Глава 8

Новый день не отличается ничем от предыдущих учебных дней. Мы с Роуздейл везде вместе. На занятиях, перерывах. Даже в классе нас начинают дразнить «не разлей вода».

На большой перемене между уроками я делюсь с Мэд подробностями вчерашнего вечера. О Берне не особо распространяюсь, говорю лишь о том, что за мной наблюдал странный мужчина.

– Он к тебе неровно дышит.

– Наверное. Но общаться с кем-то из тех, кто работает на отца, не хочу. У меня плохие предчувствия насчет него.

– Поддерживаю на все сто, – прожевывая кусочек мяса, произносит подруга. – У нас с Роном из-за этого и были проблемы. Этот статус плохо влиял на наши отношения.

О подарке от психа я решаю умолчать.

– Какие планы на день?

– Гора проблем. – Вздыхает Мэделин. – Всю прошлую неделю я провела с Фостером. Сегодня цель – не умереть. Надо сделать кучу домашки.

– Хочешь помогу?

– Это идея, но я уже договорилась с Роном. Он блестяще закончил школу, поэтому подтягивать по предметам меня будет он.

– Эй?! По-твоему я плохо учусь?

– Нет, – округлив глаза, повышает голос Роуздейл, – я просто сказала о заслугах Фостера. Ты ни при чем.

Мы доедаем обед и счастливые уходим на еще несколько оставшихся уроков. Время пролетает быстро, так как занятия ведут наши любимые с Мэд преподаватели.

Учитель астрономии устраивает для нас интерактив: закрывает жалюзи, чтобы солнечный свет не просачивался в кабинет, включает проектор и показывает нам фильм про катастрофу андромеды, тайнах ближайшей к нам галактики. Мистер Олаф играл с нами на курсе по лидерству.

Обожаю академию Ларсон! Иногда бывает скучно, но встречаются и те преподаватели, которым в радость вести уроки.

Последним уроком у нас стоит физкультура. Он любимый, потому что его ведет Мэтью – поджарый тридцатилетний качок. У девчонок посещаемость занятий 100%!

Мэтью гоняет нас по кругу, заставляет приседать и выкладываться на полную. Я столько лет занимаюсь спортом и бегаю, но нагрузки тренера все же тяжело даются, как и первые заходы в спортивный зал у новичков. Складывается мнение, что в Ларсон нас готовят на передовые позиции в разных сферах. В моей прошлой школе такого не было. Там даже заданий на дом не задавали, если только в редких случаях.

И, если в Онтарио я чувствовала расслабление и умиротворение от жизни, то в Ванкувере это борьба за местом под солнцем. Ученики здесь замотивированные. Даже самые обдолбаны, которым, как кажется, плевать на учебу, имеют отличительно высокие баллы.

«Плохиши под прикрытием», – называет их Мэд и ставит в пример того же Рона Фостера с его дружками. Парни добились невероятных успехов в жизни, несмотря на разгульный образ жизни в академии. Как-то хвасталась Роуздейл.

Кстати, о Ригхане… Я вспоминаю, что хотела поизучать о нем информацию в сети. Вечером этим и займусь. Главное, опять не забыть.

В спортзале не только наш класс. С самого начала учебного года у нас совмещенные занятия с другой группой выпускников. У нас один тренер на два класса. Мы стоим в одну шеренгу, а другие ребята в метрах шести от нас стоят по той же стойке «смирно».

Я замечаю, что Мэделин машет одному из парней, стоящему напротив. Кто он? Рослый старшеклассник улыбается ей и кротко кивает. Почему я раньше его не видела?

– Расскажешь мне подробности? – едва слышно спрашиваю, рассматривая выпускника.

– Обязательно. По дороге домой ты все узнаешь.

Улыбка озаряет мое лицо. Обожаю наши с Роуздейл разговоры, сплетни и прочую ерунды, которую мы привыкли обсуждать ежечасно. Девчачий вайб – сила! Мощнее любого оружия. Подружки могут уничтожить кого-угодно, если в их руках нужная информация.

Прежде чем отпустить нас на волю, Мэтью дает задание. Еще два круга на ускорение, и мы свободны. Толпа устало возмущается, но преподаватель непреклонен перед мольбами. Душка снаружи, суровый внутри.

