Глава 13

Свой двадцать первый год встречала на космическом корабле. Мужчины решили порадовать свою Дариоллу и подарить мне встречу с родителями. Три года назад я покинула дом, мечтая о смерти, сейчас я летела на Землю, мечтая жить. Отправились полным составом, так как суженные девочек наотрез отказались с ними расставаться. Между ними уже образовалась связь и потребность друг в друге. Они много общались, учились, притирались. Девочки искусно научились вить верёвки из будущих мужей, особенно Раминас, от которой никто не ожидал таких умений. Самая серьёзная, самая спокойная, при этом братья Заруз бросались исполнять малейшее желание от одного её взгляда. Сначала я пыталась бороться, натыкаясь на возражения мужчин, потом решила, что не мне с ними жить, и сдалась. Силы младшеньких постепенно стабилизировались, хотя в течении первого года мы наблюдали весь цветовой спектр, зависимый от настроения. Самое страшное было увидеть красный или фиолетовый. Не одну стену в доме пришлось восстанавливать. К полутора годам случались небольшие казусы, но с каждым днём они контролировали себя всё лучше.

Расширение и увеличение семьи удалось приостановить, запретив появляться на территории замка неженатым мужчинам. Помогло так же ведение замкнутого образа жизни. Я старалась не покидать родных стен, все посещения нашей крепости происходили по предварительной договорённости. Наслаждаясь тихим семейным счастьем, мы не утратили той страсти, от которой искрился воздух. Каждую ночь мужья не давали забыть, как сильно они меня любят. Каждую ночь меня разносило на миллион осколков, собираясь к утру в единое счастье.

В космосе мы провели две недели, прежде чем войти в атмосферу земли. Там же я узнала, что снова жду тройняшек, и что-то мне подсказывало, что это будут девчонки. Мужья ещё не заметили, но через пять, шесть дней должны были почувствовать. Моей основной задачей было, оказаться в это время в космосе по пути домой, иначе пришлось бы зависнуть до родов на Земле. Хотелось этого? Однозначно нет. Земля не стала моим домом. Причина визита крылась в желании увидеть сестёр, не маму, не папу, а Надю с Вероникой. Только по ним в минуты одиночества скулила душа.

На Земле нас встречали с музыкой, телевидением и ушлёпками из правительства. Оказалось, что и до этой планеты дошли наши маленькие сюрпризы. Лицемерие этих тварей резало глаза и уши, но я привыкла игнорировать позывы тошноты, поэтому улыбалась и отвечала на вопросы.

А возвращение домой оказалось болезненным. Надюша вышла замуж и ждала ребёнка, ей уже не надо было бояться рожать. Законы подверглись значительным корректировкам в свете изменений на Ганзалеоне. Отец подсел на ЛСКай – синтетический наркотик, то ли совесть замучила, после моей отправки, то ли мамины расходы потрепали мужскую гордость, но выглядел он лет на десять старше, с присущей этой пагубной привычке эритемой, покрывающей бо́льшую часть тела. Вероника два года назад переехала в другой город, устроилась на работу и собиралась замуж.

Отец с тоской посмотрел на меня мутными глазами и, ничего не говоря, удалился в свою комнату. С Надей мы прообнимались и проплакали полдня, она не надеялась меня больше увидеть так же, как и я её, а с Вероникой удалось пообщаться только по видеосвязи. Но я и этому была рада, ради них летела сюда. От малышек сёстры были без ума, особенно Надя, увидев сияние рыжиков. Испортила всё мама. Придя с работы, нервно бросила сумку, сняла обувь и демонстративно прошла мимо меня.

– Слышала, ты стала свиноматкой, рожающей в год по тройне?! – остановилась в проёме. – Зачем ты приехала?! Ты же знаешь, тебе никогда не было здесь места! Ещё и выводок инопланетный привезла! Зачем?!

– Ты никогда не была матерью, – печально ответила я, качая головой. – Именно ты всегда была свиноматкой, не сумевшей дать детям нежности и любви.

