с кухни, услышав очередной рёв своих чад, не поделивших принесённые мной ягоды.

— Зандал! Это что за дерьмо? — выругался Раталл, появившись в проёме. — Только не говори, Яблочко, что это твоих рук… или не рук дело.

— Дурак! — сделала обиженную моську. — Это торт… Его твоя мама с братиками готовили. Старались, лепили, ещё много чего-то делали…

— То, что много и чего-то, я вижу, а то, что ты здесь стоишь и получаешь эстетическое удовольствие, вызывает много вопросов, — посмотрел на меня с интересом. — Надеюсь, не перенимаешь опыт? Такого безобразия на нашей кухне мы не потерпим.

— Какое безобразие? — застыл Расалан, осматривая сладкую скульптуру, олицетворяющую натур продукт обожравшейся синьки баэнзо, — Только не говорите, что это… безобразие сделали вы?

— Вы что? Сговорились? — разозлилась на них, развернулась и метнулась из кухни к единственному, не отличившемуся за сегодня мужу.

— Куда так бежишь, красавица, — Римат поймал меня на пол пути, поднял на руки и чмокнул в кончик носа. — Кто посмел тебя расстроить?

Посмотрел в сторону кухни, хмыкнул и направился в её сторону со мной на руках.

— Кто из вас, придурки, обидел сакиа? — наехал на братьев Римат и остолбенел, заметив торт. — Что за… Милая. Ты знаешь какое-нибудь слово с Земли, описывающее это… то, что стоит по центру?

От увиденного, он сжал меня до хруста в костях, слегка передавив дыхание. Ситуацию, и скорее всего мои рёбра, спас Шанур, пришедший за гвоздём праздника.

— О любуетесь? Правда, мальчишки и Британи здорово постарались? — довольно хлопнул стоящего рядом Раса по спине. — Два дня трудились. Мы тоже помогали.

В его голосе было столько гордости, что нам пришлось прикусить свои языки и кивать в ответ, как болванчики. Шанур подхватил совместное творение, и под крики и хлопки в гостиной вынес красоту на всеобщее обозрение. Минутное затишье, одиночное хлопанье, далее все вспоминают о воспитание и дружно поздравляют родителей и малыша.

— Чтож. Пойдём пробовать, — буркнул Римат, разворачиваясь в сторону выхода.

— Надеюсь, выживем, — поддержал его тональность Раталл. — Готов съесть и твою порцию, любимая.

— И порции детей, — вздохнул Расалан.

На вкус торт оказался вполне… в общем кое как мы его съели, и даже не мучались несварением. Зато дети лопали тягучую сладость за обе щёки, не забыв прихватить добавки.

Вернулись домой затемно с уснувшими в мобилях детьми. Папаши осторожно перенесли их домой и уложили в кровати. Наконец наступило наше время, и мой выход. Два дня я терпела, чтобы не выдать им маленький секрет. Хотелось сделать это именно сегодня, в такой радостный для семьи день. Пока они разносили детей, приняла душ, заплела в косу волосы, капнула в ложбинку духи и повязала на плоский ещё животик розовый и три голубых бантика. То, что их там четыре — услышала сама, а пол мне подсказали первые мужья, посетившие сегодня меня во сне. Не знаю почему, но я поверила в то, что они мне показали. Именно этих детей ждёт великое будущее на Ганзалеоне. Именно их мы получили в дар при нашем последнем посещении сакиалата и страстном совокуплении до искр под полной луной.

Мои любимые поняли с первого взгляда, как только вошли в спальню. Растерянные лица при пересчёте бантиков, сменили счастливые улыбки.

— Чур два жмотика мои, — прошептал Раталл, вставая на колени и целуя живот. — Согласен на мальчика и девочку, любимая.

— Мне самого послушного, — Расалан провёл рукой под ленточками и прикоснулся губами. — Люблю тебя.

— А мне любого, — Римат поднял меня на руки и закружил. — Согласен даже на жмотиков Раталла.

Опустил осторожно на кровать, пробежался дорожкой поцелуев по животу и начал медленно развязывать бантик. Рат схватился сразу за два, потянув на себя и хитро улыбаясь:

— Я никогда не перестану благодарить богов, за то, что они подарили мне тебя, и всегда буду боготворить свою сакиа, за то, что она меня простила. Люблю тебя больше жизни. Навечно…

Конец