На завершающей пробежке все подыхают, а Мэтью в своем стиле подбадривает:

– Ларсоны, давайте! Вам править миром!

Куда я попала? Сплошная пропаганда лидерства. Мои мысли снова вращаются вокруг компании друзей Фостера. Мэд сказала, что парни преуспели во многих сферах. Может, слова преподавателя не такой уж и бессмысленный бред, какими я считаю их каждое занятие.

Я падаю на скамейку в раздевалке и прикрываю глаза. Отдышаться после интенсивной нагрузки дается с трудом. До физкультуры я была уверена, что пойду на вечернюю пробежку. Сейчас решение однозначное! Я свернусь калачиком в кровати и буду под звуки дождя смотреть какой-нибудь сериальчик.

«Или читать о Кайде Ригхане», – подсказывает забывчивому разуму душа.

Или так.

– Стейси, – кричит из соседней душевой Роуздейл.

– Что?

Я убавляю напор воды, промывая волосы от кондиционера.

– Совсем забыла сказать. – Уже по ее тону слышу, что планы рушатся. – Меня заберет Рон. За тобой сможет кто-то приехать?

– Ты не домой?

– Нет. Рон хочет заехать в офис, подписать пару документов по новой поставке оборудования. Я с ним.

Дьявол! Время звонить Стивену. Охранник обещает прислать за мной водителя. Я сообщаю, что через пятнадцать минут буду на парковке.

– Супер, за мной заедут.

Мэделин показывает палец вверх и спрашивает о моих планах на вечер.

– Помнишь мы хотели посмотреть «Ворона»?

– Рейвен! Не смей.

– Наготовлю себе вкусняшек, устроюсь поудобнее в постели и буду наслаждаться Биллом.

Я просушиваю волосы, цепляю их заколкой с красным бантиком.

– За мной приехали, побежала.

Прощаюсь с Роуздейл, глядя на экран мобильного. Сообщение от водителя заставляет меня поторопиться.

– Спишемся.

Ведущие радиостанции не обманули, когда сообщили о скорых осадках в Ванкувере. Мелкий дождь затемняет асфальт, по которому я спешу в своих новых сапогах из натуральной лаковой кожи. После физкультуры меняю образ. Школьную форму, состоящую сегодня из юбки-клеша темного оттенка синего, галстука в полосочку и белой рубашки, закидываю в спортивную сумку.

Я стараюсь не придавать значение своему вызывающему наряду. Вчера мы договорились с Роуздейл, что я дам шанс новому гардеробу. Обозначали срок: на протяжении месяца одеваюсь так, как никогда раньше.

На мне светлая худи, напоминающая согревающий капучино. На спине цифра «66», а на груди незнакомая мне эмблема. Подруга достала это из своего шкафа и сказала, что вещь принадлежит нашей академии. Красная мини-юбка и кожаная сумочка заставляют чувствовать себя неуверенно. В жизни бы так не оделась, если бы не спор!

Наверное, я зря парюсь, раз даже девчонки в раздевалке оценили новый стиль.

– Привет, – встречает меня водитель.

– Привет! – Улыбаюсь идущему навстречу Стивену 2.0.

Смешно вышло. Охранник и водитель носят одинаковые имена. Я подозреваю, что это задумка папы. Брать людей на похожие должности и не забивать и без того перегруженную голову именами.

Стивен берет мою спортивную сумку. Он спешит, а я отстаю. Все из-за звука на мобильном, оповещающем о двух новых сообщениях. Прочитаю потом.

Я узнаю звонкий смех, доносящийся справа. Почти у входа стоят два автомобиля. Черный внедорожник. Похожий приезжал в Ларсон какое-то время назад. И спортивный серый автомобиль, я не вижу марку, но что-то похожее на Феррари. Занятно даже не это. У тачки цвета мокрого асфальта Мэделин виснет на каком-то парне. Рон, предполагаю я.

У меня сжимается сердце от увиденного. Подруга поднимает голову к небу и смеется над тем, что говорит Фостер. Одной рукой он придерживает ее за талию, другой – чуть ниже поясницы. Мэделин отпускает контроль: разводит руки в стороны, когда Рональд начинает кружить девушку.