Я покидала этот дом с гордо поднятой головой, зная, что никогда не вернусь. Слёз не было, только кислый осадок разочарованья.

– Я хочу улететь! Немедленно! – набросилась на Стараса, идущего на встречу. – Хочу домой!

– Летим, – обнял, успокаивая, гладя по спине.

Но улететь этим вечером у нас не получилось. Правительство Земли, преследуя какие-то свои цели, не давало разрешение на вылет. Пришлось связываться с Ганзалеоном, требуя вмешаться. От участия в ток-шоу мы отказались, с нас было достаточно жизни на камеру. Обсуждать привилегии на покупку добываемых кристаллов Старас также не стал. Проведя сутки в беспокойных метаниях на корабле, мы дождались помощи из дома. Получив протест в удержании граждан другой планеты, нам вынуждены были выдать разрешение на взлёт. Пустив скупую слезу по прошлой жизни, погрузилась в сон, удаляясь от ненависти женщины, давшей мне жизнь, но так и не ставшей матерью, от земных тварей, прогнивших изнутри и ценящих только деньги, от дорогих мне сестёр, налаживающих свой быт без меня.

Сегодня я жила в своём мире, в своей тайне. У меня оставалось пару дней единоличного владения своими малышами, пару дней без восторженных поздравлений. С маниакальным удовольствием прислушивалась к биению сердечек внутри себя, нежно поглаживала живот. Я была уверенна, что они будут самыми особенными для меня. Запах дикой вишни щекотал нос, наполняя сладостью и эйфорией.

Первым наличие крошек почувствовал Шаад, спускаясь с ласками вниз живота. Счастливая улыбка озарила лицо.

– Люблю тебя, малыш, – шептал, покрывая живот поцелуями. – Спасибо, что ты есть у нас.

Старас с Даяном смотрели как пьяные, не понимая с какой стороны подобраться к животу, так как при малейшем их движении Шаад грозно рычал. Натискавшись, он наконец подпустил остальных. Старас втянул воздух, приник ухом.

– Дочки, – нежно поцеловал плоский пока животик. – Спасибо, милая. Лучший подарок во вселенной.

– Да дайте же мне пообщаться с малышками, – взъерепенился Даян, отталкивая Стараса и пристраиваясь к животу. – Мои крошки… Так вкусно пахнут… Люблю тебя больше жизни, моя сакиа.

Всю ночь мы разговаривали, строили планы о поездке всей семьёй к океану, спорили какими родятся малышки, шутили, что такими темпами заселим всю планету девочками и решим вопрос с вымиранием. На утро всем кораблём праздновали новое зарождение жизней. Дочки обрадовались сестрёнкам, и рыжики, не сдержав всплеск эмоций, окатили всю столовую розовым сиянием, сплетающимся с голубым и зелёным, устроив на стенах и потолке северное сияние. Все восхищённо смотрели на фантасмагорию, а когда Таларри махнула рукой, и в сияние взорвались золотые звёзды, народ заревел от переизбытка эмоций.

***

Окунуться в фиолетовые воды рая не дали. Даже нюхнуть морской воздух и помочить ноги не получилось. По прилёту нас уже ожидали представители власть имущих. Сначала нам предложили стать вестниками мира и дружбы между нашими мирами. Получив отказ, пригласили моих родственников с Земли на бал, организованный в честь Дариоллы, с обещанием организовать перелёт и проживание за счёт бюджета. Их настойчивость смутила и заронила первые подозрения, что не просто так они пресмыкаются. Разгадка не заставила себя ждать.

Всё дело оказалось в Веронике, в её цепочке генов, которая была практически идентична моей. Сделав кучу сравнительных анализов, ей подобрали несколько более подходящих трио из детей и родственников членов парламента. А дальше получился облом! Большой и жирный! Вероника отказалась от щедрого предложения стать гияной трёх замечательных хлопцев, мотивируя отказ скорым замужеством и правом рождения первой девочкой в семье.

