Глава 7

Проснулась в поту, лёжа на полу. Толи напилась до чёртиков и заснула, толи сползла от мучительных воспоминаний. Они вымотали всю мою душу, ослабили тело, истощили сердце. Боялась оставаться одна, и радовалась, что скоро будем на станции. Без сожаления собиралась уйти в отставку и передать командование своему помощнику.

Шамид заслужил корабль своей преданностью, дружбой, поддержкой. Он был первым, кого я увидела после пяти дней умирания в космосе. Именно он вытащил моё истерзанное тело из капсулы, отнёс в медицинский отсек, привязал к кровати, чтобы я не могла сдирать с себя рубцующуюся кожу. Сидел со мной, пока я билась в истерике, кормил, заставляя глотать еду, когда я чахла в апатии. Умоляла его оставить меня, но он задался целью заставить жить. Именно его слова достучались до гниющего от смерти мозга, помогли нащупать цель и начать неполноценную, но понятную жизнь. Именно благодаря его поддержки, протянула эти семнадцать лет, мстя, уничтожая, истребляя убивших моих мужей и двести сорок шесть человек, нёсших службу на Мирто.

А теперь я захотела домой, утонуть в объятиях матери, ощутить поддержку и заботу отцов, познакомиться с сёстрами и племянниками, окунуться в семейное тепло. Наверное, должно было пройти время, чтобы решиться вернуться, ступить на твёрдую землю и перестать мечтать о звёздах.

К вечеру мы подлетели к станции Намистор, являющейся моей отправной точкой, сначала отправив на Мирто, теперь на Ганзалеон. Простившись с командой, первым звездолётом улетела домой, ничего не сообщив родителям. Не хотелось, чтобы меня встречали всем селением, дёргая расспросами. Хотелось тишины, спокойствия и пары дней одиночества в комнате, где нет плохих воспоминаний.

— Акмаль! Акмаль, милая! Наконец-то! — набросилась мама, голося на весь дом. — Ал! Марк! Дарт! Акмаль вернулась!

Отцы с грохотом спустились с лестницы, схватили меня в охапку и передавали друг другу, тиская, как плюшевого мишку.

— Слишком громко, — простонала я, отвыкнув от такого наплыва нежностей. — Слишком много нежности.

— Совсем забыла семейные обнимашки, командуя кораблём, — покачал головой папа Дарт, но рук не убрал. — Поешь, или сначала отдохнёшь?

— Отдохну, — чмокаю его в щёку. — К ужину спущусь.

— Хорошо. Надо всех позвать, — оживился папа Алекс. — Отметим возвращение любимой дочери.

— Не надо никого звать, — заныла. — Дайте пару дней прийти в себя, пообвыкнуться, разложить мозги по полочкам.

— Ты права, принцесса, — папа Марк взял мою сумку. — Отдохни, погуляй в саду, хочешь, съезди к океану. Успеем ещё гостей созвать. Главное ты вернулась.

Проводил в мою старую комнату, в которой ничего не изменилось. Те же золотистые стены, та же белая мебель, зелёные занавески и покрывало на кровати, которые так подходили к моим глазам. Открыла шкаф и обнаружила полно новой одежды.

— Мы всё время ждали тебя, — мама тихо зашла следом за мной. — Каждый год обновляли гардероб по модным тенденциям. Если не нравиться, купим новые платья. Только не уезжай больше от меня.

На этих словах мама всхлипнула, притянула к себе и заплакала. Почувствовала, что у меня тоже текут слёзы. Так и стояли, обнявшись и увлажняя воздух. Потом посекретничали немного. Она рассказала, что мои братики обхаживают девушку в надежде, что та станет их женой, и кажется к этому всё и идёт. Сёстры Тамис и Леяла ждут прибавления, а с двумя младшими сестрёнками договорились встретиться за ужином. После мама ушла, оставив меня одну.

Сходив в душ, медленно ходила по комнате, поглаживая мебель и вспоминая детство. Вот эту царапину на комоде оставила катаной, стащив её в оружейной отцов. Мне тогда было лет десять, а меч длинноват для моих габаритов. От разницы в росте, слава богам, пострадал только комод и балдахин над кроватью. А об этот угол стола разбила бровь в двенадцать лет, когда подралась с Риннатом из-за кинжала, подаренного ему. Мне стало обидно, что его подарили не мне, и я просто украла сокровище у брата. Больше всех тогда испугался папа Марк, увидев кровь, стекающую на глаз. Он схватил меня на руки и истерично метался по дому в поисках остальных отцов, выкрикивая ругательства на земном языке.

Залезла в шкаф, нащупала секретку и открыла тайник с хранившейся с юности разной мелочью и дневником, в который записывала свои мечты. Открывать не стала, и так помнила их все наизусть. Они исполнились. Коряво, кратковременно, неполноценно. Новый поток слёз, и желание свернуться калачиком и провалиться в сон. Так и поступила. Залезла под одеяло, зарылась в подушку и попыталась заснуть. Мысли скакали по нескончаемой дуге. Смогу-ли я адаптироваться к домашним условиям? Примут-ли меня сёстры и братья после стольких лет моего отсутствия? Приму-ли их я с моим нежеланием пускать кого-либо в сердце? Так много вопросов, изматывающих физически и морально. И не одного ответа, снимающего напряжение. Надеялась только на помощь родителей, на их заботу, надёжность, любовь.

Прокрутившись пару часов, засыпая обессиленная, измученная, с вернувшейся головной болью и ноющим состоянием спины.