Глава 25 Презентация

Взглянув на объемную сумку с заказами, я с трудом подавила тяжёлый вздох. Презентацию решили начать ближе к вечеру, и чисто теоретически я могу успеть к началу, если постараюсь. А если чаевые потратить не на сдобные булочки, а на экипаж, то я и с ног не буду валиться от усталости. Не люблю я спешку, она вгоняет меня в панику. Но и откалываться от коллектива было нехорошо. Весь отдел доставки решил, во что бы то ни стало, попасть на презентацию. Мне и Маргарите придётся труднее всего – у нас больше всех заказов.

Когда после беготни по городу я, наконец, упала на стул в первой попавшейся кофейне, больше всего мне хотелось снять туфли и опустить ноги в ведро с водой. Правда чашка горячего чая и пара булочек примирила меня с жестокой действительностью. И я, подкрепившись, чуть прихрамывая из-за мозоли на пятке, отправилась в парк.

Сначала мне показалось, что на злосчастную презентацию собрался, чуть ли не весь город. В парке было не протолкнуться. Откуда-то доносилась музыка, и я направилась на звук, вслед за толпой. Издали я разглядела помост, украшенный цветочными гирляндами. С двух сторон от помоста на каменных тумбах были установлены рекламные щиты, на которых красочно и заманчиво предлагалось осуществить свои мечты. Среди гостей, которых рассадили в первых рядах возле помоста, наверняка были первые модницы и уважаемые граждане. Обилие разноцветных шляпок указывало, что подавляющую часть приглашенных составляли дамы.

Мне удалось еще немного продвинуться вперёд, когда я заметила Маргариту и Стеллу. Они забрались на одну из каменных тумб и наблюдали за ходом презентации из-за рекламного щита. Каким-то чудом, мне удалось добраться до них. Стоявший внизу Уилл Морган приподнял меня и я, вцепившись в рекламный щит, заняла место рядом с Маргаритой.

Презентация только что началась, и на помост поднялось несколько человек, среди которых я разглядела и госпожу Монсьёни. Вот уж кого меньше всего я хотела видеть, так эту дамочку! Не особо заинтересовавшись происходящим на сцене, я покрутила головой, разглядывая собравшихся. Что-то нигде я не вижу людей в форме комитета, готовых арестовать госпожу Моньсёни вместе с сообщниками! Да и Кристиана что-то не наблюдаю. Отвлёк меня ехидный шепот Маргариты:

- Что, своего ненаглядного Мартина ищешь? Быстро же ты ему наскучила!

Я недоумённо покосилась на коллегу. Она что, совсем помешалась на Мартине? Даже отвечать на этот бред не буду. Но Маргарита всё не унималась:

- Думала, ты такая исключительная, что он от тебя ни на шаг? А он, между прочим, сейчас собеседование проводит с новенькой в наш отдел, - и многозначительно так ухмыльнулась. Я в ответ повела плечом:

- Ну и хорошо, а то заказов всё больше становится. Ты только ревность свою попридержи, а то испугается новенькая и уволится.

Маргарита обиженно засопела:

- Вот побудешь в моей шкуре, поймёшь, как это, когда у тебя из-под носа понравившегося парня уводят!

Я не сдержалась и закатила глаза:

- Да нет между мной и Мартином ничего! Мы просто коллеги и приятели! А у тебя, Маргарита, всё равно шансов не было! Ты – не псионик, а Мартин в спутницы исключительно девушку с даром возьмёт. Он мне сам это сказал.

Посчитав разговор законченным,  я демонстративно обратила внимание на сцену, где под рукоплескание толпы слово взяла госпожа Монсьёни. Даже высунулась из-за щита, за которым стояла, лишь бы не видеть разобиженную Маргариту. Зря я это сделала. Потому что сильный толчок в спину привёл к катастрофе.

Потеряв равновесие, я уже почти начала падать вниз с каменной тумбы. Но извернулась, и в отчаянном рывке, ухватилась за край рекламного щита, повиснув на нём. То ли щит был укреплён ненадежно, то ли две слопанных мною булочки были лишними, но под весом моей тушки щит стал угрожающе крениться прямо в сторону помоста, на котором о чем-то вещала супруга министра.