Оторвать от парочки взгляд невозможно. Сцена, словно смотрю в кинотеатре, а не наяву. Это, как отличный фильм, над которым на ура постаралась съемочная группа.

Мечтательно прикусываю губу. Каждая хочет такого. Не буду отрицать и я.

Фостер жадно целует Роуздейл, и мои ноги окончательно подкашиваются. Как по щелчку включаются спецэффекты. Капли набирают скорость, мелкий дождь превращается в ливень.

– Не заставляй терять меня контроль.

По телу проходит приятная дрожь. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кому принадлежит ласкающий слух баритон.

– Ждешь кого-то? – Прищуриваюсь, гадая об этом еще с нашей первой встречи.

Я не поворачиваюсь к мужчине, продолжая наблюдать за необузданной страстью, разгорающейся на парковке между моей подругой и ее парнем. Воздух электризуется, когда незнакомец поддевает пальцем прядь моих волос. Он касается красной ленточки и опускает ладони на мою талию. Мое тело нагревается под его теплом. Что я творю?

Не слишком ли много в твоей жизни, Стейси, стало незнакомцев? Пора вскрываться?

– Жду. Но тебе не понравится ответ.

– Что, если я хочу его услышать?

Оборачиваюсь и делаю шаг назад. Средней полноты губы мужчины складываются в тонкую полоску. Мои веки тяжелеют, когда я смотрю на незнакомца. Он одет не по сезону, слишком легко для такой прохлады. Влажные от дождя волосы мужчины просят моих прикосновений.

Рука тянется вверх. Я наблюдаю за мимикой незнакомого. Уголок его губ приподнимается, настает черед второго. Бесшумно сглатываю и застываю на половине пути.

– Не спрашивай, если не хочешь получить нечто болезненное.

Смакую каждое слово, слетающее с его искусных губ, и гоню мысль, которая приходит в голову, стоит чуть задержать взгляд на нижней части лица.

– Не делай из меня монстра, потакающего только себе. Не заставляй терять контроль. – Один шаг. Мы снова близки.

Я отрываю взгляд от виднеющихся татуировок под его промокшей футболкой и заглядываю в зеркала души. Серые глаза прикованы к моим.

Вспоминается фраза из сообщения:

«Твои голубые – мой фетиш, Стейс»

– Назови меня сумасшедшей, но я хочу того же, что и ты.

Мужчина улыбается, подхватывает меня на руки и после моей одобрительной улыбки оттягивает спутавшиеся влажные волосы на затылке. Мы теряет контроль вместе. Я отключаю голову и впервые в жизни разрешаю себе сделать так, как хочу.

Я целую его в ответ.

Незнакомец прижимает меня к себе. Это больше, чем объятия во время поцелуя. Боязнь потерять – вот, что чувствует его сердце. Я следую за порывом и обретаю счастье. Мужчина прерывает жаркий поцелуй и поднимает голову к небу. Я утопаю пальцами в его мокрой футболке. Смотрю наверх, ощущая себя главной героиней своей жизни. Пока ливень напором пытается остудить наши чувства, мы горим все ярче и ярче. Незнакомец еще раз целует меня в губы.

Я чувствую господство взрослого мужчины надо мной. И мне это нравится. Со мной всегда церемонились, но здесь и сейчас все иначе. Незнакомец берет желаемое. Захватывает властью. Не знаю, о какой потере контроля он говорил. Потому что кажется только я утрачиваю способность разумно мыслить.

Поцеловать черт пойми кого во вторую встречу. Под ливнем.

Надо быть полной идиоткой!

Я поглощена эмоциями, которые пробуждает владелец внедорожника. Он понравился мне с первой встречи. Плевать на тех, кто будет осуждать. Я не монашка, не святая, не храню себя для одного единственного. Не верю в загробную жизнь и суд на том свете за грехи. Моя религия заключается в здесь и сейчас!

Поцелуй с мужчиной похож на погружение в воду. Причем не просто барахтанье на уровне пленки на поверхности. Я говорю про профессионализм. Что-то на дайверском, где есть ты, акваланг и глубина ниже 2000 метров – та условная точка, которую ученые прозвали «глубокая вода».

