Глава 41

Следующие два месяца прошли для Ярослава в аду. Сыворотка на Жанну подействовала как надо, создав тягу и зависимость от троих мужчин, а Яр, увидев, что творят с его женой братья Латил, реагировал очень агрессивно. Да и как может реагировать муж, проживший со своей любимой долгое время, на травмы, разрывы и сильное кровотечение. Он был шокирован жестокостью и кровожадностью ганзалеонцев.

Каждая близость заканчивалась мордобоем, при чём братья старались сильно Яра не прикладывать, понимаю своё физическое превосходство. Били только так, для успокоения буйства мужчины и снятия пелены гнева с глаз. Беседы со старшими Зардо ни к чему не приводили. Умом Яр всё понимал, пока Стар с Заилом рассказывали сложности зачатия и разъясняли обязательность таких мер, а сердце сочилось болью жаждой расправы, стоило увидеть кровь на внутренней стороне бёдер.

Чем бы кончилось это противостояние неизвестно, если бы в один прекрасный день Таквел не услышал перестукивание сердечка. Радости Латил не было предела. Они вставали на колени, прикладывались ухом к плоскому животу, шептались с ним, целуя и приклоняясь маленькому эмбриону. Яр в прострации сидел в кресле, смотрел на эти действия и переживал, что раз он ничего не чувствует, то ребёнок скорее всего не его. Он гнал от себя эгоизм, мужские амбиции, чувство собственности, но червячок обиды грыз исподтишка.

Заил сразу просёк ситуацию и предложил Яру посидеть за вискарём. Ярославу вести беседы не хотелось. Он уставился в свой стакан, примеряясь ко дну напитка, сжимая толстое стекло до побеления костяшек.

— Яр, дружище. Поделись, что тебя беспокоит? — пристал Заил, как только они ополовинили бутылку, дойдя до той тонкой грани, когда открывается словарный поток, не превращённый в бессмысленный бред.

— Понимаешь, Заил. Таквел чувствует ребёнка, Рассул чувствует ребёнка, а я нет, — с обидой пожаловался Ярослав.

— И что? Это нормально. Они ганзалеонцы. Они должны на уровне животных чувствовать все изменения в своей самке, — в непонятках ответил Заил.

— Как что? Если я не чувствую, значит ребёнок не мой, — простонал Яр.

— Глупые выводы. Ребёнок берёт геном всех родителей, если была полная близость, а не чувствуешь, потому что ты ещё человек. У ганзалеонцев нюх и слух в разы лучше, чем у землян, — успокоил его Заил. — После церемонии все твои чувства обостряться, и ты обязательно услышишь стук сердечка, почувствуешь запах своей женщины, который будет сводить тебя с ума, познаешь удовольствие от совместного обладания своей сакиа.

В эту ночь Яр вернулся в спальню, обнял жену, прошептал ей в волосы «спасибо за малыша», и уснул, улыбаясь своему счастью. Утром он воспользовался уходом Латил на службу, разбудил Жанну и любил её долго и страстно, ностальгируя о прошлых временах.

С церемонией решили не затягивать, проведя её через два дня. Чёрное платье, брачный кристалл, повязка на глаза, введённая в моду когда-то Алиной, тёмный храм, освещённый только огнями, Жанна, ожидающая чуда, братья Латил, сияющие от счастья, и Яр, искусавший на нервной почве все губы.

Церемония длилась, казалось, вечность. Яр очень боялся оплошать, не оправдать надежд жены, не заслужить для них долголетия. Он переживал зря. Что-то тянуло из него бешенную страсть, заставляя жену стонать, извиваться, кричать. Луч света от плиты прошил его насквозь, наполняя силой, заменяя человеческий геном. Жанна выгибалась от таких же лучей, причиняющих в местах касания боль.

— Новая сакиа родилась! Благословенен род Моруа! — вскричал старец, поднося чашу с водой Жанне, которая находилась в предобморочном состоянии.

Жанна сделала несколько глотков, позволила себя одеть и покачнулась, сделав шаг. Яр, подхватив жену на руки, поспешил покинуть храм, заметив, что жена теперь весит для него как пёрышко. Он занёс её в аэромобиль, опустил на кресло, и первым делом наклонился к животу. Да. Теперь он слышал, как звенит с лёгкими перепадами маленькое сердечко, чувствовал, как сладко пахнет его любимая шоколадом с тонким оттенком мяты, и понимал, на сколько стала сильнее тяга к ней. Рот наполнился слюной в остром желании попробовать сакиа на вкус, что он и сделал, не смущаясь голодных взглядов других мужей. Яр рычал от сногсшибательного вкуса, впадал в зависимость и не хотел отпускать. Рассулу пришлось направить транспорт в обход Дариоллэйна к ним домой, чтобы закончить начатое.

В дом Зардо они прилетели только под утро, застав гостей пьяными, весёлыми, отметившими создание рода Моруа. Оля повисла на шее у отца, рыдая от счастья, что у них всё получилось, затем обняла мать, разревевшись сильнее. От всемирного потопа спасли близнецы, утащив Ольгу и успокоив привычным способом.

— Не жалеешь? — спросила Жанна у Яра, когда удалось остаться на едине.

— До беременности жалел, не раз, — честно ответил Яр. — Сейчас не жалею ни капли. Ты моя жизнь, Жанэт. Я тебя очень люблю.

Праздник продолжался весь день, плавно перетекая из сада к бассейну и в дом. Мужчины не отпускали Жанну с рук, шепча ей нежности и обещая горячую ночь. Жанна плавилась от их слов, касаний, нежности, мечтая, чтобы это не заканчивалось никогда.

— Предлагаю вам отдохнуть в загородном доме, — преподнесла сюрприз Алина. — Там потрясающе красиво, и никто не нарушит ваше уединение.

— Спасибо. Это прекрасное предложение, — обрадовалась Жанна. Она знала, что мужчины ей не откажут и полетят за ней хоть на край света.

Утром следующего дня род Моруа летел к фиолетовым водам океана, пока в их гнезде шёл полным ходом ремонт.

Пройдясь по побережью, Жанна поняла, почему так восхищается этим местом дочь. Песок сверкал на солнце, поражая своей белизной, чёрные валуны добавляли атмосфере сказочность, а прозрачность и чистота воды, набегающей на берег, завораживали.

Они искупались, понежились под солнцем, занялись любовью под прозрачным пологом кровати, а поздно вечером вернулись на пляж. Сливочная, развратная луна заигрывала круглыми боками, совращая влюблённых на ночные безумства. Жанна отдавалась мужьям, врываясь руками в сверкающий песок, о те, выпустив наружу звериную сущность, брали жену жёстко, грубо и страстно. Это было проявление истинной любви, наполненной безграничным счастьем, нежностью и заботой.