Глава 41

Не знаю, что помогло, может ритуал, может морской воздух, может моё постоянное присутствие, но Лахтур притих, перестав экспериментировать со своими усыпляющими способностями. Да и некогда ему было хулиганить. Освоение коленоползующего положения забирало всё время и силы у малыша. Он перестал сидеть на руках, требуя свободы передвижения. Правда поначалу, почему-то полз назад, медленно передвигая ручками и ножками, но разобравшись с вестибулярным механизмом, стал ползти в нужном направлении. К вечеру, накупавшись и навозившись с отцами в песке, парень засыпал мертвецким сном уже во время кормления, позволяя нам заняться собой.

Если есть рай, то он весь сконцентрировался сейчас здесь, вокруг нас. Мы давно не проводили столько времени вместе, без постороннего вмешательства, с момента брачной церемонии. Казалось, что прошла вечность, наполненная заботами и тревогами. Мы расценивали нашу поездку, как отпуск перед предстоящим выходом мужей в компанию родителей. Для старшего поколения Дор большая радость, что сыновья займутся семейным бизнесом, для моих мужей неоправданное беспокойство, что придётся разлучаться со мной, для меня панические атаки, как только я об этом думала. И золотой середины в этой ситуации не было.

Две недели прошли слишком быстро. Две недели, оставившие столько приятных воспоминаний. Стоны на пляже, крики на искрящейся от нашей страсти плите, рычание в гостиной и во всех комнатах дома. Без внимания не осталась ни одна плоскость, ни одна стена в интерьере. Каждую минуту сна сына мы крали для себя, даря море нежности, небо любви. Но любому отпуску приходит конец.

Первый день отсутствия мужей провела в удручающем, тоскливом состоянии. Приезд родителей с их и моей стороны не слишком отвлекли меня от меланхолии. Хотелось зарыться лицом в подушку, укрыться с головой одеялом и не вылезать из кокона, пока любимые не вернуться с работы. Умом понимала, что этот момент должен был настать, но сердце отказывалось биться в нормальном режиме, отстукивая слабые удары через раз. Слишком сильная привязка, слишком знакомое состояние, полное выкачивание энергии, как при предыдущем сбое.

Становилось немного легче, когда кормила Лахтура, держа на руках, но стоило ему поесть, он сразу сползал, стремясь освоить неизведанные углы дома, а я сидела на полу и скатывалась депрессняк, лишающий сил. С маниакальным усердием следила за временем, отсчитывая оставшиеся часы, минуты, секунды. А они издевательски тянулись, тянулись, не желая ускорять свой круг.

Родные голоса и шаги в холе стали спасительным крючком, зацепившим и вырвавшем из скатывания в бессознательную муть. Сына подхватывала на бегу, стремясь к полноценным ударам сердца, к ускорению крови в венах, к необходимым объятиям, воскресающим к жизни.

Достаточно было мимолётного взгляда, чтобы понять, насколько тяжело мужчины переносили расставание со мной. Десять часов. Каких-то десять грёбанных часов, а я успела умереть без них, задохнуться без их дыхания. Набросилась на Раса, целуя судорожно лицо, гладя плечи, царапая спину. Переметнулась на Рата, повиснув, как обезьяна. С пылу не поняла, как уже оплелась ногами и руками вокруг Рима. Радость переросла в истерику, закончившись всхлипами на груди у Раса в гостиной.

Это было похоже на сумасшествие, душевную болезнь, детскую несдержанность, но мне было плевать, как я выгляжу, и на что это похоже. Мне действительно было плохо, я действительно медленно умирала без них, и никак не могла объяснить своё состояние. И ведь не первый раз мы разлучались на день, но только после отпуска всё обострилось, выжигая до боли внутренности.

— Милая, Яблочко, нельзя же так, — шептал Раталл, вытирая слёзы. — Ты себя совсем изведёшь.

— Потерпи, любимая, — целовал за ушком Римат, облокачивая на себя. — Три недели, и мы сможем оставаться с тобой поочереди. Дай только дела перенять и вникнуть в процесс.

— Хочешь, мы завтра пораньше вернёмся? — не отставал Расалан, переплетая наши пальцы. — Погуляем по саду, покупаемся в бассейне?

Меня хватило на невразумительное мычание в ответ и кивание головой. Ночью я спала в коконе рук, замерев, боясь шевельнуться, страшась потерять тесную связь, а следующее утро принесло те же страдания. Я снова шаталась без сил по дому, слабо следя за активностью Лахтура, проваливалась в удушающую муть, как только оказывалась на диване, и мучалась от головной боли, не появляющейся уже очень давно. Британи провела со мной весь день, не решившись оставить нас без присмотра, за что я была ей очень благодарна. Не представляю, что было бы с сыном, пока я скатывалась в бессознательное состояние.

Рас не обманул, вернувшись раньше. С ними за компанию приехали и их отцы, повозиться с внуком и забрать жену, а может с надеждой выспаться, только у мелкого были другие заботы. Он быстро выпотрошил карманы дедушкам, жадно рассматривая и пряча в штанишки светящиеся и мигающие гаджеты. Челюсти отпали у всех от такой картины. Минутная тишина, прерываемая старательным пыхтением, и громкий смех Раталла.

— Мой малыш! — подхватил и подбросил к потолку.

— Такой же жмот, — не выдержал и заржал Римат. — Я всегда говорил, что вы два жмота.

После смеялись все, утирая выступившие слёзы, а маленький хозяйственник смотрел непонимающе, сидя у папы на руках. Присвоенное пришлось отдать, что спровоцировало обиженную мордочку и трясущуюся губку. От истерики спасла вовремя всунутая грудь и короткая детская память.

Ночью насыщалась потерянной за день энергией, а ранним утром проснулась от переливчатого стука, объясняющего моё паническое состояние. Я снова была беременная, и по разной тональности перезвона поняла, что ждала двоих.