Я попыталась ногами нащупать тумбу, но мои дрыганья только усугубили ситуацию. Толпа рядом с тумбой заволновалась и отшатнулась, спровоцировав давку. Понимая, что в случае падения мне грозят серьезные увечья, я подтянулась на щите и одной рукой ухватилась за цветочную гирлянду. Одним концом эта гирлянда крепилась где-то над серединой помоста, а вот второй оказался в моих руках.

Произошедшее потом я запомню навсегда. Повиснув на гирлянде, словно на тарзанке, я  полетела в сторону сцены, оглашая окрестности пронзительным визгом. Один из важных господ, стоявший на сцене рядом с госпожой Монсьёни, попытался меня перехватить. Но, то ли не было у него опыта в ловле девиц, рассекающих на тарзанке, то ли мои ноги, вытянутые вперёд, стали причиной его падения. Но факт остаётся фактом. А госпожа Монсьёни, помелом ей под зад, вместо того, чтобы посторониться или отскочить в сторону, стояла столбом и смотрела на меня широко раскрытыми глазами. И я, может, и проскочила бы мимо неё, но тут гирлянда оборвалась и я рухнула прямо на супругу министра.

Тишина, разлившаяся над парком, оглушила. Я осторожно приподнялась на руках, чувствуя, как отзывается болью тело, и с содроганием заглянула в лицо Анрисы Монсьёни. Та беззвучно хватала воздух ртом, и ошалело моргала. Ох, как я её понимаю… Я, было, потянулась к ней, чтобы принести извинения и объяснить, что я не нарочно. Но тут чьи-то руки рывком подняли меня, совершенно не церемонясь. А над сценой раздался крик Анрисы:

- Убивают!

В камере предварительного заключения было невыносимо душно. Я в очередной раз с тоской посмотрела на забранное решеткой окно и в изнеможении закрыла глаза. Сколько я уже тут сижу? Час? Два? Или вечность? Время здесь, в тесном закутке, словно застыло. Там, за тяжелой дверью синего цвета, жизнь шла, как и прежде. Но мне теперь туда не попасть. Мне никто ничего не объяснял. Просто втолкнули сюда и закрыли дверь с той стороны на замок. А я была в таком шоке, что и не спрашивала. Мне и так всё было понятно. У толпы на глазах я напала на супругу министра. А мое падение с высоты было расценено именно как нападение, благодаря воплям Анрисы. До сих пор в ушах стоит её визг: «Убивают! Сектанты! Террористы!». Кому она нужна?

Я снова поднялась на ноги с деревянной скамьи, и сделала пару шагов туда и обратно. Хоть ноги размять. Именно в этот момент раздался лязг замка и дверь распахнулась. Сурового вида служащий сыскного комитета пробасил:

- На выход.

Я не была столь наивна, чтобы думать, что меня сейчас отпустят на все четыре стороны. Но покинуть эту душную камеру уже сочла благом. Тело болело. Особенно боль чувствовалась в руках и подмышках. Ну, Маргарита, попадись ты мне!

Под конвоем я прошла по коридору и меня завели в кабинет, табличку на двери которого я не успела прочесть. В кабинете сидели и мирно беседовали двое незнакомых мне мужчин. При виде меня улыбки их тут же исчезли, и меня окинули суровыми и грозными взглядами. Ой, мамочки, пропала я.

Конвоир подтолкнул меня к обшарпанному стулу, и я присела на краешек. Служащие сыскного комитета не торопились посвятить меня в детали происходящего. И хоть умом я понимала, что всё это намеренно – и в камере меня держали, и сейчас грозными взглядами разглядывают. Но всё равно внутри всё сжалось и стало тоскливо, хоть плач.

- Итак, Фрида Зейми…- один из присутствующих, мужчина лет пятидесяти, в форме инспектора сыска, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

- Вас обвиняют в нападении на госпожу Монсьёни и причинение ей вреда. Так же вас подозревают в связях с сектантами. Предлагаю во всем признаться и рассказать, с кем из сектантов вы знакомы, какие поручения вам давали и с какой целью вы напали на госпожу Монсьёни.