– Ты даже не знаешь моего имени. – Произношу я, пытаясь отдышаться от захлестнувшего безумия.

– Мне достаточно того, что я знаю.

Губы мужчины касаются шрама с правой стороны губ. Меня как кипятком ошпаривают. Я начинаю отталкивать его и прошу остановиться, но он не слышит.

– Стейс, – теплый воздух изо рта мужчины бережно окутывает мою шею.

Собственное имя немного расслабляет меня. Разум все также затуманен безбашенным погружением на глубину. Я бы хотела тонуть с незнакомцем вечно, поэтому позволяю продолжить начатое. Мужчина не просто целует мой шрам под слоем косметики. Он возносит меня на небеса.

Капли продолжают стекать по нашим телам. Я не придаю значения тому, что мой макияж может поплыть, если не плывет уже.

– Мне пора, – нехотя шепчу.

Как же я не хочу уходить. Один Всевышний знает, как все внутри воет из-за предстоящей разлуки. Я оборачиваюсь на то место, где были Мэд и Рон, но там пусто. Ни автомобиля, ни парочки.

Из окна машины смотрит водитель Стивен.

Как я могла растерять совесть за каких-то пару минут. Или не пару? Сколько времени прошло? Почему мы не заметили, как уехали Роуздейл и Фостер?

И последний не менее важный вопрос! Это нормально, что мне не стыдно?

Я убираю выбившиеся пряди за ухо и пытаюсь скрыться от взгляда уже двух наблюдающих мужчин. Уверенный незнакомец обхватывает мой подбородок, заставляя посмотреть на него.

Его взгляд пригвождает меня. Приструняет ту сопротивляющуюся вредную часть Стейси Рейвен. Серые глаза заставляют подчиняться, им нельзя оказать противодействие. Они властные, привыкшие держать под контролем многие вещи. Взгляд незнакомца сильнее моего. Я часто отвожу глаза и не могу долго смотреть на человека, с которым общаюсь.

Но зрительный контакт с мужчиной… Никто и никогда не смотрел на меня так проникновенно. Своими серыми он залезает в мою душу, без конца роется в потайных уголках души и обнаруживает каждый секрет. Воздействие его глаз оказывается более, чем обычные гляделки.

– Мы поцеловались, а ты даже не назовешь свое имя?

– Тебя ждут. – Не отрываясь от меня, произносит мужчина и отпускает из объятий, исполняя заключительный аккорд поцелуя на прощание.

Я первая разрываю контакт глаз. Ухожу к машине, не желая становиться девушкой, которая навязывается.

– Не спросишь о том, когда встретимся в следующий раз? – Незнакомец останавливает меня, стоит коснуться ручки автомобиля.

– Следующий раз? – Мне льстит, что он все же спросил. – Никакого следующего раза! Это временное помутнение. Будем считать, что ты сорвал куш в виде моих губ.

И не стыдно же тебе кричать подобное на парковке школы, еще и в присутствии водителя отца, Стейси? Вдруг он расскажет!

Я посылаю нахер тревожную часть меня. Столько раз велась на ее домыслы, что надоело. Никогда ничего страшного не происходило. В этот раз беспокоиться тоже не о чем.

– Так нечестно, – кричу, когда мужчина удаляется дальше и дальше от меня, – ты не назвал свое имя.

Он останавливается. Несколько секунд стоит молча. Раздумывает стоит ли переходить черту и знакомиться немного ближе? Понимаю, просто поцелуй и все в таком духе. Оба захотели. Никто никому не обязан.

Оборачивается.

– Псих. – Подмигивает мне мужчина и уходит в сторону, где какое-то время назад целовались Мэд и Рон.

Серьезно? Он всем так представляется? Или только я особенная?

***

Безрассудность.

Логически я не могу объяснить ничего из того, что произошло. Способна сейчас только как влюбленная дура рисовать сердечки на запотевшем окне. На заднем сидении, где я расположилась, много места. Вытягиваю ноги и утопаю в мягком кресле автомобиля, мчащегося по трассе.

Мне приходит новое сообщение. Я игнорирую и его. В общей сложности кто-то прислал уже три. Мне сейчас совсем не до этого.