– Я ничем не могу помочь! – не колеблясь обрубила все уговоры. – Вероника рождена свободной, и сама принимает решения. Тем более у неё есть любимый мужчина, за которого она выходит замуж.

– Уже нет, – вставил слово один из просителей. – Он бросил её за неделю до регистрации.

– Тогда она тем более сама примет решение, – попрощалась и пошла к аэромобилям.

Только изолированная жизнь закончилась. В наш дом началось паломничество из отверженных отпрысков. Каждый день меня посещали претенденты на Веронику, с уговорами и желанием показать себя во всей красе. Девять родов, двадцать семь посторонних мужиков! Через три дня я готова была бить посуду и рвать на себе волосы. Гормоны требовали – убей кого-нибудь! Жестоко! И крови побольше!

Мужчины, принадлежащие нашей семье, чувствовали себя не лучше. Агрессия рвалась наружу, затягивая глаза чернотой. Они ещё волновались из-за девочек. Такое количество потенциальных избранников могло в одну секунду увеличить связующие звенья. Я готова была бежать на край вселенной, лишь бы остановить этот беспредел, но и побег ничем не мог помочь, слишком заинтересованы были чужаки.

– О, Боги! Надо что-то делать! – вдиралась руками в волосы. – Давайте не будем их пускать!

– Нельзя, малышка, – успокаивал Шаад, затягивая темнотой глаз. – Это будет расцениваться, как прямой конфликт с парламентом. Они приходят с поручениями или с подарками. Мы обязаны их принимать.

– Но должен же быть какой-то выход? – с надеждой осмотрела сидящих в гостиной мужчин.

– Только один, – устало потянулся Заил. – Доставь сюда сестру, но на своих, чётко оговорённых и подписанных условиях.

– Но… – в замешательстве открыла рот.

– Она сейчас в депрессии. Я узнавал, – перебил Аклей. – Её жених продался за деньги и бросил, обозвав будущей подстилкой. Предложи ей развеяться, попроси помощи с обучением детей, старшим уже пора, а она преподаватель в школе. Здесь нет учителей, умеющих ладить с девочками. На всём Газалеоне есть только военные академии, и преподают там солдафоны, прошедшие несколько войн.

– Пускай она пообщается с претендентами, и сама решит, остаться или вернуться, – продолжил их мысль Дамид.

– Принуждать они её не будут, – внёс свою лепту Мактал. – Слишком ценный приз. Пускай учатся ухаживать и соблазнять, а то никто уже не знает, как раньше мужчины перед будущей сакиа выворачивались. Только бы заметила и выбрала.

– Хорошо, – сдалась. – Мне нужна связь с Землёй. Надо самой увидеть Веронику и принять решение.

Связаться получилось на следующий день. Такое оборудование было только у парламента, поэтому пришлось ехать в их штаб. Экран рябило, покрывало точками, но это не помешало разглядеть безжизненный взгляд впалых глаз и заострённые черты лица. Прошла всего неделя, а Вероника была похожа на полутруп. Не знала, что её так истощило. Любовь, тоска, разочарование. Одно знала точно – её надо спасать. Возможно, здесь она найдёт своё счастье. Да и путь к нему будет не такой, как у меня.

Поначалу я часто вспоминала, через что прошла, просыпалась ночью в холодном, липком поту. Теперь вспоминала реже, практически никогда. Я не забыла. Просто ценности появились другие. Они перевесили всю грязь и боль, доставшиеся здесь. Я смогла спрятать болезненные воспоминания в маленькую коробочку и закопать в самый дальний уголок мозга. Зачем сжирать себя ненавистью и злостью? Лучше восполнять счастьем и любовью, нежностью и взаимопониманием. Довериться тем, кто перестал быть зверьми, тем, кто захотел заботиться, захотел любить. Стокгольмский синдром? Наверное. Память как у золотой рыбки? Тоже неплохо. А если бы я не простила? Не полюбила? Стала бы я центром такой большой и дружной семьи? Было бы у меня шесть таких замечательных дочек и ещё три на подходе? Была бы я счастливой? Безмерно любимой?