Глава 6

— Шамид. Я хочу с тобой поговорить, — пригласила помощника в свою каюту.

— Проблемы? — напрягся, шевеля извилинами и вспоминая грешки команды.

— Слишком громко извилинами ворочаешь, — засмеялась, стараясь разрядить напряжение. — Нет проблем. По крайней мере никто из команды не проштрафился.

— Хорошо, — расслабился. — Тогда слушаю тебя, капитан.

— Я подаю в отставку, — выдала на одном дыхании. — Это мой последний вылет. Буду рекомендовать тебя на мою должность.

Он молчал минуты две, смотря на меня в неверии, открывал рот, как рыба, пытаясь что-то сказать, налил стакан сатаяла и опрокинул залпом.

— Дыши ровнее, Шамид, — подколола его. — Ты же сам видишь, что мне надо уходить. Я перестаю себя контролировать, а это плохой знак для капитана. Космос не прощает слабостей, а я чувствую себя слабой.

— Тебе не обязательно угодить в отставку, — зашипел, справляясь с опаляющими градусами. — Ты можешь остаться на станции, учить новобранцев, или на Ганзалеоне работать в академии. С твоим опытом тебя возьмут куда угодно.

— Нет, Шамид, — мотнула головой. — Армия без полётов меня не прельщает, а летать я больше не могу.

Весь вечер мы пили, вспоминая совместную дружбу, проверенную годами, походы, окрашенные злостью и жаждой мести. К полуночи он ушёл нетвёрдой походкой, оставив меня в моём аду.

— Я связался с командованием, — входит Лахтур, сжимая в руках планшет. — Мы разворачиваемся и возвращаемся на станцию.

— Можно с тобой на командирский мостик, — начинаю тихо канючить. — Я буду сидеть, как мышка.

— Хорошо, только сначала поешь, — соглашается, берёт на руки и несёт к накрытому столу. — Малышу надо как следует питаться.

Я быстро съедаю весь обед, тороплюсь, пока Лахтур не передумал, и под смех Ларита и Литама выбегаю из каюты, цепляясь за руку любимого мужа.

Он показывает на панели далёкие планеты, рассказывая про население на них и обещая когда-нибудь отправиться туда со мной. Яркий луч прорезает пространство, и перед нами из световой воронки выплывает корабль дамиртальцев, большой, серый, пошарпанный, без сигнальных огней.

— Сорм! Доложить обстановку! — повышает голос, обращаясь к помощнику.

— Корабль с Дамиртала. По габаритам походит на пассажирский, — чеканит каждое слово. — Сканирование оружие не обнаружило. По отсутствию освещения могу предположить, что у них не всё в порядке.

— Выйти на связь, — приказывает Лахтур, из динамиков раздаётся скрежет, шипение, а Сорм старается настроить канал, для передачи информации.

Минут пятнадцать мы пытаемся вывести на общение корабль дармитальцев, не успевая среагировать на новую вспышку по правому борту. Уже на выходе из воронки чужой корабль производит залп, сбивая защиту с нашего корабля. А дальше всё происходит в считанные минуты. Их удар новым оружием, плавящем обшивку корабля, мой всплеск в защитной реакции, соединяющийся с синим пламенем, пожирающем всё на своём пути. Крик Лахтура:

— Акмаль! Уходи! — отталкивающего меня, закрывающего собой. И этот запах палёного мяса, въевшийся на всю жизнь.

Я вижу его лицо, перекошенное от страха за меня, лопающуюся от высокой температуры кожу, и чувствую рывок, переворачивающий меня в воздухе. Литам хватает меня на руки и бежит, уворачиваясь от лижущих языков смерти, захватывающих всё большее пространство. Обшивка стекает, превращая всё вокруг в раскалённое варево. Тот же запах исходит от Литама, дымясь серой копотью за спиной. Сжимаю от страха глаза, цепляюсь за остатки одежды и падаю с рук, завалившегося Литама.

— Беги, Акмаль… — хрипит, харкая кровью. Спина оплавлена до костей, а я не могу оторвать от него глаз.

Ещё рывок, и напуганные глаза Ларита. Он впихивает меня в капсулу, задраивает люк. Кричит:

— Береги ребёнка!

Шепчет:

— Люблю тебя…

Падает, съедаемый огнём, ползёт из последних сил и нажимает кнопку запуска капсулы. Кричу, срывая связки, царапаю обшивку, сдирая ногти, и вижу рассыпающийся пепел, подхватываемый ветряным потоком. Уже на вылете сносит волной от взрыва, превратившего Мирто в оплавленные обломки, а мою жизнь в бездушную серь.

Пять дней я болтаюсь в свободном полёте, пять дней сдираю заживающие рубцы, мечтая умереть от заражения, или болевого шока. Я уже знаю, что мой ребёнок тоже умер, впитавшись сгустком крови в остатки штанов.