– Стивен. – Рано или поздно это придется обсудить. Желательно до того, как водитель растреплет отцу.

– Если вы об этом инциденте.

Я уважаю людей за такую редкую черту, как прямолинейность. Мало, кто осмелится не ходить вокруг да около и сказать все в лицо.

– Не стоит беспокоиться.

Груз с плеч тает, и я спешу отблагодарить водителя за это облегчение:

– Стивен, спа…

– Взамен на маленькое условие.

Меня напрягает тон, в котором он произносит слова. У всего есть цена?

– Сто тысяч, Стейси, и проблем не будет.

Не слишком ли высока цена за молчание Стивена? Я пялюсь в зеркало на родинку между бровей мужчины.

– Ты шутишь?

Он щурится, переводя на меня взгляд.

– Я не урод какой-то. У тебя будет выбор, конечно же. – Да, очевидно, мудак! – До 4 ноября вся сумма должна быть у меня. Я не настаиваю, чтобы ты вносила платежи еженедельно. Можешь, принести все и сразу к нужному числу.

Пару минут назад я парила над землей от произошедшего. И что мы имеем сейчас? Стоимость поцелуя обошлась мне в толчок с обрыва и сто тысяч, которые я должна заплатить с того света. До того, как Стивен открыл рот, а я завела этот разговор, мир виделся колоритным. Маленькое условие водителя высосало все краски.

– Ты же в курсе, что я только учусь?

– Когда-то я работал на одного русского. У чокнутых богатых была такая фраза «затянуть пояса». Знаешь, что это значит?

Я сверлю его глазами и мечтаю вцепиться в глотку, душить Стивена до тех пор, пока он не потеряет сознание. Демоны злости проникают под кожу и велят делать ужасные вещи.

– Все очень просто. – Продолжает мужчина лет сорока, когда не получает от меня никакой реакции. – Это значит – подожми жопу и ограничить те траты, что ты сливаешь ежедневно.

– Хорошо.

Нет смысла спорить с водителем отца. Проще согласиться и не распалять конфликт. Если он думает, что мы променяли ветхий домик в Онтарио на королевский ванкуверский дворец по счастливой случайности, то заблуждается. Я не выросла той, кто сорит деньгами. И отдавать уроду деньги просто за молчание не стану.

– Умница! – Мужчина, годящийся в отцы, хвалит меня. А я отыгрываю роль отличницы, улыбаясь ему.

Знал бы он, как меня разрывает сейчас от злости. Затягивать пояса будет Стивен на пенсии, потому что на работу он больше никуда не сможет устроиться. Суровые реалии.

Я разрабатываю собственный план по уничтожению карьеры и жизни мужчины. Стейс Рейвен злопамятная, следует быть начеку и помнить об этом. Когда мы приезжаем, и Стивен открывает для меня дверь, демонстрируя тридцать два неидеально белых зуба, я скалюсь в ответ.

Злоба больше не заполняет мое тело и разум. Я чиста, у меня есть план. Стейс на пару шагов впереди. Всегда. Людям не обязательно знать об этом. Запасные варианты – мое кредо.

– До встречи, Стивен.

Что такое глупости? Пойти и рассказать сейчас все отцу. Я неглупая девочка. Водитель пожалеет, что с его рта сорвалось предложение отплатиться за молчание. За месяц я успею извести его так, что он быстрее сбежит от нашей семейки. Пятки его будут сверкать, а про деньги Стивен даже не вспомнит.

Дома я ужинаю в своей комнате за просмотром фильма, не вспоминая о заряжающемся телефоне. Когда я вернулась домой, обнаружила его выключенным.

Только на титрах вспоминаю о мобильном и тех трех сообщениях, которые сыпались с обеда. Точно! Я же еще хотела прочитать информацию о Кайдене Ригхане. Включаю телефон, а сама ухожу на кухню выпить сок из манго. Дома снова никого. Папа на работе, Сара ушла к Линдси, пока я спала пару часов после учебы. Начинаю привыкать к одиночеству.

Возвращаясь к себе, я замечаю странную деталь в конце коридора, прямо рядом с моей комнатой. С настороженностью подхожу к панорамному окну, возле которого стоит гигантская ваза с темно-алыми розами. Их не было, когда я вернулась со школы. Значит их доставили, когда я была в комнате. Между пышных бутонов спрятался белый клочок бумаги (кажется, он был вырван из тетрадного листа).