Мои глаза расширялись от ужаса. Ну ладно нападение, которое я еще могла объяснить. Недоразумение, стечение обстоятельств. Но секта? Они с ума, что ли тут посходили?

Пока я переваривала услышанное, заговорил второй незнакомец. На вид ему было около сорока лет. Сложения он был субтильного, с ранней лысиной на макушке. Тонкие, будто мышиные черты лица, производили отталкивающее впечатление.

- Меня назначили быть вашим адвокатом, - на этих словах мужчина поморщился, будто ему крайне неприятно было сообщать об этом, - Если вы будете сотрудничать со следствием, вам это зачтется при вынесении приговора.

- Да я ни в чем не виновата!- мои нервы не выдержали.

Но мой возмущенный крик не тронул ни инспектора, ни адвоката.

- То есть вы утверждаете, что не нападали на госпожу Монсьёни?- ироничный взгляд инспектора был полон издёвки.

- Я не нападала ни на супругу министра, ни на кого-то еще! Это недоразумение. Я просто чуть не упала с тумбы, с которой наблюдала за презентацией. И ухватилась за гирлянду, чтобы не рухнуть вниз. А она оборвалась, когда я пролетала мимо госпожи Монсьёни. Ну там же толпа народа была, спросите любого!

- Может, вы еще будете утверждать, что и личной неприязни к госпоже Монсьёни не испытываете?- взгляд инспектора стал хищным, я бы сказала, алчным. Ой, как им хочется раскрыть дело о покушении на супругу министра и получить вожделенное повышение. Мой дар отчетливо всё это уловил. Я в слабой надежде посмотрела на адвоката, но его скучающая и безразличная мина на лице, подтвердила мои опасения. Никто на самом деле защищать меня не собирается. Оба хотят выслужиться перед знатной особой.

- Неприязни, которая бы побудила меня нападать на кого-либо я не испытываю ни к одному человеку.

- То есть инцидент на вашем выпускном экзамене вы не восприняли как нанесенное оскорбление? Вам ведь в результате не выдали лицензию! Неужели не захотелось отомстить?- голос инспектора стал вкрадчивым. Фи, какие дешёвые методы. Считаете меня за дурочку, которая попадётся на ваши уловки?

- Я не сдала экзамен, не выявила подсадного злоумышленника и именно поэтому мне не выдали лицензию. Причём тут госпожа Монсьёни?

По лицу инспектора скользнула тень досады. Но сдаваться он точно не собирался:

- А ваши приятели сектанты разве не подговаривали вас добиться справедливости? Наказать обидчицу? Отомстить?

- У меня нет приятелей сектантов.

- А вот ваша коллега, Маргарита Лаур, утверждает, что видела вас на улицах города в компании подозрительных личностей, которые осеняли себя знаком темной луны.

Я даже рот раскрыла от человеческой подлости и наглости.

- Маргарита? Да это она и столкнула меня с тумбы! И я имею право написать ответное заявление о нападении и попытке меня покалечить! И к вашему сведению, я понятия не имею о том, что такое знак темной луны!

Тут я еще покопалась в памяти и отчеканила то, что заставлял нас зазубривать профессор Уринксон:

- Как человек, обладающий пси-способностями, я имею право направить просьбу о рассмотрении моего дела комитетом по контролю и развитию пси-способностей. Мне полагается адвокат от комитета и пси-специалист по расследованию магических преступлений!

Я даже удовольствие получила, разглядывая отвисшие челюсти адвоката и инспектора. Инспектор пришёл в себя первый:

- Но речь идёт не о магическом преступлении! Вы напали на госпожу Монсьёни, не используя дар!

- Зато на меня напала Маргарита Лаур только потому, что я – псионик! А это уже дискриминация! И эта же Маргарита Лаур оклеветала меня, приписав мне связь с сектантами! Я требую разбирательства и защиты прав псиоников!

Инспектор и адвокат переглянулись. Потом инспектор перевёл взгляд на конвоира и приказал:

- В общую камеру!