Я узнаю этот каллиграфический почерк. Точно такой же был на записке в коробке с кимоно. Губы сводит от прочитанного: «Для Стейс».

Берн решил не успокаиваться? Я не отрицаю того, что мне нравятся красивые ухаживания, флирт и игры, выводящие на эмоции. Но не тогда, когда это исходит со стороны того, кого я боюсь. Берн мне не нравится. У меня плохие предчувствия насчет назначенного на должность директора мужчины. Я не хочу тешить себя надеждами, в то время, как испытываю внутренний дискомфорт.

Цветы, конечно, красивые. Но пусть лучше стоят тут. Им не место в моей комнате. Мозолить глаза, натыкаясь на букет, и вспоминать тот вечер, когда Берн за мной гнался – ужасно. Было бы правильнее выбросить розы, но они красивые, и их отправитель не виноват, что не полюбился мне.

Я запираю комнату на ключ, выключаю свет, захватываю телефон с зарядки и падаю в кровать. Быстро просматриваю сообщения. Сара сообщает о доставке цветов. Папа обещает вернуться не слишком поздно, чтобы вместе поужинать – поздно, я уже легла спать. От Мэд ни одного СМС, что странно. А от незнакомца целых три.

«Не думай, что я так просто от тебя отстану. Твой побег – ничто»

«Ты снишься мне»

«Понравились цветы?»

Не сильно ли большое влияние на него оказала одна встреча? Зная, что пишет Берн, сообщения не вызывают такой эмоциональной напряженки, как раньше.

Я игнорирую все сообщения от мужчины. Решительно закрываю переписку и открываю браузер. Самое время во всем разобраться.

Кто же такой Кайден Ригхан? Думаю, я найду все ответы в Интернете.

Полчаса поисков не приносят почти никаких результатов. Я перерыла столько вкладок, что глаза уже слипаются. Помимо того, что Кайд – сын Джерри Ригхана и наследник юридической фирмы Righan FPR – ничего. А об отце Кайдена сказано чуть больше. В сети восхваляют заслуги мужчины. Помимо работы здесь не сказано ни слово. Почти. Джерри Ригхан воспитывает двух сыновей и состоит в браке с женщиной младше его.

Не густо. Я даю шанс последней статье о Кайде. Если снова увижу злосчастную строчку: «Сын Джерри Ригхана и наследник…», то застрелюсь.

Интересно. В этот раз не так, как предполагалось.

Небольшая заметка разрывает в клочья собиравшийся благодаря людям вокруг и собственной фантазии образ Кайдена.

Первоклассный спортсмен. Примерный ученик. Воинственный мужчина, обожающий детей и ладящий с маленьким братом Мэделин. Хороший друг. Обаятельный расхититель сердец женщин. Успешный бизнесмен. В целом щедрый человек.

Все это уносится к чертям кричащим заголовком: «Кайд Ригхан убийца»!

Глаза спешат насытить мозг подробностями. Текст короткий:

Кайден Ригхан обвиняется в убийстве несовершеннолетней девушки. По данным наших сотрудников, школьница являлась выпускницей академии Ларсон. Сейчас парень находится под стражей.

Не густо. Даты публикации здесь тоже нет.

Заметку явно писали хреновые журналисты.

Можно ли верить написанному, учитывая, что это единственный сайт, на котором есть хоть какая-то информация о Кайде? Интернет – большая помойка. Каждый может написать про тебя что угодно. Сложно разобрать правда ли сказанное о Ригхане.

За то время, что я рыскала, мне не встретилась ни одна фотография. Внешность мужчины, его образ жизни продолжали скрываться под вуалью тайн. Никаких сведений, о которых говорила Роуздейл, не существовало в сети. Как минимум, будь он спортсменом, неужели никто не написал бы о прошедшем матче с упоминанием его фамилии?

Очень и очень странно.

Кайд Ригхан как был для меня призраком, так и остался. Разговор с Мэд и встреча с Ригханом – единственные вещи, которые могли бы прояснить ситуацию.

С Роуздейл нам еще предстоит поговорить.